Александр Варго 
Попутчица

MYST. Черная книга 18+ – 

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=22819416
«Варго, Александр. Попутчица»: Издательство «Э»; Москва; 2017
ISBN 978-5-699-94282-4
Аннотация

В усадьбе, затерявшейся в лесных дебрях, живет странный мужик, любитель собак. У него их целая свора. О мужике ходят страшные слухи: он, мол, похищает людей и скармливает их собакам. Не так давно в самом деле в тех местах пропал опытный охотник, потом исчезли двое туристов. Несколько молодых людей, заинтригованные жуткими слухами, решили тайно проникнуть в усадьбу, когда хозяина не будет дома, и посмотреть, как он там живет и чем вообще занимается. Родители подростков узнали об этой безумной идее слишком поздно…

Александр Варго
Попутчица

© Варго А., 2017
© Оформление. ООО Издательство «Э», 2017

Пролог

Трасса «Дон» М-4, Краснодарский край, неподалеку от г. Новошахтинск. 17.57

Нагретое до состояния раскаленной сковородки шоссе в полуденном мареве размеренно скользило вперед, извиваясь светло-серой лентой, и Андрей почему-то подумал об огромной змее, которая лениво ползет по своим змеиным делам. Управляемая им старенькая, заскорузлая от толстого слоя пыли «Газель», стуча разбитой подвеской, неспешно катила по этой бесконечной, плавящейся от пекла «змее».
В кабине было душно, и даже открытые окна не приносили облегчения, поскольку потоки воздуха, пригоняемые ветром, были распаренно-жаркими, похоже, градусов сорок, если не больше…
Андрей увидел ее сразу за поворотом, как только автомобиль миновал соответствующий знак дорожного движения. Впоследствии он не раз задавал себе вопрос: а стоило ли останавливаться? Не пожалеет ли он о своем решении подобрать девчонку? И каждый раз вопрос провисал в вакууме, оставаясь без ответа.
Она сидела на рюкзаке, уткнувшись в толстую потрепанную тетрадь. Как только «Газель» Андрея показалась из-за поворота, девушка встрепенулась и тут же подняла правую руку с вытянутым большим пальцем – общеизвестный знак, не требующий какого-либо дополнительного пояснения.
Нога Андрея мгновенно утопила педаль тормоза. Стертые донельзя покрышки зашипели, и дряхлый автомобиль замер в нескольких метрах от автостопщицы.
Андрей терпеливо ждал, поглядывая в зеркало заднего вида, как девушка, не меняя выражения лица, размеренным движением подхватила грязный рюкзак с привязанным к нему ковриком-«пенкой» и неторопливо зашагала к «Газели».
«Она босиком, – с удивлением отметил он, глядя, с какой небрежностью девушка ступает по раскаленным камушкам и щебню, которыми была обильно усыпана обочина. – Хиппи, что ли?»
Наклонившись, он открыл дверь со стороны пассажира.
Незнакомка молча рассматривала его, и на какое-то мгновение Андрей почувствовал ничем не объяснимую робость. Словно они поменялись ролями, и это он вынужден стоять на душной трассе и уговаривать водителей подвезти его.
– Привет! – неуверенно улыбнулся он.
– Привет! Подбросите?
– Э-э… смотря куда.
– Вообще-то мне в Тамань нужно, – пояснила незнакомка, переступая босыми ногами. Андрей обратил внимание, что ногти на правой ноге были покрыты черным лаком, на левой – белым. Правда, лак давно требовал обновления, а мизинец на правой ноге был заклеен грязным пластырем. Щиколотки девушки украшали браслеты из бисера и деревянных бусин.
– Я еду в Тимашевск, у друга юбилей, – сказал он. – Оттуда до Тамани примерно двести километров. Если устраивает – садись.
Хиппи ловко проскользнула в кабину.
– Рюкзак можешь поставить вниз, – произнес Андрей. Глядя на пыльные ступни юной путешественницы, он не удержался: – Не боишься ноги сбить? Все же тут не травка.
– Привыкла, – пожала плечами девушка. – Если совсем горячо или по рельсам идти – в рюкзаке сандалеты. – Она закрыла за собой дверь и повернула голову к Андрею: – Я – Лу.
– Чего? – не понял он.
– Зовут меня так, – объяснила она.
Андрей нажал педаль акселератора, и «Газель», хрипя изношенным двигателем, потихоньку тронулась с места.
– Никогда не слышал такого имени, – признался он.
Лу засмеялась, мотнув головой. Рыжие дреды тяжело шевельнулись в такт движению, напоминая затейливые водоросли, колыхаемые течением.
– Вообще-то по паспорту я – Маша, – сказала она и заговорщически подмигнула. – Но все знают меня как Лу.
– Лу так Лу.
– А тебя как зовут?
Андрей представился, и после этого Лу, казалось, сразу же утратила к нему интерес. Она положила на колени разбухшую тетрадь, которую несколько минут назад изучала на обочине. Тетрадь была засаленной, с загнутыми углами страниц и множеством разноцветных закладок, к потрепанной обложке была пришпилена шариковая ручка.
– Не возражаешь, я минут десять в тишине посижу? Кое-какие мысли записать надо.
Андрей молча кивнул.
Пока Лу что-то старательно выводила, морща лоб, он вел машину, одновременно незаметно разглядывая случайную попутчицу. Стройное тело, правильные черты лица, никакого намека на косметику. В брови блестело крошечное колечко, в ушах – прозрачные «тоннели». Шея увешана цепочками и веревочками, с которых свисали зубы и когти разнообразных зверей. Одежда путешественницы состояла из рваных, вытертых до белизны джинсов и гавайской рубашки, которая была настолько мятой и неряшливой, словно ее только что, тщательно пожевав, выплюнул гиппопотам.
Взгляд Андрея переместился на руки Лу. Загорелые, в царапинах, ногти обгрызены. Запястья испещрены белесыми шрамами, и он, нахмурившись, отвел взгляд.
Что это? Зачем? Реальная попытка суицида? Или юношеская дурь, нехватка внимания со стороны себе подобных? Как бы то ни было, эта неприглядная деталь во внешности девушки вызвала у него неосознанную тревогу.
Через несколько минут Лу вздохнула и одними губами беззвучно произнесла какую-то короткую фразу, но Андрей все равно догадался, что именно она имела в виду.
Вот и все. 
Видимо, писанина закончена?
Он бросил исподлобья взгляд на исписанную страницу тетради.
«…обнаружен мертвым… поиски продолжаются».
С его губ сорвался нервозный смешок.
– Подглядывать нехорошо, – улыбнувшись, заметила Лу.
– Да это… – смутился Андрей. – Я так. – И, покраснев, мысленно выругался – ведет себя, как сопливый школьник. И это при том, что сидящей рядом с ним пигалице от силы лет двадцать, ну, максимум двадцать три.
– Ты голодная? У меня есть чай и бутерброды, – предложил он, желая сменить тему.
– Почему бы нет, буду очень благодарна, – ответила Лу.
Притормозив, Андрей повернулся назад и, кряхтя, выудил откуда-то пакет, из которого извлек бесформенный комок фольги и термос. Лу с жадностью накинулась на нехитрую снедь водителя.
– Что в Тамани делать будешь? – спросил он, следя за уносящейся вперед дорогой.
– Там завтра слет байкеров, – жуя бутерброд с сыром, сообщила девушка. – Музыка, движуха, костры, шашлык… Короче, то, что надо. – Проглотив еще один бутерброд, она запила его остывшим чаем и с наслаждением откинулась на сиденье. – А главное – море.
– И откуда ты едешь?
– Из Питера. А вообще родом я из Томска.
– Во тебя занесло! – присвистнул Андрей.
– Угу, – зевнула Лу. – Познакомилась с двумя байкерами, а у них не мотоциклы, а ржавые консервные банки. Ломались по очереди через каждый километр. А я ждать не хочу. Да и не умею я ждать.
Андрей понимающе кивнул. Кажется, он видел этих бедолаг на трассе – отчаянно матерящиеся, с ног до головы перемазанные маслом, они ковырялись в своих «железных конях».
– Ну, а вообще? Чем по жизни занимаешь?
– Да всем, – равнодушно ответила Лу. – Я – фрилансер. Могу шкатулки вырезать. Шитьем увлекаюсь. Рисую, пишу. В общем, живу в кайф. Сейчас вот в Тамань, потом на Алтай. А в сентябре хочу в Индию двинуть. Давно мечтала на слонах покататься.
Она внезапно наклонилась над рюкзаком и вытащила из него небольшую измятую сигарету и, прикуривая, усмехнулась:
– Будешь? Соглашайся, пока предлагаю.
Ноздри Андрея моментально уловили сладковатый запах травки.
«Твою мать! Так она наркоманка! – пронеслось в голове, и спина мгновенно покрылась потом. – Может, лучше ее высадить, на хрен?! От греха подальше?!»
Девушка словно прочитала его тревожные мысли и сделала в воздухе успокаивающий жест рукой:
– Не парься! Это всего лишь сладкая сигаретка. Если нас «гайцы» остановят, я ее выкину в окно. И вообще, вали все на меня. Я плохая девочка, чего уж теперь.
Андрей провел тыльной стороной ладони по лбу, смахивая капли пота. Внутренний голос твердил ему, чтобы он прекратил валять дурака и высадил эту босоногую бродяжку на обочину, но какая-то неизведанная сила словно заклинила все его мышцы, ввергнув в мертвое оцепенение. Он молча вел машину, с каменным лицом вдыхая аромат травки, которым постепенно заполнялась кабина.
– Сколько нам ехать, ковбой?
– От Новошахтинска, где я тебя подобрал, до Тимашевска примерно триста километров. Это часов пять езды, может, больше, все от дороги зависит.
– Пять часов, – повторила Лу, наморщив носик. – Значит, ночью будем?
Андрей кивнул. Внутренний голос, уговаривающий высадить странную попутчицу, затих. Более того, он уже хотел сказать Лу, что ей необязательно высаживаться ночью и что она вполне может переночевать в его машине, но вовремя прикусил язык и украдкой бросил взгляд на покрытые шрамами руки девушки. Заметив это, она лениво проговорила:
– Несчастная любовь. Мне тогда было четырнадцать.
– Мне нет до этого дела, – пробормотал он, стараясь сосредоточиться на дороге. Затем неожиданно выпалил: – Ты пишешь рассказ?
– Уже.
– Что «уже»? Уже написала? – не понял Андрей.
– Ну да. Ты же слышал, как я сказала «вот и все».
– Я думал, от руки уже никто не пишет книги, – признался Андрей. – У всех же сейчас компьютеры…
– Это верно. На компе я лишь печатаю текст. А сам сюжет, идею излагаю на бумаге. Сечешь, ковбой?
– Расскажи, о чем твоя книга, – хрипловато попросил он.
Несколько секунд Лу молча смотрела на мелькающий за окном пейзаж, затем спросила, не глядя на Андрея:
– Тебя когда-нибудь кусали клещи?
Он опешил, не в силах что-нибудь ответить.
– Ну, чего забуксовал? Клещи, такие паучки-крохотульки, – пояснила девушка. – Представь – такая масюсенькая букашка, а способна свалить с ног быка.
– Быка? – туповато переспросил Андрей.
– Эти существа – переносчики опаснейших заболеваний, – окинула она его снисходительным взглядом. – Самые серьезные из них – энцефалит и боррелиоз. Однако существуют еще грануцитарный анаплазмоз, моноцитарный эрлихиоз и другие болезни…
Андрей растерянно улыбнулся, однако на лице Лу не было и тени улыбки, она была серьезней некуда, словно им обоим грозила опасность.
– И кстати, у иксодовых клещей есть такое явление, как омовампиризм, когда голодный клещ может напасть на своего сытого «собрата», питаясь его кровью.
– Это… – Андрей был настолько поражен, что не мог найти подходящих слов. – Ты пишешь научную книгу? Про клещей?
Лу затянулась в последний раз и выбросила окурок в окно.
– Вроде того. Ты готов слушать? Дорога длинная.
«Нет!» – хотел крикнуть Андрей, но вместо этого лишь молча кивнул.

Часть 1

Тайна – та же сеть: достаточно, чтобы прорвалась одна петля, и все расползается…
Виктор Гюго

– …короче, у этого парня поехала «крыша». Он послал к такой-то матери училку, а когда она отправила его к директору, показал ему голую задницу. Парня отчислили из школы. Родители разозлились и решили наказать его. У него забрали айфон, запретили играть в компьютер и отключили Интернет. А еще ему запретили ехать с друзьями на «тусу» в выходные, и чувак окончательно съехал с катушек. Ночью прокрался в гараж, достал канистру с бензином, разлил ее по всему дому и поджег его.
Рассказчик, высокий подросток лет четырнадцати-пятнадцати спортивного телосложения, перевел дух. У него были густые темные волосы, на висках сбритые почти под ноль, слегка приплюснутый нос и прищуренные глаза, от взгляда которых его «ровесники» нередко чувствовали себя неуютно, будто он знал обо всех их «скелетах в шкафах».
– И что, они все сгорели? – спросила миловидная девушка с золотистыми, пышными волосами. Она внимательно, даже с какой-то тревогой слушала историю, а при фразе «поджег дом» ее худенькие руки неосознанно скрестились на едва оформившейся груди.
– Нет, Свет, не сгорели. Точнее, сгорели не все, только мамаша, – ответил парень. – А папаня выскочил через окно, в одних труселях. Схватил топор и по сторонам оглядывается. Он еще не знал, что все это его чокнутый сынок устроил. Видит – ворота открыты. Он наружу, а там этот чувак на родительской тачке. Отец даже ничего сделать не успел, как сынок его по забору размазал. Мужика потом лопатой соскабливали…
– Ладно, Борец, хватит! – перебил его второй юноша в бейсбольной кепке. Он был чуть пониже ростом, но заметно шире в плечах. К нему молча жалась крошечная девочка лет пяти-шести с большими зелеными бантами. – Это уже не страшилка, а «мясорубка» называется. Перебор. Да и не было ничего такого, ты это сам придумал.
– Было, – пылко заявил парень. – Мы с отцом эту передачу по телику вместе смотрели!
– Так чем все закончилось, Борь? – задала вопрос Светлана.
– Этого чувака поймали. Его хотели посадить, но потом выяснилось, что у него все мозги прокисли, он даже своего имени не помнил. Его в психушку отправили. До сих пор там, мелками рисует. Да и то, когда санитары разрешат. В общем, жопинг-квакинг ему наступил до конца жизни.
– Ну, и слава богу, – с облегчением вырвалось у девушки.
Тонкие губы Бориса растянулись в многозначительной улыбке, и Света нервно улыбнулась в ответ.
– Ну, Колич, теперь ты, – подал голос еще один подросток по имени Алексей.
– Только чтобы крови поменьше, – попросила Света.
– Дело не в количестве крови. – Борис многозначительно посмотрел в сторону крошечной девочки с зелеными бантами. – Ленка все равно вашей матери расскажет. И тогда ты, Колич, огребешь по полной.
– Я… ничего не расскажу, – покраснела малышка.
– Да ладно, – ухмыльнулся он и повернулся к Николаю: – Зачем ты таскаешь ее все время с собой?
– Ей скучно одной, – ответил тот. – Чего ей дома торчать? А вообще, нам уже пора, а то мама действительно рассердится.
Лена, глядя на брата, с готовностью кивнула, зеленые банты плавно вколыхнулись, будто крылья громадной бабочки.
Ребята взобрались на велосипеды и неспешно покатили по тропинке в поселок.
Боря, поравнявшись со Светланой, спросил у нее:
– Ты вечером выйдешь гулять?
– Не знаю еще. У нас гости будут, – ответила девушка.
– Да ладно тебе. Погодка сегодня супер, – хмыкнул он, явно разочарованный ответом.
– Боря, езжай вперед, – предложила Света, видя, что парень, судя по всему, намерен весь путь ехать рядом с ней. – Тропинка узкая, опасно.
– Ха, ерунда! – засмеялся Борис. Набрав в легкие воздуха, он вдруг издал индейский клич и, привстав с сиденья, резко задрал руль вверх и проехал несколько метров на заднем колесе.
– Боря, хватит! – нервно крикнула Света, однако он даже не оглянулся. Вернул переднее колесо в исходное положение и вырвался далеко вперед, после чего резко затормозил. Из-под шины вырвалось облачко пыли. Дабы избежать столкновения, Света лихорадочно крутанула руль вправо и тут же наткнулась на выступающий из земли корень сосны. Велосипед тряхнуло, и она, не удержавшись, вылетела из седла, кубарем покатившись по земле.
Борис обернулся, и лицо его мгновенно переменилось. Соскочив с велосипеда, он кинулся к Светлане.
– Черт… Ой, блин, как больно! – всхлипнула она, со страхом глядя на ногу. Чуть ниже колена влажно поблескивал глубокий порез, из которого начала сочиться кровь. Смешиваясь с пылью, она превращалась в матово-багровую кашицу.
– Придурок! – подняв голову, зло посмотрела на Бориса Света.
– Светик, прости, – испуганно забормотал он, явно не зная, что предпринять.
Девушку обступили ребята.
– Не паникуй, – быстро произнес Николай, бросив взгляд на рану. – Сейчас все исправим. У кого осталась вода?
Подростки растерянно переглянулись.
– Так вроде выпили всю воду, – неуверенно проговорил Алексей.
Коля вытащил из кармана сложенный вчетверо носовой платок. Хотя он почти никогда им не пользовался, сейчас этот клетчато-фиолетовый кусочек материи был, как нельзя, кстати.
– Подорожник бы надо, – предложил Борис.
– От него толку сейчас не будет. Надо перевязку сделать, – покачал головой Николай.
– Е-мое, кровь как из-под крана, – пролепетал Алекс, глядя на рану. – Это что, об сучок так? Или стекло?
– Заткнись! – визгливо выкрикнул Борис. – Твоих соплей тут еще не хватает!
Алексей испуганно моргнул, словно боясь, что в следующую секунду тот ударит его.
– Мальчишки, ну сделайте что-нибудь! – взмолилась Света, с ужасом глядя на то, как кровь пропитывает носок и превращает его из белого в темно-красный. – Позвоните куда-нибудь!
– До ближайшей больницы километров пятнадцать, – хмуро отозвался Борис.
Света начала плакать.
Коля посмотрел на притихшую сестру, она, замерев, стояла в сторонке, не сводя со Светланы своих широко раскрытых, похожих на блестящие бусины глаз.
– Ленка, я возьму твой бант, – сказал он, и она тут же кивнула.
Алексей отвернулся – от вида крови его начало мутить. Он сделал пару шагов назад, вглядывась в тропинку, пока его взор не уткнулся на россыпь бутылочных осколков. Он в сердцах пнул ногой донышко, ощерившееся стеклянными зубами.
– Надо же упасть именно в эту уродскую кучку стекла, – буркнул Алекс и хотел добавить что-то еще, но раздавшийся в лесу хриплый лай заставил его замереть. Остальные ребята тоже застыли на месте. Громко и отчетливо хрустнула ветка.
– Кто там? – жалобно спросила Света, вытирая слезы. – Может, это кто-то из взрослых? Позовите на помощь!
– Не волнуйся. Сами справимся, – успокаивающе сказал Николай, торопливо развязывая бант с «хвостика» сестры.
– Эй, смотрите! – вдруг оживился Боря и вытянул руку вперед: – Там кто-то есть!
Лай снова повторился, затем резко оборвался, а через мгновение среди стволов деревьев показалась высокая фигура. Это оказался пожилой мужчина, за которым на поводке послушно брел крупный лохматый пес. Он целенаправленно шагал к подросткам, и Николай, намеревающийся приступить к перевязке, теперь лишь нервно комкал в руках бант Лены.
– Привет, молодежь! – мягко произнес старик.
Он был облачен в легкую ветровку и выцветшие камуфляжные брюки. Резиновые сапоги забрызганы слякотью, и Николай невольно подумал, что он наверняка преодолевал болото. Голову старика украшала засаленная кепка с истрепавшимся козырком, за его спиной висел спортивный рюкзак. Громадная собака красно-коричневого окраса тут же примостилась у его ног. Ее шерсть была грязной и свалявшейся, свидетельствующей о том, что хозяин не особо утруждает себя заботой о животном. Пес положил голову на толстые лапы, безучастно глядя на притихших подростков.
– Здрастье, – за всех ответил Николай. – У вас случайно нет… жгута? Или чистой тряпки? Наша подруга поранилась.
Пожилой мужчина мельком оглядел ребят и остановил пронзительный взгляд на окровавленной ноге Светы. Девушка тяжело дышала, стараясь не смотреть на рану, из которой, не переставая, сочилась кровь.
Затем молча снял с плеча рюкзак, раскрыл его и быстро достал стеклянный пузырек с бецветной жидкостью, упаковку влажных салфеток и пластырь. Тщательно протерев свои костлявые мозолистые руки салфеткой, он аккуратно открыл пузырек и поднялся на ноги.
– Это… что такое? – промялила Света. – Какое-то лекарство?
– Вроде того. Перекись водорода, – пояснил незнакомец. – Не бойся.
Его низкий неторопливый голос звучал так уверенно и успокаивающе, что Света сразу расслабилась.
– Вытяни ногу, – велел он, присев на корточки.
Лена во все глаза смотрела на происходящее, затем дернула Николая за локоть:
– Коля, этот дедушка – доктор?
– Не знаю, – вполголоса ответил тот. – Может быть.
Между тем старик осторожно протер кожу вокруг раны девушки, после чего обработал ее ногу салфеткой.
– Кровь скоро остановится, – сказал он и поднял глаза на Николая: – Дай платок.
Парень машинально протянул платок старику. Сложив квадратиком, он прижал его к ране, после чего аккуратно прикрепил пластырем.
– Рана неопасная, – сказал старик, убирая в рюкзак перекись и салфетки. – Если не занести инфекцию, все быстро заживет.
– Спасибо, – выдавила Света.
Коля помог ей подняться на ноги и сказал:
– Вы нам очень помогли. Спасибо.
Старик безмолвно смотрел на девушку, не двигаясь с места. Его собака тоже лежала в полном молчании и неподвижности. В воздухе повисла тягостная пауза. Никто из ребят не решался предпринять что-либо дальше, втайне надеясь, что это сделает за него кто-то другой.
– Ладно, пора собираться, – пробурчал Борис, стараясь не встречаться взглядом с пожилым незнакомцем.
Николай кашлянул. По неизъяснимой причине присутствие этого невесть откуда появившегося худого старика вызвало в нем странное чувство неловкости, переходящее в беспокойство. Чего этот дед тут торчит? Помог Свете, ну и спасибо ему. Ему мало слов благодарности, и он ждет что-то более существенное за свою помощь? Денег, например?
– Ты сможешь ехать? – спросил он у Светы, и та неуверенно кивнула.
Внезапно старик шагнул вперед и, взявшись за руку девушки, наклонился ближе, словно что-то рассматривая. От неожиданности она ойкнула.
– Эй, послушайте… – возмущенно начал Коля, но старик тут же разжал пальцы.
– Извините. Мне показалось, что в коже вашей подруги застрял клещ. А это всего лишь родинка.
Света инстинктивно потерла место, к которому прикоснулись чужие пальцы, которые показались ей прохладными и жесткими.
«Трет, будто пятно грязи осталось», – почему-то подумал Коля.
– Будьте осторожны. В этот сезон клещей особенно много, – добавил старик, ловко закидывая рюкзак на плечи. – Лес кишит ими.
Он потянул за поводок, и пес, фыркнув, поднялся. Отряхнувшись, собака зевнула и поплелась за хозяином. Вскоре старик со своим четвероногим питомцем скрылись в зарослях.
– Не, вы видели? – воскликнул Боря. – Извращенец какой-то… Еще клещей каких-то выдумал!
– Ладно, хватит, – устало проговорила Света. – Едем уже.
– Садись ко мне, – предложил он. – Обещаю, буду ехать, как черепаха. Не упадем.
– К тому же не бросать же велик? – резонно произнесла Света.
Николай помог ей взобраться на велосипед и оглянулся на Алекса:
– Ну, чего застыл?
– Слушайте, мне этот дед не понравился, – будто очнувшись от дремы, встрепенулся Алексей и уже тише повторил: – Не понравился.
– Едем? – нетерпеливо крикнул Борис. Дождавшись, когда на багажник усядется Лена, Коля махнул рукой, и они медленно покатили по тропинке…

– Руки помыли? Ты почему такой чумазый? Где вас носило? Быстро в ванну, и за стол! – тоном, не терпящим возражений, скомандовала мама, и Николай беспрекословно подчинился. Возражать ей было бессмысленно, с таким же успехом можно было попытаться спастись от ливня, вместо зонтика надев на голову сито.
– К папе опять сосед пришел? – спросил он, отрывая ломоть мягкого хлеба. – Гляжу, в беседке расположились. Пиво расставляют.
– Да. Дядя Толя помог ворота в гараже поставить.
– Понятно. Значит, теперь можно выпить?
– Перестань! Будет свой дом, тогда и будешь рассуждать, – сердито загремела кастрюлей мать.
– Когда у меня будет свой дом, я все сам там буду делать, – парировал Николай, зачерпывая ложкой сметану из баночки. Сунул ложку в тарелку с борщом, помешал немного, после чего, обжигаясь, принялся торопливо есть.
Мать ушла на кухню, и он, опустошив тарелку, вышел вслед за ней.
– А что, правда, рану можно перекисью водорода обрабатывать? – спросил он, ставя тарелку в раковину.
– Можно, – ответила мама. – Только этот антисептик надо применять аккуратно, чтобы не было ожога. Другое дело, если в ранке скопилась грязь, и ее нужно удалить… а зачем тебе?
В двух словах Николай рассказал о случившемся в лесу.
– Он все правильно сделал, молодец, – выслушав, заявила мама. – Сразу видно, бывалый походник. Если бы не этот старичок, неизвестно, чем бы все закончилось! Могло быть заражение! Ты уже звонил Свете?
Коля ответил, что звонил.
– Ей мама нормальную перевязку сделала, – добавил он. – Решили в больницу не ехать.
– Зачем спешить-то было? – вздохнула мама. – Сами виноваты! Я уже думаю, отпускать теперь с тобой Лену или нет? На прошлой неделе уже шмякнулись, все коленки ободрали!
– Все нормально, мам, – заверил ее Николай. – Когда Ленка сзади, я очень осторожен и еду медленно. – После небольшой паузы он снова задал вопрос, стараясь, чтобы его голос звучал небрежно, как бы между прочим: – А кто этот старик? Никто из наших ребят его раньше не видел.
– Да бог его знает, – рассеянно пожала плечами мама. – Тут ведь деревни кругом. Может, грибник какой-нибудь. Или охотник.
– О ком это вы? – прозвучал в дверях мужской голос. – Что за охотники в наших краях?
Это был отец. В расстегнутой на груди клетчатой рубашке и соломенной шляпе он смахивал на заправского ковбоя, подумалось Николаю. Еще бы заменить старые треники на кожаные штаны – чапсы, а пыльные шлепанцы на сапоги со шпорами – был бы вылитый Клинт Иствуд.
– Так что за охотник? – переспросил папа, и Николай повторил историю.
– Не могу никого припомнить, кто бы попадал под твое описание, – задумчиво проговорил отец, – а вот дядя Толя наверняка в курсе. Он раньше участковым работал, многих тут знает. – Не дожидаясь реакции сына, он зашагал к беседке.
Помедлив, Коля отправился за ним. Отец в двух словах поведал приятелю историю сына, и Анатолий сощурил глаза.
– Этот дед был с собакой?
Николай кивнул.
– Высокий, костлявый такой? И немногословный?
– Ага!
Бывший участковый недовольно фыркнул, словно речь шла о просроченной колбасе:
– Знаю его, это Корнеев. Павел Сергеевич его зовут, если мне не изменяет память. Мутный тип. – Выбрав из связки воблы самую крупную рыбину, он принялся не спеша ее чистить.
– Он не опасен? – полюбопытствовал отец, наливая в граненый стакан пива.
– Ты будешь удивлен, но я не знаю, как тебе ответить, – признался Анатолий. – И да, и нет.
– Может, расскажете, дядя Толь? – попросил Николай. – Все-таки он помог нам.
– Помог, – хмыкнул Анатолий. – Сказки в детстве читал? Там Баба Яга тоже сначала гостей накормила, обогрела и в баньке попарила. А уже потом зажарила и съела.
– С этого момента поподробнее, – нахмурился отец.
Анатолий полностью очистил рыбу от чешуи и теперь аккуратно извлекал внутренности.
– Это дело давнишнее. Лет, наверное, тридцать назад было. Тогда мой батя за окрестностями следил. Мне было лет двенадцать, может, чуть побольше. Этот Павел жил тут со своей матерью. Его отец был местным лесником, у них посреди леса изба стоит, там и жили. Потом отца Павла в какой-то переделке браконьеры застрелили. Прошло время, Павел себе девку присмотрел из соседней деревни, жениться на ней хотел. Только не вышло у них ничего. Прибежал он как-то в поселок, мол, помогите, утонула моя невеста. Ну, все к Белянке, речке нашей то бишь. А дело к вечеру шло, солнце уже село, ничего не видать. Павла стали расспрашивать, как да что, а тот трясется, словно лист, и повторяет, мол, пошли купаться, она нырнула и пропала. И вещи ее на берегу лежат. – Он осушил стакан до дна и вновь принялся за воблу, смакуя, обсасывая каждую косточку и степенно отщипывая волокнистые кусочки рыбины. – Его, конечно, допросили по всем правилам. Вел он себя как-то ненормально, решили дома обыск провести. Все чисто. Вызвали спасателей, водолазов, все дно проверили. Никаких следов. Слух прошел, что у них незадолго до этого случая ссора была. Павла на трое суток задержали, да без толку. Он только выл и головой об стенку в камере бился. Мать его тоже к следователю вызывали. Никаких доказательств против Корнеева не было, и его отпустили. Но тело той девчонки так и не нашли.
– Может, она действительно утонула? – задал вопрос Николай.
– В шести километрах от нашего поселка в то время стояла плотина. На Белянке сильное течение, и труп должно было прибить к ней, плотине то есть.
– Может, искали плохо? – подал голос отец, и на губах Анатолия заиграла ехидная усмешка:
– А может, ее инопланетяне похитили? Чего сейчас гадать-то, Жень?
– Впрочем, да, – вынужден был согласиться отец.
– Как бы то ни было, девчонку не нашли. Ни живой, ни мертвой, – подчеркнул бывший участковый. – Такие дела. Но это не все. Прошло лет пять, и в лесу пропал один местный мужик. Охотился на зайцев. Просто взял и исчез, словно туман. А в последний раз его видели неподалеку от хозяйства Корнеевых. Мужика все знали в округе, он всю жизнь прожил здесь и знал каждый куст. Вот так, жил-жил и в один момент просто растворился в воздухе. Корнеева снова допросили, но он от всего открещивался. Мол, ничего не знаю, ничего не видел. Во всяком случае, вел себя совершенно ествественно. Санкции на обыск его дома не было, но он сам предложил зайти к нему в избу. Говорил, что скрывать ему нечего, ищите! Мой отец посмотрел везде, где только можно. Все в порядке, никакой связи между Корнеевым и этим охотником не существовало. Охотника так и не нашли по сей день.
Еще через какое-то время Корнеев стал разводить собак. Сделал себе пристройку в доме, соорудил что-то типа вольера, с клетками и замками. Лай от его псов можно было услышать за километр. Но формально он ничего не нарушал, в живодерстве не был замечен. Кто-то строчил жалобы, что он якобы после смерти какой-либо псины скармливал ее труп другим собакам. Жаловались в прокуратуру, но никто ничего не доказал. Так что все шло своим чередом. – Анатолий потянулся за сигаретой, закурил, выпуская дым в сторону, чтобы не попал на Евгения с сыном, и продолжил:
– В начале нулевых участковым уже был я. Пару раз доводилось беседовать с Корнеевым и его матерью у них дома. Более нелюдимых и замкнутых людей я не встречал. Как две улитки, забились в раковины, даже усики боятся показать. Но, с точки зрения закона, им предъявить было нечего. Бочек с маринованными младенцами у него я не нашел.
Шутка явно не удалась, потому что ни Евгений, ни Коля даже не улыбнулись, но Анатолия это совершенно не смутило. Он прервался на мгновение, чтобы отхлебнуть пива.
– Судя по всему, история не закончена? – предположил отец, заворачивая рыбьи очистки в промасленную газету.
– Не закончена, – подтвердил бывший участковый. – Где-то в две тысячи восьмом году в поселок забрела странная парочка. Хрен поймешь, барды или хиппи… Оба в рваных джинсах, волосатые, не разберешь, где баба, а где мужик. Околачивались на автовокзале, она бусы и четки какие-то продавала, а он на гитаре бренчал. В лесу у них палатка стояла. Как-то к ним такие же «волосатики» приехали, всю ночь костер жгли да песни горланили. Пришлось мне слегка прижать этих «детей природы». Говорю им, мол, уезжайте по-хорошему. Не вопрос, отвечают, даже билеты на автобус купили. Да только не уехали они, сам проверял. Не было их в автобусе.
– Хиппи часто бродяжничают, – заметил отец. – Они предпочитают автостопом ездить.
– Я тоже думал об этом, да только в лесу гитару их нашли. С порванными струнами. И валялась эта гитара – догадались где? Неподалеку от дома Корнеева. Старик, как всегда, ничего не слышал, никого не видел.
– Это все равно ничего не доказывает, – упрямо мотнул головой отец. – Все эти совпадения любой адвокат разнесет в пух и прах. Мало ли куда этот охотник с хиппи делись? Рядом деревни с поселками, в них полно всякого сброда. Корнеев действительно мог быть не при делах.
– Женя, дык я этого деда арестовывать и не собирался, – от души рассмеялся Анатолий. – На хрен бы он мне впился, этот собачник. Ты меня спросил, я тебе ответил. Вот ты послушал мою историю? Послушал. А теперь сам ответь на свой вопрос – опасен ли этот дед или нет? А если опасен, то насколько? Я старый, просмоленный жизнью мент, Женя, и многое повидал на своем веку. Видел и дружбу, и предательство, и любовь, и ненависть, но что касается этого Корнеева, я могу сказать только одно. Если я буду ехать по шоссе на машине и увижу, как он голосует на обочине, я не остановлюсь. Проеду мимо, как будто его и нет вовсе, понял? То же самое советую делать тебе и твоим родным. Выводы делай сам. Ясно?
– Вполне.
– А чем он занимается, этот Корнеев? Ну, я имею в виду, на что он живет? Собак продает? – полюбопытствовал Николай.
– Насчет собак не знаю. Может, и продает, но я сильно сомневаюсь, что кому-то нужны его вшивые «тузики» с «шариками».
Николай подумал о громадной псине, лежащей рядом с Корнеевым, и решил, что дядя Толя слегка ошибается. Может, та собака и вшивая, но кличка «Тузик» к ней явно неприемлема. Такой пес и с волком потягаться наверняка сможет…
– Я наводил справки. У Корнеева в городе квартира, он ее сдает, – говорил между тем Анатолий. – На эти деньги и существуют. Живут вдвоем с матерью. У нее что-то с ногами, Корнеев на коляске ее возит. По моим прикидкам, ей уже за девяносто. Собственно, это все, что я знаю, – закончил он.
Евгений перевел взгляд на сына, который, затаив дыхание, слушал бывшего участкового, и сказал:
– Пожалуй, Коля, тебе пора.
Парень нехотя встал из-за стола, а Анатолий достал из пакета блеснувшую никелем флягу…

Через пару дней они встретились на берегу речки. Несмотря на стремительное течение, к четырем часам дня вода в Белянке уже прогрелась, и ребята с визгом и воплями кинулись в воду. Не купалась лишь Света, сославшись на заживающую ранку. Она намазалась кремом и, надев темные очки, легла загорать.
Николай вышел из воды первым. Вытряхнув воду из ушей, он украдкой бросил взгляд на стройное тело девочки и присел рядом.
– Как твоя нога?
– Уже не болит. Немного зудит, правда, – призналась Света. Она сняла очки и, прищурившись, посмотрела на него. – Вода холодная?
– Нет, в самый раз!
– Мама купаться запретила. Ногу мочить нельзя, – вздохнула она.
Коля принялся просеивать песок сквозь пальцы и с грубоватым простодушием заметил:
– Мама фигню не посоветует. Раз надо – значит, надо.
– Коля, слушай…
Но договорить она не успела, так как на берег из воды, смеясь и подшучивая, выбрались Борис с Алексеем. Света быстро спрятала глаза под очками.
– Ты сегодня без своей младшей козявки? – спросил Борис.
– Если ты о Лене, то она дома, у нее горло болит, – ответил Николай и, помолчав, добавил: – И хватит обзывать мою сестру. Борец, я серьезно.
– Да ладно-ладно… – засмеялся тот, превращая все в шутку, но Коля даже не улыбнулся.
– Да, забыл похвастаться, кстати, – решил сменить тему Борис, яростно растирая тело махровым полотенцем. – Мне вчера батя щенка подарил, кавказскую овчарку.
– У тебя ведь кокер был. Как там его… Яша? – удивилась Света.
– Был, да сплыл. Если вы забыли, Яшка уже год как сбежал. Жопинг-квакинг Яшке, короче.
Николай помнил. В прошлое лето, уже на закате августа, любимый кокер-спаниель Бориса по кличке Яша неожиданно сорвался с поводка и умчался в кусты. Поиски ни к чему не привели. Собственно, Боря тогда выглядел не особенно растроенным по данному поводу.
– Я бы так не смогла, – вдруг заговорила Света. – Значит, ты не любишь своих животных. Меняешь собак как перчатки.
– Я не ношу перчатки, – обронил Борис, и в голосе его проскользнули презрительные нотки.
– Интересно, а вдруг твой Яшка к этому старику прибился, а? – торопливо влез в разговор Алексей, словно пытаясь замять возникшую напряженность.
– Все может быть, – проговорил Борис, плюхаясь на песок. – Мне по барабану. Даже если Яшка найдется, я его обратно не возьму. Мы его кормили, возились с ним, а он, гаденыш, сбежал.
У Николая было иное мнение на этот счет, но он решил не вступать с приятелем в дискуссию. Спорить с Борей было еще сложнее, чем с мамой.
– Может, и к старику прибился… – рассеянно пробормотал Боря, пересыпая из ладони в ладонь песок. – А может, до сих пор по лесу шастает. Слышь, народ, – поднял он вдруг голову, – я тут подумал… Давайте обыщем дом этого старого собачника.
При этих словах Алекс нервно хихикнул и тут же умолк. Светлана медленно сняла очки, пытливо вглядываясь в лицо Бориса. Коля лишь плотнее сжал губы.
– Боря, ты сейчас кого имел в виду? Того дедушку, который мне ногу перевязал? – спросила Света, и Борис кивнул:
– Я с батей вчера говорил. Он сказал, что этот дед сумасшедший.
– Ну и что? Он мне помог.
– У него какая-то родственница погибла, и у старика «крыша» поехала, – с таинственным видом продолжал Борис. – Где-то в лесу он целую псарню держит. И куда только менты смотрят?
– У него не родственница погибла, а невеста, – встрял в разговор Николай и вкратце передал друзьям историю, которую услышал от дяди Толи.
– Какая разница, что про него говорят? – покачала головой Света. – Мало ли у каждого из нас тараканов в голове!
– Тараканы бывают разными, – с философским видом заметил Алекс.
– Что вы там надеетесь найти? Старые галоши? – Света сняла очки, прищурилась.
– Тем более, в доме этого Корнеева уже делали обыск, – поддержал ее Николай.
– Хм… И когда это было? – с усмешкой поинтересовался Борис и сам же ответил: – Черт-те когда это было! К тому же ваш дядя Толя – алкаш и лентяй. Как и все менты. Ни фига они делать не умеют и не хотят. Мне батя говорил.
– Он нормальный мужик, – вступился за соседа Николай. – Не говори, если не знаешь.
– Да хрен с ним. Вы чего, испугались? Подумаешь, быстро проверим его избушку, пока он будет в городе, делов-то! Я, как его увидел, сразу подумал – что-то здесь не так… В тихом омуте, как говорится…
– Чего ты прицепился к этому несчастному старику? – возмутилась Света. – Елки-палки, если бы он просто мимо прошел, вы даже не вспомнили бы о нем!
– Вот это и странно, что он к нам подошел, – качнул головой Алекс. Он надвинул на глаза кепку и улегся на спину, раскинув в сторону руки и ноги, напоминая позой морскую звезду. – Кстати, был такой маньяк Чикатило, так он вообще был школьным учителем. Никто и никогда не смог бы его заподозрить!
– Ладно, Колич, я тебе сейчас все популярно объясню, – с деланым миролюбием произнес Борис. – Вот смотри. Зачем этот дед таскает с собой всякие пузырьки и пластыри? А?
– Это ни о чем не говорит, – возразил Коля. – Может, он всегда с собой носит аптечку. Однажды порезался или ногу вывихнул, вот и таскает. Как это… Для подстраховки.
– Хреновенький аргумент, – заметил Боря. – А я тебе вот что скажу. Пока этот дед бинтовал Светку, у него была такая рожа… гм… – Он посмотрел на Алексея, будто ища подсказки, затем снова перевел взгляд на Николая: – Ну, в общем, по нему было видно, что старик сожалеет, что Светка не одна. Понимаешь?
– Не очень, – озадаченно произнес Коля. – То есть ты имеешь в виду…
– Он имеет в виду, что, если бы Света была одна, он позвал бы ее к себе, – закончил за приятеля фразу Алексей.
– Фигня! – бросила Света, но в голосе ее ощущалось беспокойство, и она непроизвольно коснулась пальцами повязки.
– Не, не фигня, – мотнул головой Боря. – Помнишь, он потом про клеща говорил? Сто пудов, если бы на Светке и правда клещ присосавшийся сидел, он бы нас в дом потащил! Мол, и предлог есть – гада энцефалитного вытащить!
– Ты насмотрелся ужастиков, – решительно заявил Николай. – Выдумали хрен знает что. Дед просто помог Свете, а потом ушел.
(«…Баба Яга… накормит, обогреет… а потом зажарит и съест».)
Всколыхнувшие память слова соседа Анатолия были подобны сильному ветру, который, словно листья, смешал все мысли юноши.
– Мы ничего не теряем, – продолжал убеждать друзей Борис. – Понаблюдаем за ним. Дождемся, когда трухлявый пень свалит в город, и наведаемся к нему в гости.
– А его мать? – не отступал Коля. – Если старуха будет дома? Как ты объяснишь, зачем пришел?
– Да она уже одной ногой в могиле. Наверняка ни хрена не видит и не слышит, – презрительно фыркнул Боря.
– А если слышит? Если подумает, что в дом залезли грабители, и вызовет полицию? – присоединилась к Николаю Света.
– Наденем респираторные маски, – предложил Борис. Затем, почесав затылок, добавил как ни в чем не бывало: – А на голову бабки можно накинуть какую-нибудь тряпку.
– Типа как на клетку с попугаем… Пусть думает, что ночь наступила? – хихикнул Алексей.
– Мне это не нравится, – медленно проговорила Света. – Вы понимаете, чем это попахивает? Уголовщина! Незаконное проникновение! – Она нервно вертела в руках очки, устремив свой взор на Бориса.
– А я смотрю на это по-другому, – выдержав ее взгляд, ответил тот. – Мы просто сходим на разведку. Возьмем фотоаппарат. Это будет нашей гарантией, в случае чего. Посмотрим, что к чему. Я уверен, что с этим стариком не все в порядке.
– Не забудь про собак, Борец, – напомнил Алекс.
– Вы так говорите, будто уже завтра собираетесь к нему в гости, – выдавил усмешку Николай.
– Ну, не завтра, – протянул Борис. – А вот через неделю можно. Сейчас главное – найти его дом и установить эту, как его…
– Наблюдение, – подсказал Алексей.
– Ага, вот именно. Все равно делать нечего. Правда ведь?
Коля промолчал. С одной стороны, он не видел никаких перспектив в этой затее. Раз уж полиция не нашла в действиях Корнеева ничего предосудительного, что смогут они? Они всего лишь четверо подростков, а не профессиональные сыщики… Однако одновременно с этим где-то глубоко внутри вовсю азартно царапался маленький зверек, настойчиво и жарко нашептывая:
«А что вы теряете? Ну, придете домой к старику, обследуете дом, пока его не будет. А вдруг он на самом деле маньяк? Ведь дядя Толя так и сказал – никогда и ни за что не посажу его к себе в машину…»
Алекс, словно почувствовав, какие внутренние противоречия раздирают Николая, выбросил последний козырь:
– А представь, что Борец прав и мы найдем следы преступлений?! Вот это будет новость! Нас по всем каналам покажут! Тем более искать его дом не нужно, я знаю. Помните, где находится сгоревшая церковь? Так вот, от нее примерно три-четыре километра. Можно идти вдоль Белянки, а можно лесом, там тропа есть. Кстати, есть еще один ориентир – водонапорная башня. От нее до старика совсем рядом.
– На крайняк, будешь стоять у забора, – добавил Боря, – а мы с Алексом внутрь. Только когда что-нибудь найдем – не обижайся и не примазывайся к нам. Мы будем первыми, а ты – вторым. Слушай, а может, ты просто трусишь? – негромко поинтересовался он. Эта фраза решила все. Чаша весов в пользу бездумной аферы ребят решительно накренилась вниз, и безликий зверек, уговаривающий юношу согласиться на сомнительную аферу, зашелся в ликующе-востороженном визге.
– Я не трушу, – сдержанно ответил Коля. – Просто мы все должны понимать, на что идем. Лезть в чужой дом – нарушение закона. В Америке, к примеру, за такие выкрутасы стреляют. Причем без предупреждения. Но я пойду с вами. – Он взглянул на Свету: – А ты можешь отказаться. Тем более твоя нога еще не зажила.
Девушка приподняла очки, внимательно посмотрела на него и тихо произнесла:
– Почему же? Я вместе с вами.
– Во! Молодец, Светик! – воскликнул Боря. – Не то что некоторые… хм… сомневающиеся личности.
– Ладно. Кто купаться? – спросил Алекс, поднимаясь на ноги.
Борис с готовностью вскочил, будто только и ждал этого предложения. Когда подростки побежали к воде, Коля повернулся к Свете:
– Думаешь, я трус?
– Наоборот. Ты, кажется, единственный из нас, кто думает головой, а не одним местом. Знаешь, я, наверное, сама с приветом… Зачем согласилась? – призналась девушка. – Но… в этом есть какая-то таинственность. Правда?
– Правда, – вынужден был признать Коля.

Спустя 12 дней

Они собрались за день до так называемой операции. Прислонив велосипеды к старой, покосившейся от времени и непогоды беседке, ребята оживленно обсуждали детали предстоящего мероприятия. Борис, тут же взяв инициативу в свои руки, руководил процессом:
– Значит, завтра в девять утра у сгоревшей церкви. Каждый берет с собой пожрать. Ну, там, бутерброды, булочки-хренулочки всякие. В общем, пусть сам каждый решает, – деловито наставлял он. – «Родокам» скажем, что обедать будем на речке. Корнеев должен уехать утром, по крайней мере, он так всегда делал по субботам. Вернется вечером, после шести, так что времени у нас – завались. – Он посмотрел на Николая: – Надеюсь, ты свою коз… сестру дома оставишь?
– С ней мать будет, – с непроницаемым видом кивнул Коля.
– Отлично! – обрадовался Борис. – Дальше. Чтобы у всех были телефоны. Не забудьте!
– И, главное, заряженные, – дополнил Алексей, поправляя очки.
– Блин, мы как будто в двухнедельный поход собираемся, – пробормотала Света.
– Так, воду тоже надо не забыть… Фотоаппарат у меня есть. Этого будет достаточно. На крайняк, во всех ваших мобилах есть камеры, – продолжал Борис.
– Нужно взять какое-то оружие против собак. Так, на всякий случай, – добавил Алекс.
– Верно, – кивнул Николай. – Только если Корнеев не закроет вольер, нам там ничего не светит даже с оружием.
Еще позавчера они наблюдали за домом старика в бинокль. Собак на участке Корнеева было много, но в прошлую субботу перед отъездом старик загнал всех своих псов в клетки, которые запер на замки. Ребята также обратили внимание, что некоторые животные были привязаны к деревьям за пределами дома, возле ворот.
– Закроет, – уверенно заявил Боря, – куда он денется… А насчет оружия ты прав. Внимание! – Он сунул руку во внутренний карман джинсовой куртки и, подражая заправскому ковбою, молниеносно вытащил из него пистолет. Матово блеснула вороненая сталь.
– Он что, настоящий? – ахнула Света.
Борис самодовольно ухмыльнулся, явно наслаждаясь произведенным эффектом.
– Нет, пневматика. Но с двух метров лупит так, что без глаз остаться можно, – хвастливо сообщил он, убирая пистолет обратно. – У бати незаметно стырил. Надеюсь, не заметит.
– У меня есть нож, – несмело произнес Алекс. – Перочинный, – добавил он смущенно, будто в этом было что-то постыдное. – А еще есть палка, на конце гвозди натыканы.
– Не надо никаких палок, – решительно сказал Коля. – Вы что, на войну собрались? Еще топор прихватите. Или грабли.
– Колич, если на тебя рванет стая собак… – начал, было, Борис, но Николай перебил приятеля:
– Никакой стаи собак. Если старик не запрет вольеры, мы не пойдем внутрь. Иначе нас порвут на части.
Боря некоторое время озадаченно смотрел на приятеля, затем нехотя кивнул:
– О’кей. Решим на месте.
– Нечего решать. Палки с гвоздями и ножи не спасут вас от собак, – с нажимом повторил Коля. – Еще раз, для особо одаренных. Если вольеры открыты – операция отменяется.
– Хорошо. А у тебя что есть? – полюбопытствовал Борис.
– Я возьму газовый баллончик. Отец как-то купил. Может, пригодится.
– Ну, тогда вроде все?
Коля метнул на Светлану испытующий вгляд:
– Ты не передумала?
– Нет, – пожала она плечами. – А почему ты спросил?
– Не знаю, – вдруг смутился парень. – Наверное, потому, что это не девчачьи дела.
– Что ж, мне дома сидеть? И ждать, когда вы все осмотрите? – фыркнула Света.
– Ты, Колич, опять панику поднимаешь, – издал смешок Боря. – Че ты очкуешь? На Светке, можно сказать, очень важная задача висит.
– Лежит, – поправил Алексей. – Задача не может висеть.
– Один фиг, – не стал возражать Борис. – Лежит, висит, болтается… Светка будет на тропинке караулить. Если вдруг старый пень решит вернуться раньше времени или еще кто-нибудь нагрянет, она нам сразу позвонит.
– Пусть с ней будет Алекс, – предложил Николай, и тот сразу возмутился:
– Это чегой-то я? Иди и сам стой с ней. Это вообще наша с Борцом идея была, обыскать деда. Так что…
– Ладно, мальчишки, не ссорьтесь. Я справлюсь, – улыбнулась Света, но Коля не мог не заметить, что она волновалась.
– Тогда как только увидишь что-то подозрительное – сразу в кусты, и звонок нам, – сказал он, краснея. – Хорошо?
Света согласно кивнула.
– Как быть со старухой? – обратился ко всем Коля. – В прошлую субботу Корнеев уехал один. Бабка дома осталась.
– «Как, как…» – пробурчал Боря недовольным тоном. – Достал ты уже с этой старухой… Никак. Ее в ту субботу, кстати, вообще не было во дворе. Может, она спит, пока ее психованный сынок где-то мотается.
– Может, и спит. Но рисковать все равно нельзя. И если бабка увидит всю нашу компанию, поднимется вой. Еще, блин, напугаем ее до смерти. Я вот что думаю. Если уж столкнемся с ней, скажем, что собаку потеряли, вот и зашли узнать, не забежала ли она к ним на участок.
– Зашли? Или перелезли через забор? – сморщил нос Борис. – Если дом будет закрыт, нам ведь придется лезть через забор? – Он помолчал немного и добавил: – Ладно. С потерянной собачкой фишка средненькая, но сойдет. Может, ничего такого вообще не понадобится.
– Бабку я возьму на себя, – расхрабрившись, вдруг сказал Алекс. – Че, поболтаю со старушкой. Я с людьми быстро схожусь. Все будет хорошо.
– Я тоже так думаю, – кивнул Боря. – На месте определимся.
– Ну что, вроде все обговорили. Разбегаемся? – Моргнув, обвел собравшихся внимательным взглядом Алекс. – Ну, тогда до завтра.
– Без опозданий, – счел своим долгом напомнить Боря.

Вечером, когда в доме был погашен свет и все улеглись спать, Коля, закрыв дверь, включил ноутбук и, пока он загружался, взглянул на часы. Начало двенадцатого. Поздновато, но спать не хотелось, и он решил посмотреть перед сном какой-нибудь фильм. Интернета у них на даче не было, но отец еще несколько лет назад привез из дома старые диски.
Стараясь не шуметь, он достал из-под кровати картонную отцовскую коробку с дисками и принялся перебирать фильмы. Выбор, признаться, был не особенно богат – пара боевиков типа «Кобры» и какие-то глупые комедии. А, нет, вон в самом низу еще несколько дисков с «ужастиками». После недолгого размышления он остановил свой выбор на «Мухе». Года два назад Николай уже видел этот фильм, и он произвел на него неизгладимое впечатление.
Запустив кино и подложив под голову подушку, он с удобством устроился на кровати.
Телепортатор… да, это вещь. Может, все-таки они доживут до этих времен и в обозримом будущем ученые изобретут подобную штуку?! Вот было бы круто! Проснулся, поел, залез в кабинку, щелкнул кнопкой – и все, ты в школе! Да что там школа, так можно куда-нибудь на море отправиться… или к океану…
Досмотрев фильм, Коля перемотал кассету, положил обратно на место и мыслями вернулся к предстоящему мероприятию. Странно, но он не испытывал абсолютно никакого беспокойства. Хотя неоднозначное мнение соседа дяди Толи насчет этого Корнеева все еще крутилось в его памяти, Коля не верил, что старик действительно какой-то опасный псих, скармливающий своих жертв собакам. Если бы это было так, его давно упекли бы за решетку. Все это слухи. Просто… где-то на подсознательном уровне это так таинственно и загадочно – размышлять, что где-то поблизости в лесу стоит покосившаяся изба, в которой живет опасный сумасшедший. Да еще в окружении злобных псов… Голодных псов…
Скорее всего, завтра они залезут на участок к Корнееву, немного полазят вокруг, сфоткают дом, проверят участок и уберутся восвояси. А потом будут вспоминать это небольшое приключение, с многозначительным видом толкая друг друга в бок и посмеиваясь «мол, а помнишь, как мы тогда?..».
«Проверить участок? А сам дом? – прошептал внутренний голос. – Может, самое интересное и важное – внутри?! Дом тоже надо проверить!»
Веки медленно наливались свинцом, и Коля хотя упорно сопротивлялся, сон все-таки сморил его. И он уснул…
Проснувшись утром, Коля сразу посмотрел на часы – 6.50.
Он вздохнул. Если снова бухнется в кровать, то может проспать и опоздать на встречу. Нет, уж лучше пойти умыться, а затем поставить чайник…
Он уже допивал чай, когда на кухню зашла мама. У нее был заспанный и недовольный вид.
– Лена сегодня с тобой останется, – бросила она, доставая с полки банку кофе.
Коля замер с открытым ртом. Как это?! Вот это приехали… Ведь через полтора часа он должен быть как штык у церкви!!
– Мам, я сейчас ухожу, – начал он, стараясь не выдать своего волнения. – Мы ведь договорились. Я с ребятами…
– Я тут ни при чем, – раздраженно перебила его мать. – И я все помню, о чем ты говорил! Полчаса назад позвонила Марина Петровна, наша соседка. Сказала, с верхнего этажа опять нашу квартиру залили! Что за напасть такая!
Коля обдумывал слова мамы, гадая, насколько серьезен ущерб их жилищу в результате этого столь внезапно-неприятного происшествия.
– А Лену с собой не можешь взять? – осторожно поинтересовался он.
Мама наградила его таким испепеляющим взглядом, что парень вжал голову в плечи, понимая, что его предложение явно не к месту.
– Она там будет со мной по колено в луже стоять, среди тазов? Коля, не зли меня. Сам понимать должен, не маленький.
Николай расстроился. Конечно, в этой ситуации маме будет очень тяжело с Леной. Но и о том, чтобы он взял с собой младшую сестру на предстоящее мероприятие, не могло быть и речи.
«Значит, все придется перенести на другой день», – пронеслась в голове невеселая мысль. Что ж…
– В холодильнике рассольник и котлеты, – между тем, немного остыв, инструктировала мама. – Для гарнира можешь сварить картошку или макароны. Масло, чай, печенье, фрукты – все есть. – И, проворчав что-то о судебных исках к соседям сверху, она умчалась переодеваться.
Когда дверь за ней захлопнулась, мысль о невозможности взять с собой Лену внезапно перестала казаться Коле такой уж рискованной и невозможной.
– Подумаешь… Все равно старика не будет дома. В конце концов, Лена постоит вместе со Светой на тропинке, – пробормотал он. Его вдруг охватило странное чувство, чувство дерзкого, безудержного азарта, и он буквально бегом понесся по ступенькам будить сестру.
До операции оставалось еще сорок минут, и они не должны опоздать.

Хотя Коля предупредил по телефону Бориса о том, что будет с Леной, вид у того был такой, будто ему секунду назад сообщили, что школьные каникулы внезапно отменили, ему нужно все бросить и срочно бежать на уроки.
– Отойдем, – сквозь зубы произнес Боря и, когда Коля нехотя подчинился, недовольно пропыхтел: – Мы же договорились? Колич, че ты вечно обламываешь?!
– Успокойся. Ну, вот такой форс-мажор вышел, – развел руками Николай. – Кто мог знать заранее, Борец?
– Кто-кто, – буркнул юноша. – Дед Пихто в резиновом пальто.
– Расслабься. Она будет со Светой. Посидят на полянке.
– На полянке? Светка будет дежурить! – разозлился Боря. Лицо его покрылось белыми пятнами. – Ты че, не въезжаешь? Это все серьезно!
– Я отлично понимаю, что мы не за грибами идем, – спокойно посмотрел на него Николай. – Но если ты против, то нет проблем. Мы просто уйдем домой. Я, кстати, вообще считаю, что в эту затею не фига Светку впутывать. Вы отлично с Алексом вдвоем справитесь.
Он развернулся, но Борис схватил парня за локоть:
– Ты поэтому свою козявку сюда притащил? Чтобы ею прикрыться, бросить нас и свалить под эту тему?!
Лицо Коли изменилось. Он шагнул к Борису, но тот даже не моргнул, с неприязнью глядя на товарища.
– Борец, давай по чесноку. Я никогда не давал повода считать меня трусом. Поэтому хватить наезжать. Это первое. И второе – мне надоело, что ты цепляешь Ленку. Я терплю, но рано или поздно сорвусь. Это моя сестра, и я никому не дам обижать ее. Никто не виноват, что все так срослось. Поэтому последнее предупреждение. Обзовешь еще раз ее – не обижайся.
Глядя в сверкающие глаза Николая, Боря сплюнул, отводя взгляд:
– А если вдруг на участке этого старого сморчка что-то подтвердится? А? Если жопинг-квакинг начнется?! Кто за твою малолетку отвечать будет? Что тогда?
– Я отвечаю, – вполголоса ответил Коля. – Если, не дай бог, что-то начнется, за все буду отвечать я. Найдем что-то на участке – вызовем полицию. А я поеду с Ленкой домой.
– Ладно, – вздохнул Борис. – Но это – в последний раз. Имей в виду.
Николай проводил его снисходительным взглядом, думая про себя, что в общем-то другого раза не будет, пора завязывать с этой компанией. Собственно, и до этого он не был в восторге от общества этого самовлюбленного наглеца. Но теперь решил все окончательно. Единственный человек, которого он не хотел терять, – Света. Но это уже совсем отдельная тема.
– Поехали уже! – нетерпеливо крикнул Алекс. На нем была новая футболка темно-зеленой защитной расцветки, ноги обуты в военные ботинки. Кожаный ремень был обвешан всевозможными причиндалами, они болтались, словно фрукты на ветке, – там был мобильный телефон, пресловутый перочинный нож, которым, вероятно, его обладатель намеревался в случае обострения ситуации вспарывать собакам глотки, фонарик, компас и, наконец, фляга, которая при каждом шаге гулко хлопала по тощему заду подростка.
– Ты забыл намазать лицо гуталином, как у коммандос, – похлопал его по худому плечу Николай.
– Отвали, – выпятив нижнюю губу, процедил тот.
Коля подошел к Лене, которая, хихикая, слушала, как Света рассказывала ей какую-то забавную историю.
– Лен, послушай меня внимательно. Мы сейчас поедем по одному делу. Я с ребятами ненадолго отойду, хорошо?
Девочка согласно закивала.
– Нас не будет всего минут двадцать. Посидишь со Светой. Я ей твои книжки с раскрасками отдал, так что можешь порисовать. Договорились?
– Да, – неуверенно проговорила Лена.
– Все будет хорошо, – улыбнулась Светлана, но улыбка вышла напряженной.
– Если что – немедленно звони, и сразу же уходите, – пристально посмотрел на нее Коля. – Я вас найду, – добавил он тихо, чтобы его не услышала сестра.
– Да, – беззвучно шевельнулись губы Светы.
Ребята оседлали велосипеды и цепочкой покатили в лес.

Вскоре они были на месте. Борис взобрался на высоченную сосну, покрытую окаменевше-белесыми потеками смолы, откуда вел наблюдение через бинокль. Алекс и Коля спрятались среди зарослей в нескольких метрах от тропы, по которой должен был проехать Корнеев.
Над ухом зажужжал комар, и Николай раздраженно махнул рукой, прогоняя кровососа.
– Скорее бы уже, – нетерпеливо сказал Алексей. На его угреватый нос приземлился очередной комар, и он неуклюже хлопнул себя по лицу, промахнувшись. Коля окинул приятеля скептическим взглядом, и тут завибрировал его мобильник, поставленный на беззвучный сигнал.
– Он едет, – прозвучал шуршащий голос Бориса, и ребята застыли на месте, боясь шелохнуться.
Спустя мгновение послышался кашляющий шум мотора, и вскоре сквозь листву стал виден потрепанный «Соболь» грязно-бежевого цвета. Даже из кустов было видно, что кузов автомобиля изрядно проеден коррозией. Через несколько секунд машина, дребезжа изношенными деталями и подскакивая на выбоинах, скрылась из виду, но тарахтенье старого, требующего ремонта двигателя слышалось еще долгое время.
– Идем, – прошептал Коля, когда, наконец, воцарилась тишина.
Алексей мотнул головой в знак согласия, сдувая зависшего перед глазами комара.
На тропе их встретил Борис. Нетерпеливо отряхиваясь от прилипших чешуек сосновой коры, он сказал:
– Давайте быстрее! Светке я уже позвонил, они сейчас с Ленкой на тропинку выйдут. Собаки в клетках. Раньше сядем – раньше выйдем.
– Я никуда садиться не собираюсь, – зачем-то сообщил Алекс.
– Дурачок, это пословица такая, – осклабился Боря.
Оглядываясь, они направились к дому Корнеева. Жилище странного старика было обнесено высоким деревянным забором, и, хотя краска на нем давно выцвела и облезла, выглядел он достаточно крепким и прочным.
Не дойдя до ворот метров тридцать, ребята нерешительно остановились. Они молча разглядывали собак, лежащих в траве. От ошейников тянулись толстые поводки, закрепленные на стволах деревьев.
– …три, четыре, пять… – считал Алекс, переводя взгляд с одного пса на другого. – Семь, восемь… – Потом повернулся к друзьям: – Восемь штук. Че делать будем?
– Ничего. Ты посмотри на них, – хмыкнул Боря.
Николай сделал пару осторожных шагов, вглядываясь в животных. Странно, но псины практически не испытывали никакого интереса к внезапно появившимся из лесу подросткам. Одна из них лениво привстала, разглядывая ребят, зевнула и легла обратно в траву. Остальные собаки лишь вяло глазели на оробевших парней.
– Они какие-то сонные, – наконец произнес он. – И никак не похожи на сторожевых собак.
– Пошли! – негромко скомандовал Борис, шагнул вперед к воротам и потянул за ржавую ручку, но дверь не шелохнулась. – Надо лезть через забор, – предложил он.
Парни взобрались наверх и спрыгнули с другой стороны участка.
– Слушайте, а если старик всего лишь в магазин отъехал? – обеспокоенно спросил Алекс. – И через двадцать минут приедет?
– Светка позвонит, – отозвался Борис. – К тому же, может, нам и не понадобится двадцать минут, мы и за меньшее время управимся.
Он набрал телефон Светланы:
– Как дела? Понятно. Мы внутри.
– Я не вижу его мать, – напряженно произнес Николай. – Где старуха?
– Парни, понюхайте… Чувствуете? – внезапно наморщил нос Алекс. – Фу!
Только сейчас, когда они оказались на участке, стал явственно ощущаться муторный запах псины, витающий в воздухе.
– Блин, как они здесь живут? – брезгливо проговорил Боря.
Коля разглядывал дом с чувством смешанного любопытства и тревоги. Массивная, покосившаяся изба, просевшая в землю от времени, казалось, исподтишка наблюдала за ними сонными глазами-окошками. С правой стороны дома темнел убогий гараж, покрытый кусками шифера. Слева располагалась древняя, накренившаяся деревянная посторойка, за ней – туалет, сбитый из старых досок и кусков фанеры. Кроме туалета, оба строения были заперты на массивные замки. За туалетом виднелись самодельные турник и брусья. Грубо сваренные трубы слегка поржавели, и в глаза сразу бросались места захвата, поблескивающие отшлифованной сталью.
– А старик-то спортсмен, – не удержался от комментария Боря.
– Наверное, это сарай, – выдвинул версию Николай. – Посмотрим? – И приник к доскам, силясь что-то рассмотреть сквозь узкую щель. Изнутри доносилось кудахтанье, пахло птичьим пометом. – У него там курятник, – сообщил он.
Борис с готовностью вцепился в отслаивающуюся доску:
– Ломаем?
– Зачем сразу ломать? Куриц не видел? – остановил его Коля. – Если мы ничего не найдем, за сломанную дверь нас поимеют. Не нужно за собой оставлять лишних следов. Ни сарай, ни гараж мы ломать не будем.
Он направился вокруг дома, медленно продвигаясь сквозь высокую траву.
– По ходу, старик ее вообще не косит, – заметил Алексей, идя рядом, и Николай кивнул. Действительно, весь участок порос бурьяном, единственная протоптанная тропинка вела к крыльцу дома.
– Алекс, обойди дом с другой стороны, – велел Борис. – Заодно в окна поглядывай – вдруг бабка наружу пялится… Помашешь ей ручкой, хе-хе.
Замешкавшись, Алекс все же подчинился.
Борис повернулся к Коле и шепнул:
– Теперь тихо, там вольер. Слышишь?
Николай замедлил шаг. Он сглотнул слюну, когда до его слуха донеслось хриплое ворчание.
«Собаки-людоеды», – шевельнулось в голове, и сердце юноши заколотилось вдвое быстрее обычного.
Они обогнули избу и тут же уперлись в вольер. По сути, он представлял собой большую сдвоенную клетку, сконструированную из двух путем сварочных прихваток и полностью забитую собаками. Животных было так много, что подсчитать их точное количество было невозможно, псов словно утрамбовывали гигантским прессом. Над клетками кружилось черное облачко мошкары. Собаки вяло поскуливали, изредка лязгали зубами, отгоняя мух, чесались за ухом, толкались, ложились на загаженные картонки, фыркали, и Николай, некоторое время безмолвно взирающий на это зрелище, глубоко вздохнул:
– Не знаю, псих или нет этот старик, но то, что он садист – ясен пень.
– Да, непохоже, чтобы этих собак разводили для продажи, – поддакнул Боря. – Ими проще землю удобрять, чем кому-то продавать за деньги. Или на мыло пустить.
Некоторые собаки повернули головы на голоса парней, и Коля почувствовал щемящую жалость. Людоеды?! Какие на фиг людоеды, это просто кучка грязных, тощих от голода несчастных бедолаг! Он не мог больше выносить взгляд их гноящихся глаз и, отвернувшись, задумчиво спросил:
– Как ты думаешь, зачем Корнееву все это?
– Да хрен его знает, – равнодушно ответил Борис. Он пнул ногой мятый таз возле клеток, на дне которого темнела грязная вода. – Может, он сам их жрет…
Из-за угла избы показался Алекс. У него был вид усталого пилигримма, прошедшего не один десяток километров.
– Нет там ничего. Засрано все кругом, – объявил он угрюмо.
Николай снова посмотрел на поскуливающих собак и только сейчас почувствовал, что со стороны они выглядят круглыми идиотами. Что он тут делает?! И он, и Ленка?!
«Ленка на шухере стоит», – мысленно ответил он сам себе и едва сдержал рвущийся наружу истеричный смех. Опустил руку на замок, висевший в петлях клетки. Была бы его воля, он выпустил бы всех собак наружу. За что им такие страдания?!
Его внимание неожиданно привлек один пес, точнее, его поза. Собака неподвижно лежала на земле, прижавшись мордой к решетке и неестественно вывернув голову. На животном бесцеремонно топтались другие псы, по его приоткрытой пасти лениво ползали зеленые мухи.
Николай присел на корточки, разглядывая собаку. Вне всяких сомнений, она была мертва.
– Че, одна уже сдохла? – присел рядом Алекс и достал из кармана перочинный нож.
– Ты что? – удивился Борис, когда юноша протянул лезвие сквозь прутья клетки к уху мертвого животного.
– Мне просто показалось, или… – пропыхтел Алексей, осторожно приподнимая собачье ухо. На нем чернело несколько выпуклых точек вроде горошин.
– Что это? Паразиты какие-нибудь? – спросил Боря.
– Клещи, – коротко ответил Николай, выпрямляясь.
– Да, клещи, – подтвердил Алекс, убирая нож.
– Так что, собака от клещей ласты склеила? – недоверчиво спросил Боря, и Алексей неопределенно пожал плечами.
– Я обратно, – бросил Николай. – Не фига тут ловить. Зря вообще полезли. И, кстати, не мешало бы сообщить куда-нибудь об этом. В какую-нибудь организацию по защите животных. Или в ментовку.
– Дверь в дом заперта на ключ, – осторожно произнес Алекс, поправляя очки. – Но в одном окне открыта форточка.
Борис посмотрел на него так, будто видел впервые в жизни:
– Ты мог бы пролезть в форточку?
Алексей отшатнулся, словно ему предложили на спор искупаться в кипятке.
– А чего это сразу я? – заблеял он.
– А того это, что я не пролезу в эту сраную форточку, дебилушка, – ухмыльнулся Боря.
– Почему ты в этом уверен? Ты даже не видел ее!
– Потому что я ни в какую форточку не пролезу, тормоз. – Врубаешься? Иди, лезь!
– Борец…
– Ты же хотел прославиться? Вот и лезь! Вдруг там в холодильнике головы отрезанные! Тебя потом по телику покажут!
Заметив, что лицо Алексея вытянулось, он засмеялся.
– Ладно, я пошутил. Давай, я подстрахую.
– А если там бабка? – упирался Алекс.
– Расскажешь ей стихотворение. Или ручку поцелуешь. Достал уже! – вскипел Борис. – Сам ведь просился! Дипломат хренов!
С видом побитой собаки Алексей поплелся к запыленному окошку.
– Я подожду вас здесь, – с хмурым видом покачал головой Коля, – а вы подумайте, что скажете старухе, если она не спит. Она имеет полное право вызвать полицию. Потом не говорите, что я вас не предупреждал.
– Да пошел знаешь куда! – презрительно бросил Борис.
– Ты просто всегда мне завидовал, Колич.
Он присел на корточки, и Алекс принялся вскарабкиваться на его плечи. Меньше чем через минуту Алексей был в доме и, уставившись на Бориса через окно, показал ему язык.
– Открой окно, идиот! – смеясь, проговорил тот.
Пока Алексей возился с щеколдой, Николай позвонил Светлане:
– У вас все нормально?
– Ну да, сидим вот. Лена твоя рисует.
– Никого не было?
– Да так… Два велосипедиста мимо проехали, с удочками. А больше никого. Что у вас интересного?
– Пока ничего, – ответил Николай, решив пока не рассказывать девушке о клетках с собаками.
– Вы скоро?
– Думаю, что скоро. Ладно, я позвоню.
Как только разговор прервался, окно наконец распахнулось. На пыльном облезлом подоконнике на корточках сидел Алексей. Его буквально распирало от гордости.
– Давайте, быстрее сюда! – возбужденно проговорил он.
И Коля, сам того не осознавая, чуть ли не бегом понесся к избе. Запоздало-робкие мысли о том, что, возможно, сейчас он совершает абсолютно не то, что нужно, и вообще, он давно уже должен был свалить отсюда, забрать Ленку и ехать домой, быстро превратились в смутные обрывки забвения, вытесняемые охотничьим азартом, который подогревался свежей порцией адреналина.
«Я только посмотрю, что там в доме, – успокаивал он сам себя. – Посмотрю и уйду».
Они проворно залезли внутрь, с замирающим сердцем оглядываясь по сторонам.
– Тсс, – приложил указательный палец к губам Боря. – Похоже, это спальня. Вон кровать, шкаф… Посмотрим?
Они открыли шкаф, но, кроме старых книг и перетянутых капроновой веревкой журналов, там ничего не было.
– Взгляни, что внизу, – сказал Борис, и Алекс послушно встал на карачки, заглядывая под кровать.
– Пусто, – разочарованно протянул он.
– Ну, стены пока простукивать не будем, – с авторитетным видом заявил Борис. – Пошли.
Ребята тихонько вышли из комнаты.
– Там, по ходу, кухня, – предположил Алексей, указывая пальцем.
Кухонька была тесная, с крошечным треснувшим окношком и низким потолком. В воздухе ощущался запах прогорклого жира. Тем не менее вокруг было относительно чисто. На старенькой плите стояла алюминиевая кастрюля с глубокими вмятинами.
Борис осторожно приподнял крышку, глянул внутрь, бросил крышку и, выпучив глаза, отпрыгнул назад, будто увидел змею:
– Пацаны… – Там… Там внутри чьи-то пальцы плавают! – проблеял он.
Алекс замер на месте, от его узкого лица будто отлила вся кровь. Спотыкаясь, он начал пятиться назад.
– Ладно, я пошутил, – захихикал Боря. – Там какая-то похлебка из капусты. Типа щи.
– Ты… Борец, ты придурок! – истерично выпалил Алексей. – Уф!.. Совсем, что ли, чокнулся?! Так прикалываться?!
– Заглохните, оба! – одернул ребят Коля. – Разорались… Где старуха?!
Борис, насвистывая, открыл холодильник и скривился:
– Мда… Человеческих почек и легких не видать. Скукотища!
Николай заглянул внутрь. Пакет кефира, несколько яиц и задубевшая буханка хлеба.
– Да, не густо, – отметил Алексей, постепенно приходя в себя. – Там есть еще одно помещение. Пошли?
Подростки направились к закрытой комнате. Несколько секунд Борис безмолвно прислушивался, потом осторожно потянул на себя ручку рассохшейся двери. Раздался скрип, и дверь медленно отворилась.
– Черт!.. – с ужасом выдохнул Алекс, пятясь назад.
Коля и Борис оцепенело смотрели на фигуру в инвалидной коляске. Укутанная ветхим пледом, старуха сидела к ним спиной, как-то странно скособочившись.
Ребята переглянулись. Алексей продолжал семенить назад, что-то беззвучно шевеля бескровными губами.
Николай почувствовал, как его спина покрывается липким потом.
Старуха не двигалась.
Коля медленно передвинулся ближе.
Борис, плотно сжав губы, оглянулся, словно определяя пути отступления.
Николай сделал еще маленький шажок вперед. Его взгляд упал на руку пожилой женщины, выглядывающую из-под замызганного пледа. Несмотря на охвативший его страх, у него промелькнула мысль, что в этой руке было что-то неправильное. А точнее, ненормальное.
Он кашлянул, посмотрел на застывшего Борю, на лбу которого блестели капли пота, и, наклонившись к коляске, хрипло проговорил:
– Это кукла. – Затем обошел коляску, всматриваясь в манекен, откинул платок, закрывающий голову неподвижной фигуры.
– Твою ж маманю… Иди сюда! – шумно выдохнув, крикнул Борис Алексу, который уже был готов бежать без оглядки. Затем встал рядом с Колей, изумленно разглядывая сидящую в инвалидной коляске фигуру из облезлого пластика, и растерянно пробормотал:
– Вот это шахер-махер-надувахер! – Что это значит? А, пацаны? Этот Корнеев что, извращенец?
– Это значит, что Корнеев зачем-то выдает эту куклу за свою мать. Вот только для чего? – мрачно взирая на манекен, ответил Николай.
– А где… где его настоящая мать? – пискнул Алекс.
– Нашел, что спросить, – хмыкнул Борис. – Может, и не было никакой матери. – Первоначальный испуг постепенно улетучивался, и он снова чувствовал себя уверенно. – Давайте посмотрим, что тут.
– Смотрите, окно здесь заколочено, – сообщил Николай, указывая на забитый досками четырехугольник в стене. – Может, это что-то вроде кабинета?
Мгновение поколебавшись, он распахнул створки шкафа. Пара истертых брюк, нескольких застиранных рубашек из доперестроечного периода, стоптанные туфли, и все.
– Похоже, в этом доме вообще нет женщины. И не было давно. Так живут только холостяки. Стопудово!
– Там есть еще второй этаж, – напомнил Боря.
– По-моему, это больше похоже на чердак, а не на жилой этаж, – не согласился Николай.
– А по-моему, это все больше напоминает жопинг-квакинг, – отозвался Борис.
Ребята подошли к массивному столу у стены. Алекс некоторое время таращился на «лицо» манекена, затем, поежившись, торопливо накрыл его пледом. У него почему-то возникло ощущение, что искусственные глаза чучела подсматривают за ним даже сквозь засаленный плед.
– Ты врубаешься, чего он тут устроил, Колич? – протянул Борис.
Коля ничего не ответил, продолжая недоверчиво разглядывать загроможденный стол.
Аэрозоли. Целый ряд аэрозолей против насекомых, они выстроились шеренгой, словно солдаты, правда, одетые не совсем по установленной форме. В пластиковых стаканчиках пинцеты всевозможных размеров и форм. В углу картонная коробка, в которой лежало несколько упаковок противоспалительных мазей, антисептиков, пара пузырьков йода, вазелиновое масло, перекись водорода и прочее. Справа от коробки пристроился микроскоп.
Шаркая ботинками, к ним приблизился Алекс. Кряхтя, он принялся отцеплять флягу от ремня, наконец снял ее и начал шумно, с наслаждением пить.
Боря взял из коробки небольшую прямоугольную упаковку.
– Йо-дан-ти-пи-рин, – по слогам прочитал он и оглянулся на Алексея, который вытирал губы.
– Это что? От запора, что ли, Алекс?
– Нет, – ответил парень, наморщив лоб. – Но название знакомое. – Взяв в руки коробочку, он внимательно прочитал назначение и пояснил:
– Это от клещей.
– Похоже, этой фиговиной как раз клещей и выковыривают, – предположил Коля. Он вытащил из баночки с какой-то жидкостью странный крючок, имеющий отдаленное сходство с изогнутой двузубой вилкой. Оттуда же последовали наружу пластиковые щипцы с миниатюрной лупой посередине.
– Пацаны, смотрите, что я нашел, – возбужденно заговорил Борис, убирая газету с прозрачного контейнера, стоящего в самом углу стола. Дно емкости было устлано свежей травой, на которой лежал некий шарик светло-серого цвета, размером не больше горошины.
– Дай сюда! – протянул руку Алекс. Поправив очки, он с опаской приблизил контейнер к лицу, внимательно разглядывая странный предмет. Брови подростка поползли вверх, и он торопливо поставил контейнер на стол.
– Знаете, что это? – сказал он, делая шаг назад. – Это клещ.
– Да ну? – не поверил Борис. Взяв в руки пластиковую коробку, он принялся вертеть ее, как диковинку. – Клещ вроде совсем маленький, фиг его разглядишь, а это какая-то хреновина.
– Он просто крови насосался, поэтому так раздулся, – подал голос Алексей. – Я смотрел передачу про клещей, – говорили, что, когда самка насасывается кровью, она становится больше в сто раз своего изначального веса!
– Бери больше. В тысячу! – в тон ему продолжил Боря, и Алекс обиженно замолчал.
Николай поставил контейнер на место, накрыв его газетой, как было.
– Говоришь, больше в сто раз? – пробормотал он и, присев на корточки, стал поочередно выдвигать ящики стола. Они ползли наружу нехотя и со скрипом, словно до последнего не желая открывать свои секреты. – Тут полно учебников. Хм… Биология, анатомия… Медицинские справочники… схемы какие-то, таблицы… И что из этого всего следует?
Коля выдвинул последний ящик. Там лежал только пухлый фотоальбом, и он вытащил его наружу.
– Вот. Это его питомцы, следует понимать. Одни собаки, в общем.
– Может, этот старый пень зоофил? – подкинул идею Боря. – А ну, дай посмотреть.
Николай молча передал ему альбом.
– Из этого следует, что старик разводит не собак, – вдруг сказал Алекс. В его глазах, спрятанных за толстыми стеклами очков, мелькнул проблеск догадки. – Точно! Видели ту псину мертвую? В клетке? – Он буквально дрожал от волнения. – Старик специально держит собак! Понимаете? Это же отличная приманка! Клещи питаются кровью!
Коля внимательно слушал приятеля и, когда тот закончил, задал вопрос:
– Почему бы нет? Вот только зачем ему нужны эти паразиты? Кто он? Ученый? Или сумасшедший?
– Пацаны, – вдруг заговорил Борис, – слушайте… – Побледнев, он потрясенно вглядывался в альбом, словно увидел на одной из фотографий гроб с собственным телом.
– Чего там накопал? – спросил Николай.
– Гадом буду, если это не Яшка, – неверяще произнес Боря. – На, смотри!
Алекс и Николай сгрудились над альбомом. На верхнем фото был запечатлен миловидный кокер-спаниель бархатно-кофейного цвета.
– Очень похож, – признал Коля.
– Какой «похож»?! – возмутился Борис, отбирая альбом. – Это Яшка! Что я, своей собаки не узнаю?! – Лицо его перекосилось от гнева. – Значит, эта старая сволочь на моем Яшке тоже паразитов выращивал? Как грибы на пеньке?!
– Мы этого точно не знаем, – попробовал успокоить приятеля Алексей, но Борю уже было не остановить.
– Я пойду и сломаю клетку, – заявил он, преисполненный решимости исполнить задуманное. – Если Яшка жив, он узнает меня!
– Уймись! – перегородил ему дорогу Николай. – Во-первых, скорее всего нет там твоего Яшки. Во-вторых, нельзя ломать клетки. Как бы то ни было, это частная собственность. К тому же, черт знает, как себя поведут собаки, которые торчат на жаре столько времени. И никакой твой пистолет не поможет.
Казалось, целую минуту Боря сверлил парня ненавидящим взглядом. Затем плечи его обмякли.
– Ладно. Может, ты и прав.
– С этой фоткой можно пойти в полицию, – добавил Коля. – Это офигенный повод прижать Корнеева. Итак, твоя собака – раз. Жестокое обращение с животными – два.
– Манекен – три, – прибавил Алексей.
– Если его матери нет, то, получается, что он всех уделал? – подхватил Боря. – Небось еще и пенсию за бабку получает!
– Точно, – кивнул Николай. – Может, старик «замочил» свою мать? И для отвода глаз придумал куклу?!
– Куда он тогда дел труп? – кисло поинтересовался Алекс. Ему не терпелось убраться из этого мрачного дома, и он все чаще поглядывал в сторону двери.
– «Куда-куда», – отозвался Борис. – В клетку сунул к своим собакам и все, привет Одуванчику! Надо же кормить чем-то своих «шариков».
Несколько секунд ребята молча переваривали свалившуюся на них информацию. Борис достал фотоаппарат и сделал несколько снимков стола и манекена. Отдельно сфотографировал альбом с собаками.
– Ладно, что делать будем? – первым подал голос Алекс. – Может, пора обратно?
Боря с Николаем обменялись взглядами.
– Я предлагаю уйти, – сказал Коля. – Расскажем нашим «родокам». Мой отец сообщит соседу, дяде Толе, он тут раньше участковым работал. А там уже пусть сами решают. Думаю, после этого Корнеева снова допросят. Правда, и мы по шее получим, за незаконное проникновение…
– Я не согласен. В смысле мы не все проверили, – сказал Борис и многозначительно посмотрел наверх.
– Хочешь залезть на чердак?
– Вы обратили внимание, что отсюда наверх нет лестницы? Туда можно попасть только снаружи.
– Я видел в траве лестницу, – вспомнил Коля. – Правда, она вся гнилая.
– Тогда чего стоим? – удивился Борис. – Вперед, рахиты, на Стамбул!
– Может, я к Светке пойду? – робко спросил Алексей. – Пускай она с Ленкой возится, а я подежурю.
– Алекс, ты че?! – рассердился Борис. – Знал бы, что ты такая сопливая нюня, ни за что бы с тобой сюда не пошел! Рэмбо, твою мать!
– Я могу постоять у входа…
– Нет! – отрезал Боря, пресекая дальнейший спор. – Мы полезем наверх, а ты жди внизу.
– Ладно, – промямлил Алексей, нервно переминаясь с ноги на ногу.

– Я заметил еще одну вещь, – сказал Николай, пока они приставляли лестницу к чердаку. Она была кривая, с неровно приколоченными перекладинами, некоторые из которых держались буквально на честном слове.
– Какую же? – спросил Борис.
– С той стороны на чердаке окошко тоже заколочено. Наглухо. Будем надеяться, что дверь не заперта. Ну что, ты первый?
Боря смерил товарища язвительным взглядом и начал карабкаться вверх по лестнице. Перекладины тревожно поскрипывали, словно в последний раз предупреждали, что за последствия этого восхождения они ответственности не несут.
Коля дождался, когда Борис достигнет самого верха, и полез за ним. Ребята толкнули дверь, и, к их удивлению, она с легкостью отворилась.
Спустя минуту они были внутри. Пахло мышами, плесенью и старыми вещами. Николай чихнул. Прямо перед ними в беспорядке были навалены доски, какие-то мешки из-под строительного мусора, мотки проволоки и прочий хлам.
– Ничего тут нет, – с удрученным видом констатировал Борис. – Эх… Правда, еще сарай остался. Может, все-таки взломаем этот курятник?
– Ну да. Еще предложи сортир по дощечкам разобрать, – усмехнулся Николай, задумчиво глядя на противоположную стену, аккуратно обитую темным полиэтиленом.
– Ты чего там увидел? Еще одного клеща? – дернул его за рукав Борис.
– Гм… Слушай, тебе не кажется, что чердак должен быть побольше? Отсюда до стенки метра два с половиной, это от силы. А дом-то немаленький! И потом… Если с другой стороны окно, которое забито досками, это должно быть видно изнутри, а здесь ровная стена. Никаких отверстий под окна. Так?
– Так, – вынужден был признать Борис. – И это значит?..
– Это значит, что перед нами перегородка, – тихо, будто боясь поверить в свои собственные слова, произнес Николай. – Надо снять целлофан и посмотреть, что там.

Существо неподвижно сидело на самом кончике травинки. Изредка легкий ветерок пробегался по траве, колыхая ее, словно живой ковер, но членистоногое прочно держалось своими крошечными лапками за стебелек. Оно ждало. И оно умело ждать.
Передняя пара лапок была распахнута, как радушные объятия. Поскольку природа не наделила паукообразное существо глазами, органы осязания располагались на кончиках этих лапок. И они никогда не подводили.
В отличие от своих собратьев это существо имело редчайший, пожалуй, нигде ранее не встречающийся окрас нежно-фиолетового цвета.
Лапки «охотника» вздрогнули – он учуял жертву. Причем сразу две. Два теплокровных донора медленно пробирались в траве, двигаясь прямо к нему.
И когда одно из них прошло совсем рядом, «охотник», улучив момент, сорвался с травинки, прочно уцепившись своими миниатюрными коготками в материю, в которую была облачена жертва.
Теперь существо было спокойно.
Осталось только найти уютное место для кормежки. Там, где кожа тоньше всего. Там, где под ней пульсирует сосуд, наполненный горячей кровью. И он будет не спеша обследовать тело жертвы, пока не найдет его.
Лена шла по траве, весело смеясь шуткам Светланы, даже не подозревая, что по ее платью неторопливо карабкается клещ, выискивая укромное место для «обеда».

Борис опешил, но тут же взял себя в руки.
– Да, голова у тебя работает, Колич… Ну, полезли, проверим?
Николай хотел кивнуть, как неожиданно раздался звонок его мобильника. Звонила Света.
– Что-то случилось? – как можно спокойнее спросил Коля.
– Нет, – послышался в трубке голос девушки. – У вас все нормально?
– Да. Скоро освободимся. – Поймав напряженный взгляд Бори, он добавил: – Есть интересные новости. Но это потом.
– Мне просто…
– Что?
– Да нет, Коля. Ничего не случилось, – нервно рассмеялась Светлана. – И Лена тут рядом… Правда, уже про тебя спрашивает…
– Тогда что?
Николай уже начинал терять терпение – раз все в порядке, чего тогда звонить? Вместо того чтобы болтать попусту, они бы уже давно узнали, что там за пленкой…
– У меня почему-то чувство нехорошее, – призналась Света. – Глупо, понимаю… Давайте побыстрее, ладно? Я волнуюсь.
– Все будет хорошо, – пообещал Николай, сбросив разговор.
Перелезая через беспорядочно сваленный хлам, они начали пробираться к стенке.

Алекс с тоской смотрел на зеленеющий лес за забором. Оттуда доносился беззаботный щебет птиц, летний ветерок мягко шелестел листвой, солнце уже поднялось высоко в небо, грея своими ласковыми теплыми лучами. Он завистливо проводил взором едва различимый самолет, оставляющий за собой на мягко-голубом небесном покрывале узенький молочный след, который постепенно таял в воздухе, и подумал: «Пора двигать отсюда». На сегодня приключений, пожалуй, хватит. Ничего там нет, на этом дурацком чердаке. Только старые газеты, ну, может, какие-нибудь стройматериалы. Не фиг тут ловить. Сейчас ребята быстро убедятся в этом, спустятся вниз, и они слиняют отсюда».
Мысли об этом отчасти успокаивали, и Алекс уже предвкушал, как все будет позади – и эти клетки с собаками, и мрачное чучело в коляске, и эти странные колбочки-баночки-щипчики, и, в придачу ко всему, клещ, раздувшийся от крови… А они поедут на речку, будут купаться, загорать и наслаждаться каникулами…
Он настолько погрузился в приятные грезы, что не сразу разобрал странный звук. А когда понял, вздрогнул. Выла собака. Одна из тех, что находилась в запертой клетке. Выла громко, заунывно, с надрывом, словно только что на ее глазах растерзали любимого хозяина.
Алексей мгновенно покрылся холодным потом. Чего это с ней? Свихнулась от жары? Или это у нее от голода?
– Черт, да заткнись ты уже! – испуганно забормотал он, воровато оглядываясь по сторонам.
Вскоре к непрекращающемуся вою присоединились другая псина, потом еще одна. Через минуту испуганный Алексей уже сбился со счета. Кажется, теперь выли все собаки, запертые в клетке. Эдакий панковый хор из свихнувшихся «шариков», причем каждый из них старался переорать своих сородичей.
«Их могут услышать…» – в панике подумал он. Пожалуй, нужно поторопить этих «шерлоков холмсов» наверху. Неужели парни все еще на чердаке? Если там есть что-то важное, неужели это не было бы понятно сразу? Чего они возятся, черт бы их подрал?!
Он уже хотел направиться к лестнице, как вдруг застыл на месте. Медленно повернул голову в сторону окна. Ему показалось или…
«Чучело, – неприятно заскреблось внутри. – Чучело в коляске. Оно едет за тобой, Алекс?»
Теперь ему стало по-настоящему страшно, он буквально воочию видел, как старая коляска со скрипом катится по дощатому полу, направляясь к выходу, а сидящее в нем существо, укрытое грязным пледом, вытянуло вперед скрюченные пальцы, пытаясь дотянуться до его шеи…
Он бегом бросился к лестнице и закричал тонким, срывающимся голосом:
– Эй! Пацаны!
«Вряд ли меня услышат», – мелькнула у него мысль. Ну да, из-за этой сумасшедшей какофонии, устроенной собаками, он с трудом слышал свой собственный голос. Недолго думая, подросток принялся торопливо карабкаться наверх по шаткой лестнице.

Тем временем Николай с Борисом простукивали обитую полиэтиленом стену, изредка прислушиваясь, не доносятся ли с другой стороны какие-либо звуки.
– Че-то псины развылись, – озабоченно проговорил Боря. – Хрень какая-то.
– Смотри, – сказал Николай. Он постучал в одном месте, затем переместился чуть правее, припав на колено, постучал. Звук был глухим, будто он ударял кулаком в рельс.
– Чувствуешь разницу? Там дерево. А здесь, похоже, железо…
– Дай мне! – присел рядом Борис.
Он достал из кармана брелок с ключами, выбрал самый большой из них и принялся ковырять им целлофан. Коля пришел ему на помощь, и вскоре они сорвали со стены часть пленки.
– Ни хрена себе… – прошептал Борис, обалдело разглядывая крошечную дверцу, в чердачных сумерках тускло поблескивающую стальной обшивкой. Размером дверца едва ли превышала канализационный люк – ровно для того, чтобы можно было протиснуться внутрь взрослому человеку средней комплекции.
Николай провел пальцами по доскам, из которых была сложена стена. Они были толстыми и плотно подогнанными друг под друга, без единой щелочки.
– Видишь, Борец? Эти доски куда крепче, чем все остальное в этой халупе.
– Ну да. А еще я вижу, что эту дверь можно открыть, – сказал Боря, не сводя глаз с дверцы, точнее, с замочной скважины. Этот мерцающий в темноте люк, обитый железом, гипнотизировал его. Наверное, именно так смотрел на потайную дверцу Буратино, когда сорвал нарисованный очаг в каморке папы Карло.
– Как ты думаешь, что там внутри? – глухо спросил он.
Достав из рюкзака фотоаппарат, Коля сделал несколько снимков.
Собачий вой снаружи неожиданно перешел в захлебывающийся лай.
– Я не врубаюсь, Алекс их там дразнит, что ли? – раздраженно воскликнул Борис. – Щас спустимся, я ему устрою жопинг-квакинг!
– Можно попробовать разломать окно с той стороны, – предложил Николай. – Там доски не такие прочные. И мы окажемся… – Он сглотнул, словно пугаясь собственных слов. Или боясь закончить предложение.
Боря хотел что-то сказать, как в дверном проеме чердака появилась голова Алексея.
– Парни, валим отсюда, – тяжело дыша, заговорил он. – Собаки словно взбесились! Может, они хозяина учуяли?
– Тогда бы Света позвонила, – возразил Николай и вновь покосился на дверцу – она буквально притягивала к себе, словно мощный магнит. – Ладно. На сегодня и так хватит. Эту дверь так просто не сломать.
– Надо узнать, что там внутри, – заартачился Боря. – Мы почти у цели! Осталось совсем ничего, а вы «заднюю включаете»!
– Я позвоню Свете, предупрежу, чтобы была внимательнее. И я считаю, что нужно уходить, – сказал Коля и извлек из заднего кармана джинсов сотовый телефон.
– Ну, скоро вы? – умоляюще заголосил Алексей.
– Ладно, – сдался Боря. – В следующий раз взломаем эту дверку. Очень она мне… приглянулась. Ну, что там, Колич?
– Не берет трубку, – нахмурился Николай. Он сбросил вызов и снова нажал кнопку контакта Светланы. Однако все было тщетно, вместо голоса девушки слышались только нудно-издевательстие гудки. – Мне это не нравится. Она не отвечает.
Собачий лай резко оборвался, будто всем животным каким-то непостижимым образом одновременно заткнули глотки.
– Сматываемся! – крикнул Коля. – Быстро! – И начал торопливо пробираться к выходу.
– Что случилось? – выдавил помертвевшим голосом Алекс.
– Лезь вниз! – приказал Николай.
«Ладно. Главное, собаки заткнулись», – успокаивая сам себя, подумал Алексей. Поскольку он находился ближе всех к выходу, то принялся первым спускаться по лестнице. Как только нога его коснулась травы, он поднял голову… И в тот же миг отпрянул, пригнувшись, словно получил удар под дых.
Метрах в пяти от лестницы стоял старик, молча разглядывая ребят.
– Что… – начал было Николай, но, заметив хозяина дома, тут же осекся.
Борис был последним из парней, кто покинул чердак. При виде старика по его лицу лишь скользнула мимолетная тень, а губы плотно сжались.
– Здрасте, – с глупым видом пробормотал Алексей.
– Привет, – краем рта улыбнулся Корнеев. Он безмятежно помахивал связкой собачьих поводков, издали напоминающих плети. – А я и не знал, что у меня гости.
Голос старика звучал мягко, почти убаюкивающе, при этом его иссеченное глубокими морщинами лицо было непроницаемым.
Пытаясь унять предательскую дрожь в коленях, Коля лихорадочно размышлял о дальнейшем развитии событий. Что сделает старик? Просто пожурит? Погрозит своим заскорузлым «пальчиком» и отпустит восвояси? Это было бы наилучшим вариантом в сложившихся обстоятельствах. Но где-то глубоко внутри что-то тяжело перевернулось, словно запутавшаяся в водорослях черепаха, и наверх всплыла мысль, пугающая своей неотвратимой реальностью:
«Нет. Он  не отпустит».
– Как вы здесь оказались? – спокойно поинтересовался старик. – Ворота были закрыты.
Николай кашлянул.
– Гм… – кашлянул Николай. – Мы услышали громкий вой. И… подумали, что здесь что-то не так, – осторожно произнес он.
– Думали, что-то не так? – переспросил старик и ухмыльнулся, показывая крупные желтые зубы. – Здесь все так.  И собаки вели себя тихо, парень. Они залаяли только тогда, когда почувствовали мое возвращение. Понимаешь?
– Мы…
– Что «вы»? Вы были в доме? – не дал ему договорить Корнеев.
Коля искоса посмотрел на дом. Распахнутое настежь окно, будто насмехаясь, подтверждало догадки старика. Помедлив, он кивнул, смысла отпираться не было. Но его начинало бесить, что лишь он один вынужден оправдываться перед этим стариком. У Алекса был такой вид, что, еще пару вопросов Корнеева, и он попросту брякнется в обморок. Борис же, наоборот, кряхтел и багровел, как свекла, постепенно наливаясь гневом, и Николаю казалось, что он слышит скрип его зубов.
Старик задрал голову, разглядывая чердак и прислоненную к нему лестницу, которую ребята не успели убрать.
– Наверху тоже были? Хотя, чего я спрашиваю?
– Изви… – Алекс поперхнулся, словно в дыхательные пути попала частичка пищи. – Извините, мы не нарочно.
Корнеев медленно опустил голову, остановив на нем взгляд своих темных пронизывающих глаз.
– Сколько тебе лет?
– Скоро будет пятнадцать, – промямлил Алексей. Его спина взмокла от пота, и он прилагал последние усилия держать себя в руках.
– Ты достаточно взрослый, чтобы отвечать за свои поступки, парень. Согласен?
– Да, – с усилием выдавил Алексей.
– И, наверное, ты согласишься с тем, что как-то неуместно говорить «мы ненарочно», когда у тебя уже пробивается щетина. Так, парень?
Алекс лишь кивнул с убитым видом и втянул голову в плечи, словно опасаясь удара.
– Тебе не говорили, что ты похож на спецназовца? – вдруг полюбопытствовал Корнеев.
«Спецназовец» затравленно взглянул на старика, пытаясь уловить в его словах насмешку, но тот смотрел на него совершенно серьезно.
– Ладно. Пошли в дом, там и поговорим, – предложил старик. – Я накормлю вас супом.
Его иссушенные губы тронула загадочная улыбка, и Николай словно очнулся от гипноза.
«Не соглашайся! – буквально заверещал внутренний голос. – Он убьет вас всех! И никто никогда не узнает, что с вами случилось!!!»
– Нам нужно идти, – сказал он, с трудом выговаривая слова. – Извините, что мы залезли к вам на участок.
– Зачем вы сюда пришли? – На этот раз голос старика звучал сухо и хлестко, как удар кнута.
– Вы показались нам подозрительным, – набрав в грудь воздуха, ответил Коля. – И мы хотели проверить. Ну… ошиблись мы или нет.
– Судя по всему, вы следили за мной. Так? – усмехнулся старик.
– Так, – произнес Николай. Их взгляды с Корнеевым пересеклись, и у парня на миг возникло ощущение, будто он стоит на краю обрыва и смотрит в пропасть, в которой плавают клочья тумана. Пропасть, в которой даже невозможно разглядеть дна.
– Спасибо за честный ответ. Я отпущу вас, – прищурился старик. – Но только после того, как узнаю, что в ваших карманах. Полагаю, что при этой ситуации я не сильно оскорблю ваши чувства?
– Нет, – тут же ответил Алексей и, словно спохватившись за поспешное согласие, с надеждой взглянул на Николая. «Если он увидит фотоаппарат и наши телефоны с фотографиями…» – мелькнула у него мысль.
– Что ты сделал с моей собакой? – неожиданно раздался хрипловатый голос Бориса.
– Собака? Мне нет дела до твоей собаки, – обронил старик. У него было такое лицо, будто он ничуть не удивился этому вопросу. – И, кстати, тебя что, не учили, что нельзя старшим «тыкать»?
– Я видел у тебя в альбоме фотографию, – процедил Борис, игнорируя сделанное замечание. Его буквально трясло от злости. – Думаешь, все сойдет с рук? Тебя посадят! За воровство!
Коле внезапно стало жарко. Борис, похоже, на грани срыва. А еще ему показалось, что хрупкий мостик, отделяющий их от спасительного леса, там, за воротами этого мрачного места, в одно мгновение рухнул в пропасть, мелькая жалкими обломками. В ту самую пропасть, окутанную рваными обрывками тумана.
– Весьма смелое заявление, – покачал головой старик. – Особенно если учесть, что говорит его юноша, который без разрешения залез в чужой дом. Я не знаю, о какой собаке ты говоришь. У меня их много. Кто-то из них умирает, кто-то рождается. Кого-то я подбираю на улице, кого-то нахожу в лесу.
– Ты думал, я не узнаю своего Яшку? – желчно усмехнулся Борис.
– Хватит мне морочить голову. Выворачивайте карманы! – сурово проговорил старик.
– Ты убил ее, старик? – крикнул Борис, теряя самообладание.
Корнеев скрестил на худой груди свои длинные, жилистые руки.
– Я жду.
– Послушайте, – начал Коля, облизнув вмиг пересохшие губы. – Никому из нас не нужны эти… проблемы. Давайте просто все забудем об этом. Мы…
– Где твоя мать? Кого ты катаешь в коляске? – перебил его Борис, и Николай был готов вцепиться ему в глотку. Казалось, этот самоуверенный недоумок из кожи вон лез, чтобы усугубить и без того серьезный конфликт. И все усилия Николая нормализовать или хотя бы смягчить обстановку катились к черту.
На лице старика не дрогнул ни один мускул.
– Значит, собачья тема уже закрыта? Теперь моя родословная понадобилась? – ничего не выражающим голосом уточнил он и покосился на Бориса, рука которого медленно ползла во внутренний карман куртки. – Или тебя интересует манекен в коляске?
Николай вытер пот, заливающий глаза, и вдруг вздрогнул, будто напоровшись босой ногой на стекло.
Как он мог забыть о сестре?! И о Свете?!
Куда они делись?!!
– Покажи мне закон, который бы запрещал держать в собственном доме куклу в инвалидной коляске, – сказал старик, и его глаза сверкнули, как две колючие льдинки. – Хотя, чего это я? Не много ли чести оправдываться перед вами?
– Где… – начал было Борис, но Корнеев перебил его:
– Карманы!
Колени Алексея подогнулись, с его губ сорвался испуганный всхлип.
В ту же секунду в руке Бориса появился пистолет.
Глаза старика сузились, как у змеи.
– Агат! – не разжимая губ, процедил он, и громадная псина, рыча, с готовностью вскочила на ноги. – Убери оружие, парень. Ты и так зашел слишком далеко.
– Боря, не надо! – заскулил Алекс. Он сложил перед собой ладони, словно в мольбе.
– Карманы!! – взревел Корнеев.
Боря вскинул руку с пистолетом. Она сильно дрожала, и для надежности он обхватил рукоятку пальцами левой руки.
– Убери своих собак и дай нам уйти! – крикнул он, наводя пистолет на Корнеева.
Агат тут же разразился оглушительным лаем, и Борис вздрогнул. Раздался негромкий хлопок. Остальные псы, словно по команде, поднялись с травы, злобно уставившись на ребят.
На лице Корнеева появилась кровь, прочертив узенькую дорожку на щеке, но он даже не сдвинулся с места, будто ждал этого выстрела.
– Агат! – рявкнул он, и собака, словно распрямившаяся пружина, ринулась на Бориса.
Он закричал, стреляя в пса, но мгновенно был сбит с ног мощным пятидесятикилограммовым телом животного.
Собаки образовали вокруг ребят живой полукруг.
Николай, несколько мгновений простояв словно в трансе, наконец бросился на помощь к Борису. Парень орал благим матом, пытаясь отбиться от собаки ногами, но она вцепилась мертвой хваткой в его предплечье и трясла головой, словно собираясь вырвать кусок плоти.
– Колич!! Алекс, помогите! – хрипел Борис.
Николай схватил доску, валявшуюся рядом с лестницей. Замахнушись, он с силой ударил собаку по спине, и животное, взвизгнув, выпустило из пасти руку парня. Рыча, пес двинулся к Николаю, и тот выставил вперед доску, намереваясь защищаться до последнего. Казалось, собака уже намеревалась кинуться на него, как старик внезапно что-то крикнул, и пес нехотя остановился. Фыркая и ворча, он подбежал к хозяину, и Корнеев погладил питомца по лохматой голове.
– Карманы, – безжизненным голосом повторил он. – Не испытывайте мое терпение.
Алексей, качаясь, словно пьяный, начал судорожно срывать с себя ремень с походными аксессуарами, болтавшимися на нем тяжелыми гроздьями.
– Нате… возьмите, у меня ничего нет, – скороговоркой выпалил он. Всхлипнув, зачем-то уточнил: – Там есть кошелек, восемьсот рублей.
– Ссука… больно… – стиснув зубы, стонал Боря. Ему удалось подняться на ноги, и он со страхом глядел на кровоточащую руку.
– Кинь сюда пистолет, – приказал старик Алексею. – И захвати телефон своего друга.
Алекс, не без труда волоча ноги, с опаской приблизился к Борису.
– Извини, Борец, – прошептал он.
Тот окинул его ненавидящим взором, но беспрекословно передал мобильник товарищу.
Корнеев перевел взгляд на Николая. Только сейчас юноша вспомнил о газовом баллончике в заднем кармане.
– Парень, я не советую тебе повторять фокус, какой пытался проделать твой друг, – миролюбиво сообщил старик, будто читая его мысли. – Кидай свой рюкзак сюда. И все свое богатство из карманов тоже.
Николай понял, что сопротивляться нет смысла, и выполнил, что от него требовалось. Содержимое карманов – телефон, ключи от дома, упаковка «Дирол», зажигалка и пресловутый газовый баллончик – все полетело к ногам старика.
– Отгоните собак, – попросил он.
Корнеев не обратил на просьбу никакого внимания. Как не обращал внимания и на кровь, струившуюся по щеке. Он поднял фотоаппарат, включил его и принялся с сосредоточенным видом нажимать кнопку, очевидно, просматривая снимки.
– Отпус… отпустите нас, – не выдержав, захныкал Алексей. – Пожалуйста!
– Молодцы! – похвалил Корнеев, листая файлы с отснятыми изображениями. – Ну, прямо как тараканчики. Везде побывали, в каждую щелку заползли.
Собаки продолжали рычать, обступив насмерть перепуганных ребят. Глядя на их обнажившиеся, влажные от слюны клыки, Николаю пришло в голову, что им ничего не стоит разорвать их в клочья за считаные минуты. И никто не придет к ним на помощь. От этой мысли ему стало дурно. При этом, невзирая на липкие щупальца страха, постепенно скользящие по его коже, он украдкой следил за стариком. Возможно, у них все же появится шанс?
Он обратил внимание, что в какой-то момент лицо Корнеева словно закаменело, но это изменение было мимолетным, как небольшое мутное облако, на долю секунды затмившее солнце.
«Он увидел люк на чердаке», – догадался Коля, и его будто обдало ледяным холодом. Что теперь будет? С другой стороны, они ведь не проникли внутрь…
Старик выключил фотоаппарат и с брезгливым видом бросил его в траву. Когда он вновь посмотрел на ребят, его худое морщинистое лицо потемнело от ненависти.
– Хальт! – хрипло гаркнул он, и собаки умолкли. Впрочем, они и не уходили, а продолжали стоять перед ребятами, из глоток вырывалось тяжелое дыхание, а бока вздымались, словно кузнечные меха.
Размахивая руками, Корнеев направился к Борису. Тот попятился назад, лицо приобрело пепельный оттенок.
Старик схватил его за шиворот и с легкостью притянул парня вплотную.
– Ты, я смотрю, самый любознательный из всей компании, – чеканя каждое слово, произнес Корнеев. – Да? Это насколько нужно быть любознательными, чтобы забраться наверх? И не просто забраться! Вы испортили всю обивку на стенке моего чердака!!
Борис молчал, прерывистое дыхание с шумом вырывалось из его рта. Из прокушенной левой руки ручьем текла кровь, капая на траву.
– Ты когда-нибудь читал сказку о Синей Бороде? – задал вопрос Корнеев. Он встряхнул Бориса, словно держал в руках не крепкого, не по годам развитого пятнадцатилетнего парня, а раскисшую тряпку для мытья полов. – Читал?
– Не-ет! – замотал головой Борис.
– Тебе интересно, что там, наверху? Только честно? – зашептал Корнеев. Он наклонился так близко, что, казалось, вот-вот, и их лица соприкоснутся.
– Не интересно, – прохрипел Боря.
– Послушайте, не надо, – начал Николай, шагнув вперед.
– Борг! – крикнул старик, махнув рукой в его сторону, и к нему сразу же метнулся темно-серый пес. Лязгнув челюстями, он встал прямо перед парнем, угрожающе ворча, и Коля замер.
«Будь, что будет, но с места я не сдвинусь».
Старик, не мигая, всматривался в лицо Бориса. И, к своему изумлению, Николай был готов поклясться, что ярость, плескавшаяся до этого в его глазах, куда-то исчезла. Теперь лицо хозяина дома было усталым и изможденным, словно события последних минут отняли у него все силы.
– Я могу отвести тебя в эту комнату, – предложил он, будто речь шла о том, подать ли к чаю варенье. – Хочешь? Прямо сейчас. И твое любопытство будет удовлетворено. Вот только у меня есть сомнения, что ты будешь рад этому.
– Отпустите нас, – завел старую пластинку Алексей, но старик даже не посмотрел на него.
– Не… нужно… я не хочу… ничего смотреть, – выплевывая слова, проговорил Борис.
Пальцы старика мягко разжались, выпуская материю куртки парня.
– Мне очень жаль, – сказал он и, глубоко вздохнув, указал пальцем на деревянное строение: – Идите в сарай.
– Нет, нет, – забормотал Алекс, его глаза стали влажными. – Мы больше не будем! Пожалуйста! Отпустите нас домой! Мы никому ничего не скажем! – Он ухватился за плечо Николая: – Колич… ну скажи ему!
Корнеев поднял пистолет, повертел его в руках, затем сказал:
– Еще бы чуть-чуть, и я остался бы без глаза. Но я не в обиде на вас, ребята. Наверное, другие бы поступили бы на вашем месте точно так же. – Он уставился на них, сдвинув брови: – Вы еще здесь? В сарай! Быстро!
Собаки, словно приняв последние слова хозяина за команду, зарычали, ощетинившись.
Алексей заплакал, размазывая по лицу слезы.
– Пожалуйста, выслушайте нас, – дрогнувшим голосом заговорил Коля. – Вы совершаете ошибку. Не нужно никакого сарая. Если вы… если вы считаете, что мы преступники, позвоните в полицию. Пусть с нами разбираются, как положено. По закону. Но если вы закроете нас на замок, вы сами совершите преступление!
– Какие мы грамотные… А разве вы сообщили в полицию, когда решили, что я подозрителен? – удивился старик. Внезапно он направил пистолет прямо в лицо Николаю. – Нет. Вы дождались, когда меня не будет дома, и, как воры, залезли внутрь. И это было абсолютно не по закону, как вы этого требуете от меня. Быстро! – заорал он, брызгая слюной.
Когда Николай не двинулся с места, Корнеев выстрелил ему в ногу, чуть выше колена. Юноша охнул, присев на траву.
– Вы… вы…
Он был настолько ошеломлен происходящим, что даже не сразу ощутил боль, которая обжигающе-раскаленным свинцом растеклась по коже. Может, он спит?!
– Дельта! – скомандовал старик, и к Коле, рыча, громадными прыжками понеслась здоровенная псина с рыжей клочковатой шерстью.
– Нет! – закричал парень.
– Хальт! – вполголоса приказал Корнеев, когда собака уже была готова броситься на Николая. Пес остановился, словно столкнувшись с невидимой преградой. – Идите, – устало сказал старик, – пока вас не разорвали.
И они пошли. Собаки семенили рядом, не сводя с них глаз. Псы образовали коридор по обе стороны, прорваться сквозь который никто из подростков не рискнул.
Корнеев замыкал шествие.
Борис открыл сарай, и перепуганные куры, кудахча, заметались по дощатому полу, заляпанному грязно-серыми кляксами помета. Он повернулся к старику и угрюмо произнес:
– Тебя посадят, старый упырь. Мой отец своими руками порвет тебя на куски. Вместе с твоими собаками.
– Заходи, – велел Корнеев, и юноша, сплюнув, шагнул внутрь. Тут же раздался громкий треск, заглушивший вопль Бори, в воздух взметнулся столб пыли. Через мгновение пыль рассеялась, и перед потрясенными ребятами предстал широкий разлом в полу. Откуда-то снизу доносился стон Бориса.
– Нн-еееет, – заикаясь, забормотал Алекс, но старик, ни слова не говоря, с силой толкнул его. Потеряв равновесие, юноша наступил на торчащий обломок доски, который тут же с хрустом проломился. Истошно визжа, Алексей рухнул вниз.
– Теперь ты, – сказал старик, в упор глядя на ошарашенного Николая, который после столь показательной расправы был не в силах даже пошевелиться.
– Вы… что вы делаете? – наконец обрел он дар речи. – Что там внизу?!
– Прыгай!
– Нет!
– Мне выстрелить тебе во вторую ногу? – скривился Корнеев. – Или позвать собак? Выбор за тобой.
Николай со страхом посмотрел в зияющую дыру. Она буквально источала пронизывающие миазмы смерти, словно ему предстояло шагнуть в собственную могилу. Где-то из глубины подвала слышались стоны его приятелей.
– Если ты попросишь друзей, они встанут на ноги и прижмутся к стенке. Тогда при падении ты не покалечишь их. И себя, – прибавил старик. При этом в его глазах была беспросветная тоска, словно это ему предстояло шагнуть в дыру, а не Коле.
– Это какая-то ошибка, – убитым голосом проговорил юноша. – Зачем вы все это делаете? Где моя сестра?
– Не нужно было вам приходить сюда. Вы даже не представляете, во что вляпались. Простите, – выдохнул старик и, размахнувшись, ударил парня в лицо.
Жесткие костяшки пальцев расплющили губы Коли, и его рот наполнился кровью, горячей и соленой. Нелепо взмахнув руками, словно пытаясь в тщетной попытке удержаться за воздух, он упал. Больно ударившись лопаткой о выступающий обломок старой доски, Николай все же смог уцепиться пальцами за неровные края пола. Хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, попытался подтянуться. Раздался угрожающий треск – сломанные доски с трудом, но держали юношу.
Старик осторожно приблизился. По его окровавленной щеке стекла слеза, прочертив белую полоску.
– Простите, – печально повторил он и, наклонившись, с силой ударил рукояткой пистолета по пальцам Коли. Тот с истошным криком сорвался вниз.
Затем наступила тьма.

Трасса «Дон» М-4, Краснодарский край, станица Раздольное, 19.40

Лу умолкла. Провела кончиками пальцев по губам.
– У тебя еще остался чай, ковбой? Глотка пересохла совсем.
Андрей молча протянул попутчице термос.
Девушка отвинтила крышку, сделала жадный глоток, смахнула с губ капельки.
– Не скучно? – спросила она.
Андрей долго не отвечал, глядя прямо перед собой.
– Скажи честно. Ты… правда сама все придумала? – наконец спросил он.
Лу выглядела удивленной:
– А что здесь такого? В группе, где я общаюсь, каждый день как минимум парочку подобных вещей выкладывают.
– В группе? – обескураженно повторил Андрей, словно пробуя словосочетание на вкус.
– Ну да. В виртуальной группе. Я имею в виду Интернет, – кивнула девушка.
«Похоже, для тебя это все в новинку, – читалось на ее лице. – Группы какие-то, Интернет… мальчик, ты что, вообще из кабины своего драндулета никогда не вылезал?»
– Так что это вполне рядовая повесть, – сказала она вслух. – Но иногда встречаются самые настоящие жемчужины. Стивен Кинг отдыхает.
– Я читал Кинга, – с ноткой гордости известил Андрей. Он наморщил лоб, словно пытаясь выковырять из памяти события далекой юности. – Давно еще. Там одна девка всю школу сожгла.
– Это первое произведение Кинга называется «Кэрри», – сказала Лу.
«Газель» свернула на станцию АЗС.
– Нужно заправиться, – пояснил Андрей. – Сделаем небольшую остановку. Ты, наверное, проголодалась?
– Возьми мне какую-нибудь булочку, – попросила Лу. Откинувшись на сиденье, она высунула в открытое окно ногу, лениво помахивая пыльной ступней.
Андрей кивнул, вылезая из машины, и девушка успела заметить выражение глаз подобравшего ее водителя. Они были слегка затуманены, будто подернуты дымкой, и она усмехнулась про себя. Он весь в книге. Там, на участке этого старика в ее романе. 
Губы девушки тронула странная улыбка, в которой неизъяснимым образом переплелись холод и сочувствие.
Вскоре Андрей вернулся, неся с собой пакет с провизией.
– Держи, – пропыхтел он, залезая в кабину, и протянул Лу бутылку газировки и два гамбургера. – Немного лежалые, но что есть…
– Все отлично, ковбой, – проговорила девушка, впиваясь зубами в слегка заветрившийся гамбургер. – Бывало, я и лягушек ела, и змей.
Андрей хихикнул, но тут же, спохватившись, замолк. «Наверное, она врет», – решил он про себя. Во всяком случае, ему было так спокойней думать.
Лу быстро прожевала гамбургер и теперь отвинчивала крышку «Спрайта», поглядывая на Андрея. В данный момент он на нее не смотрел и не мог видеть странную ухмылку, блуждающую по лицу его случайной попутчицы. Она была отталкивающе-диковатой, отдаленно напоминающей оскал.
– Что было дальше? – спросил Андрей, выруливая с заправки.
– А дальше начинается самое интересное.

Часть 2

Перед любовью бессильны ужас и мрак смерти…
Генрик Ибсен

Прошло минут десять, но Павел Сергеевич продолжал стоять возле ловушки. В спертом, душном воздухе беспрерывно гудели мухи. Суетливо кудахча, к покрытым плесенью стенкам жались облезлые курицы, их круглые глаза-бусинки испуганно поблескивали в потемках. Собаки, пофыркивая, столпились у входа в сарай. Высунув длинные розовые языки, они тяжело дышали, нетерпеливо переступая грязными лапами. Дельта, принюхиваясь, хотела было пройти вперед, к той самой дыре, в которую только что провалились ребята, но Корнеев властно поднял руку, и собака остановилась как вкопанная. Тихонько гавкнув, она вышла из сарая.
– Помогите!.. – донесся снизу плачущий голос. Кто-то выматерился. Павел Сергеевич только плотнее сжал губы – кажется, это тот крепыш, что прострелил ему щеку. Подволакивая ногу, он покинул курятник. Собаки в нерешительности топтались рядом, будто ожидая дальнейших команд.
– Борг! – позвал старик, и лохматый пес с готовностью подскочил к хозяину.
Корнеев задрал ему уши, внимательно осматривая кожу. Загрубевшие пальцы нащупали бугорки, в центре которых пестрело несколько темных точек. Щурясь, он наклонился ниже, разглядывая паразитов, присосавшихся к плоти животного. Затем поочередно задрал лапы питомца, проводя ладонью по свалявшейся шерсти. Пес стоял смирно, и по всему было видно, что подобные процедуры для него не в новинку. Наконец из лапы был извлечен раздувшийся от крови клещ. Несколько секунд старик мрачно разглядывал кровососа, затем, скривившись, с силой сдавил его, словно подгнившую виноградинку. Кожа окрасилась темной липкой жижей. Корнеев завороженно смотрел на перепачканные пальцы, потом зачем-то понюхал их и брезгливо скривился, вытирая руку об брюки.
– Ерунда! – сплюнул он. – Не то. И на твоих приятелях, похоже, такое же дерьмо. Ничего ценного.
Пес тявкнул, как если бы разделял мнение хозяина. Одновременно с этим на его морде промелькнуло неуверенное: «А как насчет других паразитов? Мне что, так с ними и ходить? Сними их с меня, хозяин!»
Корнеев направился к клеткам. Увидев его, собаки оживились, нетерпеливо поскуливая. Старик достал связку ключей и открыл замок. Радостно повизгивая, псы лавиной вывалились наружу, тут же разбежавшись по участку.
Павел Сергеевич выволок наружу труп собаки. Изучающе оглядел тело, перевернул на спину, провел ладонью по свалявшейся шерсти. Вспухший живот пса был чист.
– Правильно, – пробормотал старик. – Для клещей ты не особо привлекателен. На хрен ты им сдался, дохлый-то. – Он вздохнул. – Дерьмо! – вырвалось у него раздраженно. – Все одно и то же! Всегда одно и то же!
Павел Сергеевич с тоской посмотрел на окруживших его собак.
«Хреновые из вас помощники», – скользнула мысль. Вслух же он произнес с опустошенным видом:
– Где же ты? Черт бы тебя подрал? Где?!!
Голова Корнеева повернулась в сторону сарая. И хотя его незваные гости были в глубоком колодце, а дверь в импровизированный курятник была закрыта, ему все равно казалось, что он слышит их крики и стоны, даже различает отдельные слова.
– Вы сами виноваты, – хрипло сказал он. – Я просто… – Он замялся, словно пытаясь подобрать нужные слова оправдания совершенному поступку. – Я просто жил и никого не трогал. А вы! Вы… вы вломились ко мне, как грабители! Вынюхивали за моей спиной! Ждали, когда меня не будет дома!! Мерзавцы! ВЫ! ЭТО ВЫ ВСЕ ИСПОРТИЛИ!!!
Последние слова прозвучили исступленным воплем. Налитые кровью глаза уставились на фотоаппарат, сиротливо валявшийся в траве, и почему-то это еще больше взбесило пожилого хозяина дома. Схватив фотоаппарат, Корнеев размахнулся и с силой швырнул его в бревенчатую стену. Тот, жалобно хрустнув, со стуком отлетел обратно в траву.
После этого Павел Сергеевич метнулся к крыльцу, пошарил рукой под ступенями и, выудив наружу облепленный паутиной топор, бросился обратно. Собаки, предчувствуя неладное, кинулись врассыпную.
– От вас… тоже… никакого толку! – крикнул старик, споткнувшись о мертвую псину. Короткий взмах, и ржавое лезвие с чавканьем погрузилось в мертвую плоть животного. Крови не было, зато усилился резкий запах разлагающегося тела.
– Вот так… вот так, – сопел он, яростно кромсая труп собаки. Когда рубить было уже, по сути, нечего, он швырнул склизкий топор в багровое месиво. Обвел безумным взором притихших собак, затаившихся в густой траве, и, тяжело дыша, проговорил:
– Вы… знаете, что мне нужно. Работайте. Или все сдохнете тут.
Корнеев ушел в дом и вскоре вернулся с наполненным ведром. Вылив воду в таз, который еще час назад пинал Борис, он швырнул ведро на землю. Собаки, увидев это, кинулись к тазу, жадно лакая воду, а Павел Сергевич двинулся к «Соболю».
Открыл кузов, он, кряхтя, осторожно вытащил наружу бесчувственное тело Светланы, после чего понес девушку в дом. Вернувшись к автомобилю, взял на руки Лену, про себя отметив, что она весит не больше щенка. Прежде чем отнести ее внутрь своего жилища, старик некоторое время с легким изумлением разглядывал личико девочки. Оно казалось ему кукольным, волшебным, как у маленькой феи из сказки. В то же время черты лица крохи были неподвижны, и Павел Сергеевич торопливо прижал ухо к тельцу ребенка. Услышав равномерный стук сердечка, он довольно улыбнулся. И все же он молодец, дозу рассчитал, как в аптеке. Есть еще порох в пороховницах. Он зашагал к дому, прижав Лену к груди, словно дочь. Единственную и неповторимую.
Зайдя в комнату, Павел Сергеевич уложил девочек на диван. Отдышавшись, перенес из кабинета все свои вещи, начиная от аэрозолей и заканчивая учебной литературой. Перед тем как уйти, с грустью посмотрел на детей. Света глубоко дышала, запрокинув голову, ее густые волосы лежали на грязной подушке золотистыми волнами. Платьице Лены задралось, обнажая худенькие загорелые ножки. Девочка свернулась калачиком, положив под щеку ладошки. Глядя на ее миниатюрные пальчики с неуклюжим оранжевым колечком из пластмассы, в уголках стариковских глаз снова показались слезы. Он покачал головой и с трудом выдавил:
– Бедные дурочки! – И, стараясь не производить лишнего шума, тихо вышел. Хотя Корнеев прекрасно понимал, что в ближайшие несколько часов девчонок не разбудит даже пушка (наркоз будет действовать еще довольно долго), он все равно испытывал некое подобие вины. По сути, эти спящие создания совершенно не при делах. Особенно эта малютка с зелеными бантами. Но иного выхода у него попросту не было. После всего того, что здесь произошло, он просто не мог отпустить их.
Он закрыл дверь на ключ и вышел из дома. Предстояло много работы. Но он должен справиться. Иначе все, что он делал на протяжении многих лет, можно будет спустить в сортир.
С этими мыслями Павел Сергеевич зашагал к «Соболю».

– Ааааа!! Помогите!! Пожалуйста-а-а-а-а!!! – вне себя от ужаса кричал Алекс. Он стоял на коленях, задрав голову вверх, словно верующий в ожидании чуда после своих молитв. – Ну, прошу вас! Пожалуйста!!!
Николай щупал горящий от боли локоть, которым он прочертил шершавую стенку подвала во время падения. Пальцы наткнулись на содранную кожу, влажную от свежей крови, и он скрипнул зубами. Ныло правое колено, но, судя по всему, нога не была сломана. Он посмотрел вверх и единственное, что смог различить, – небольшое блекло-серое пятно, являющееся отверстием в полу, сквозь который они провалились. Издалека, словно с другой планеты, слышалось квохтанье куриц.
Борис сидел, прислонившись спиной к стенке, его правая рука была прижата к груди.
– Парни, я не чувствую пальцев. Кажется, это перелом. Или вывих. Но болит сильно. – Он неуклюже выпрямился и злобно бросил Алексею, который продолжал жалобно подвывать: – Заткнись уже!
Коля неверяще смотрел на окружавшую их бетонную стену. Провел по ней рукой, ощущая странную закругленность.
«Вы в колодце», – шепнул ему внутренний голос, и он содрогнулся. Как? Как такое возможно?!
– Эй, ты! – заорал Борис, задрав голову. Даже в темноте чувствовалось звериное бешенство, охватившее парня. Николаю даже начало казаться, что каждое движение их товарища сопровождалось щелканьем, как от статических разрядов. – Слышишь меня, старик?! Вытащи нас!! Быстро! Тебе не сойдет это с рук, старый урод! Я… я убью тебя! – добавил он, и на этот раз голос прозвучал глухо и обреченно.
Дверь курятника хлопнула, и без того едва различимое пятно света стало темнее. На дне колодца воцарилась тьма.
– Убью, – зачем-то повторил Борис, словно это могло что-то изменить.
– Он закрыл сарай, – сказал Николай.
Из глаз Алексея ручьем хлынули слезы.
– По… чему? Почему он это… делает? – глотая их, прохныкал он.
– Потому что мы сами этого хотели, – устало произнес Коля. – Мы искали приключений на свои задницы и получили их.
– Кто-нибудь видел мои очки? – всхлипнул Алекс.
– Нет, Алекс. Я собственный нос не вижу, не то что твои очки.
Николай присел на корточки, поморщившись от боли, кольнувшей поврежденную ногу, и начал впотьмах ощупывать пол. Он был странно податливым, как свежеположенный асфальт. Только через какое-то время до молодого человека дошло, что под ним спортивный мат.
– Наверное, нужно сказать ему спасибо, – пробормотал он. – Если бы не эта хреновина, от нас бы живого места не осталось. Все кости переломали бы об бетон.
– Ты мне ногой задел по спине, придурок, – хмуро проговорил Борис.
– Прости, дружище. Я летел по приборам, видимость была плохая. Темнота, видишь ли, – обронил Коля, и Боря матерно выругался.
– Заткнись! – не выдержал Николай. – И без тебя хреново! Один сопли размазывает, от второго только и слышишь матюги да «жопинг-квакинг»! Что, легче тебе? Чертов псих!
– Псих?! – истерично выкрикнул Борис и, шатаясь, вплотную приблизился к Николаю: – Хорошо. Пускай я псих. Тогда вы – вы подлые трусы! Если бы помогли мне, мы бы разделались с этой старой клячей! Почему вы не помогли?
– Мы бы ничего не сделали, – возразил Николай. – Ты сам видел, что было после того, как ты выстрелил. Собаки разорвали бы нас.
– Если бы…
– Хватит! – рявкнул Николай, не давая Борису закончить фразу. – Никто не ожидал, что так все закончится.
– Что с нами будет? – проскулил Алексей. Он даже не поднялся с пола, только раскачивался из стороны в сторону, словно громадная кукла-неваляшка.
Ему никто не ответил. Каждый боялся высказать вслух свои самые мрачные опасения.
– Почему не позвонила Света? – вырвалось вдруг у Николая. Он понимал, что его приятели знают не больше его самого, но все равно не мог молчать. – С ней Лена… Наверняка с ними что-то случилось!
«Света, Лена. Света, Лена», – эти имена вспыхивали в его измученном мозгу, словно огонек маяка в ненастную ночь. Что с ними?!
– Хрен его знает, – отозвался Борис. – Старый хмырь мог незаметно подкрасться к ним.
– Тогда где они?
– Я че, экстрасенс? В конце концов, старик мог их убить.
– Он не сделал бы этого, – неуверенно произнес Николай.
– Да? А я вот не стал бы так говорить, – хмыкнул Борис. – Видал его рожу? Он – маньяк!
Коля принялся ощупывать стену, вплотную приблизив к ней лицо. Подушечки пальцев скользили по прохладной поверхности бетона. На что он надеялся? Может, здесь тоже есть какой-нибудь подземный люк?
– Девчонки живы, – сказал он после недолгой паузы. – Я не думаю, что Корнеев настолько долбанутый, чтобы вот так просто убивать людей.
– Думай как хочешь, – равнодушно бросил Боря, – если тебе от этого легче.
– Я нашел очки, – вдруг сказал Алекс и вздохнул: – Разбились, блин!
– На фиг тебе очки? Тут все равно темно, как у негра в штанах, – заметил Борис.
Убедившись, что со всех сторон их окружает бетонная стена, Николай повернулся к ребятам:
– Давайте успокоимся. Да, мы сейчас в полной заднице. Вылезти наружу самим не получится. Но я знаю одно – если бы старик хотел нас убить, он бы это сделал. Мы ему нужны живые. Нужно придумать какой-то выход.
– Какой тут выход? Мы на дне колодца! – взвизгнул Алексей.
– Угомонитесь! Этот вонючий козел вытащит нас отсюда, – безапелляционно заявил Борис. Он старался держаться высокомерно и развязно, как обычно, и Коля с изумлением открыл для себя, что это ему почти удается. Даже здесь, на затхлых матах, покрытых липкой грязью. – Он никуда не денется, – продолжал развивать свою мысль Борис. – Мы не на каком-то необитаемом острове! Мы в России, и живем в двадцать первом веке! Старик просто психанул, когда я ему в «бубен» из батиного «ствола» зарядил! Я его разозлил до усрачки… Но он поймет, что у него нет выбора. Он нас вытащит и еще извинится при этом, я вам гарантирую!!
Николай подумал о потемневшем от ярости лице Корнеева и пришел к выводу, что словам Бори вряд ли суждено сбыться. Уж кто-кто, а старик точно не будет просить прощения. Интересно, Борец и впрямь верит тому, что говорит?
– Ты феерический дебил, Боря. Только не обижайся, – подал голос Алекс. – Мы внизу какой-то дыры. Тут ничего нет, ни света, ни воды, вообще ни хрена. Старику даже ничего не нужно делать. Он просто забудет о нас на три-четыре дня, и мы сами сдохнем. Как та собака в клетке.
– Нас будут искать, – с надеждой сказал Николай. – Причем очень скоро. Мои родители будут звонить после обеда.
– Здорово, – кислым голосом произнес Алексей. – А кто-нибудь из нас сообщил, куда собирается идти на самом деле ? Я, например, своим наплел, что мы пойдем на речку. Конечно, нас будут искать, – вот только…
– Что? – напрягся Николай.
– Вот только что с нами будет, пока нас будут искать? – дрогнувшим голосом закончил Алекс.
Какое-то время ребята молчали. Затянувшееся молчание становилось невыносимым, и Николай заговорил, прилагая все усилия, чтобы голос звучал ровно и рассудительно:
– Я тут вот о чем подумал. Не знаю, заметили ли вы…
– Валяй! – хмуро откликнулся Боря.
– Помните, когда мы проверяли курятник, на нем висел замок?
Алекс поднял голову, и в потемках слабо блеснули осколки в оправе очков.
– Конечно, висел, – раздраженно сказал Борис. – Жаль, я не сломал его тогда!
– Если бы ты сломал его тогда, то кто-нибудь из нас тут же свалился бы в колодец, – покачал головой Коля. – Ладно, я о другом. Когда старик нас повел к сараю, дверь была открыта! А это значит, что Корнеев снял замок, как только пришел. Врубаетесь? Он заранее готовил ловушку! 
– То есть он так или иначе нас затолкал бы сюда? – шмыгнув носом, робко предположил Алекс.
– Скорее всего. Так что фотографии, которые мы сделали, были только поводом. И, как я понимаю, больше всего его взбесило, что мы залезли на чердак.
– Гм… хочешь сказать, не было бы фоток с чердака, он бы нас отпустил? – недоверчиво поинтересовался Боря.
– Сейчас уже без разницы, – с досадой произнес Николай и сплюнул скопившуюся в уголках рта кровь. – Есть еще одна фишка, и она мне не нравится.
– Ну? – без особого интереса спросил Алекс.
– Эти маты. Маты и гнилые доски пола. Старик знал, что мы провалимся. Он не просто гнал нас в сарай. Он вел нас сюда, чтобы мы оказались здесь, внизу, – медленно проговорил Коля. – Это была ловушка. И еще, мне почему-то кажется, что мы здесь не первые. Но вот вопрос. Если бы мы были ему по фигу, зачем класть сюда маты?!
– Ясен пень, он не хочет сидеть за убийство, – вмешался Борис, – поэтому и постелил маты. Чтобы, понимаешь, мы на мягенькое упали.
– Ну, фиг с ним. Постелил и постелил. Теперь вопрос – зачем ему все это? – не унимался Коля. – Может, он собирается за нас выкуп требовать?
– И зачем я согласился сюда идти? – обхватив голову руками, дрожащим голосом заговорил Алекс. – Черт, черт, черт!..
– Нужно искать выход. Как угодно, но нужно выбираться отсюда, – сказал Коля.
– Какой выход, Колич?! – воскликнул Борис. – Тут кругом стена!
– Давайте приподнимем эту хрень, что под нашими ногами, – предложил Николай.
Бормоча ругательства, Боря нагнулся, с трудом отрывая от пола уголок мата. Николай принялся помогать ему.
– Чего сидишь? – кряхтя, спросил Борис Алекса.
Тот испуганно заерзал, но поднялся на ноги и, хромая, присоединился к приятелям. Через несколько минут они переворошили все маты, тщательно обследуя пол.
– Ни хрена тут нет, – злобно пропыхтел Борис.
Тяжело дыша, Коля опустился вниз, прислонившись спиной в стене. Она была холодной и шершавой, даже сквозь взмокшую от пота рубашку он ощущал ее колючую поверхность.
В голове шумело, горло стало сухим, язык прилип к гортани. Он с трудом сглотнул подкатившийся комок.
– Надо ждать, – донесся до него голос Бори. – Ждать… ублюдок рано или поздно появится. И тогда у нас будет шанс. Нужно убить его. Мы…
Он еще что-то говорил, слова его плавали, натыкаясь друг на друга, подскакивая и проваливаясь, увлекая за собой другие слова по принципу падающего домино, отчего речь юноши превратилась в монотонное гудение, лишенное всякого смысла, и Николай задремал…

Проснулся он от какого-то шума наверху. Заворочался, стряхивая остатки сна, и едва сдержался от стона, неосторожно задев подстреленную ногу. Где-то над головой доносился равномерно-отчетливый стук.
– Эй? – позвал Коля. Опираясь на стену, он поднялся, пытаясь разглядеть в темноте ребят. Борис сидел, вытянув вперед ноги, Алекс жался к стенке, испуганно глядя вверх.
– Он вернулся? – пискнул он.
– Эй! – крикнул Николай. – Выпустите нас! Мы же ничего вам не сделали!
Вместо ответа раздался грохот упавшей доски. Коля моргнул. В какое-то мгновение пятно наверху стало светлее, и ему даже показалось, что он увидел мелькнувшую человеческую фигуру. Кто это? Корнеев?
– Пожалуйста, вытащите нас! – заголосил Алексей. – Обещаем, что мы ничего… – Он набрал в легкие побольше воздуха: – …ничего никому не расскажем! Ну, пожалуйста!!
Внезапно бесформенное пятно пересекла широкая перекладина, после чего снова заработал молоток. Затем рядом легла еще одна доска, и внутри у Николая все оборвалось.
«Нас хоронят заживо».
– Он заколачивает дыру, – хрипло дыша, выдавил он.
– Что? Дыру? А… как же мы? – пролепетал Алекс, непонимающе уставившись на него.
Он сказал что-то еще, но стук молотка заглушил слова. Гвозди вколачивали уверенно и четко, через равномерные промежутки времени, словно делающий это человек занимался подобной работой всю свою сознательную жизнь.
– Нет!!! – завизжал Алексей, видя, как исчезает последняя полоска и без того блеклого света.
– Какого хера? – раздался угрюмый голос Бори. Сверху падала пыль и труха, отчего он поморщился. – Не делай этого! – заорал парень. – Ты… – Он замолчал, но, вдруг спохватившись, снова выкрикнул: – Послушай, если тебе нужны деньги, мои родители дадут тебе, сколько захочешь!
Тук-тук-тук.
– Он что, не слышит нас?! – с изумлением выкрикнул Боря. – Чертов ублюдок! Он…
Наконец, когда в колодце возарилась кромешная темнота, стук молотка оборвался.
– Эй! – крикнул Коля. – Не уходите! Мы умрем здесь без воды!!
Вместо ответа он услышал, как хлопнула дверь, и обессиленно сполз вниз по стенке.
– Он дождется, когда мы не сможем сопротивляться, – выдавил Алекс. – Когда станем слабыми. Понимаете? Он… он хочет заморить нас. Голодом и жаждой. А потом… потом бросит в клетку к псам. Нас сожрут. Живьем. – Последние две фразы были произнесены чуть слышно.
– Закрой рот, придурок! – прорычал Борис, но в его голосе сквозила паника.
– Нас сожрут, – тихо повторил Алексей. – И никто никогда сюда не придет.
После этих слов он заплакал, а Коля с нарастающим ужасом почувствовал, как чьи-то костлявые ледяные пальцы сдавливают его сердце.

Открыв глаза, Света долгое время не могла понять, где находится. Девушку немного подташнивало, кружилась голова, во рту ощущалась неприятная сухость. Она моргнула и, с трудом оторвав голову от замызганной и плоской, как блин, подушки, села. Осоловело уставилась на незнакомую обстановку в убогой тесной комнате. Затем перевела взгляд на съежившуюся в клубочек Лену, которая все еще была погружена в тяжелый искусственный сон.
«Укол», – вспомнила Света, и ее охватил страх. Она торопливо потерла шею и ойкнула, когда ее пальцы коснулись крошечной ранки. Та слегка саднила, и девушка почему-то подумала о пчелином укусе. Однажды в саду ее ужалила пчела, и, хотя мама тут же ловко вытащила жало, болело очень сильно. Кожа на месте укуса опухла и покраснела и даже спустя несколько часов побаливала. Точно так же, как сейчас.
Света склонилась над Леной, аккуратно убрала волосы с шеи. Неужели ей тоже сделали укол?! Так и есть. Несмотря на сумерки и плохую видимость, ей удалось разглядеть темную точку на шее Колиной сестры. Она осторожно потрогала лобик спящей девочки – он был влажным и прохладным. Лена часто дышала, открыв рот. Света слезла с кровати, с тревогой озираясь по сторонам. Руки машинально прошлись по одежде, словно пытаясь расправить складки и стряхнуть несуществующие ворсинки.
«Телефон», – напомнил ей внутренний голос, и она, встрепенувшись, принялась выворачивать карманы. Тщетно, они были пусты.
Ну да. Было бы глупо ожидать, что старик, засунув их сюда, оставит в кармане средство связи.
Светлана кинулась к двери и потянула на себя ручку. Заперто. Она метнулась к заколоченному окну, но пальцы наткнулись лишь на толстые, наглухо привинченные доски, выломать которые было бы не под силу даже крепкому мужчине.
– Проклятый дед! – в сердцах выругалась девушка, пытаясь собраться с мыслями. Вздохнув, она села на кровать. Память нехотя выплевывала кадр за кадром недавних событий, картинки раскладывались перед глазами, словно игральные карты в порядке возрастания. Шестерки, семерки, восьмерки…

…Им уже наскучило торчать на этой тропинке, и Света сбилась со счета, пытаясь в убедительной и доступной форме объяснить Лене, почему они не могут уйти отсюда, и вообще, куда подевался ее старший брат Коля? При этом ее не отпускало беспокойное чувство, что вот уже продолжительное время за ними кто-то пристально наблюдает. Она ощущала это чуть ли не каждой клеткой своего тела, и ей было не по себе. В какой-то момент Света даже пожалела, что согласилась на это сомнительное мероприятие, задуманное ребятами, но что-либо менять было уже поздно. Оставалось только надеяться, что в скором времени все закончится. Она позвонила Николаю, поделившись с парнем своей тревогой, а когда разговор был закончен, все и произошло. Причем буквально в считаные секунды.
Откуда-то слева послышался хруст веток, кусты раздвинулись, и прямо перед ними очутилась огромная собака с грязной свалявшейся шерстью. Лена тут же выронила раскраску из рук, оцепенев от страха. Света взяла девочку за руку, и они начали медленно пятиться назад, стараясь не делать лишних движений. Собака подбиралась все ближе, она хрипло дышала, ее верхняя губа была задрана, и Света видела громадные желтые клыки. Лена уже собиралась было заплакать, как вдруг сказала, глядя куда-то в сторону:
– Света, вон тот самый дедушка, который тебя лечил.
Светлана была настолько напугана внезапным появлением пса, что не сразу обратила внимания на слова пятилетней крохи, а когда обернулась, перед ней маячило худое, покрытое седой щетиной лицо Корнеева. Он подмигнул им. Света опустила голову, взгляд наткнулся на мозолистые руки пожилого мужчины, в одной из них был шприц.
– Привет, детки, – ухмыльнулся старик.
Света закричала, но грубая, жесткая, как доска ладонь молниеносно закрыла ей рот, не позволяя воплю вырваться из легких.
Последовал быстрый и точный укол в шею. Последнее, что она помнила, прежде чем провалиться в беспамятство, – плач Лены…

Света поднялась с кровати. Бездействие раздражало и пугало одновременно. Девушка еще раз безрезультатно подергала ручку двери, после чего на протяжении нескольких минут, затаив дыхание, прислушивалась к тому, что происходит снаружи. Тишина. А вот со стороны заколоченного окна изредка слышался собачий лай.
– То, что в доме тихо, еще ни о чем не говорит, – глубоко вздохнув, негромко произнесла она. – Дед мог уснуть. Мог выйти наружу. То же самое касается и его старой матери. Той, в инвалидном кресле, которую он выгуливал.
По понятным причинам Света не могла знать, что трюк с манекеном в коляске был уже раскрыт ее друзьями.
– Может, разбудить Лену?
Она посмотрела на спящую девочку и отказалась от этой мысли. Лена проснется, начнутся ненужные вопросы, вероятно, слезы, и будет только хуже. Пусть спит, пока это возможно.
Интересно, а где ребята? Они же…
Неожиданно при воспоминии о друзьях она вздрогнула, и впервые за все время с того момента, как очнулась, к ней начало приходить осознание происшедшего. Одновременно пришло и чувство вины.
Она ведь дежурила. Должна была следить за дорогой, а в случае чего – сразу звонить мальчишкам. И что в итоге?!
«Старик тоже схватил их», – пронеслась в голове мысль, отчего по спине девушки заскользили ледяные ручейки.
– Да. И все это из-за меня, – пробормотала Света, сжав зубы. Она была противна сама себе. Ведь предупреждали ее быть внимательной! Возможно, ничего бы и не случилось, будь она одна, но кто знал, что Коля придет с сестрой?! Повесили на ее шею такую кроху из детского сада! Вот она и отвлеклась…
Про себя Света понимала, что в сложившихся обстоятельствах отговорка с Леной служит весьма слабым оправданием. Она стиснула кулаки так, что ногти впились в ладони. Нечего распускать нюни. Необходимо найти способ выбраться отсюда. К тому же на ней двойная ответственность – сестра Коли. А она все-таки уже взрослая девушка…
Подумав немного, Света приняла решение еще раз тщательно обыскать комнату. Начала она с пола. Встав на четвереньки, девушка миллиметр за миллиметром исследовала каждую доску, предприняла попытку расшатать и выковырять хоть какой-нибудь гвоздь, но из этой затеи ничего не вышло. Чертыхаясь и дуя на исцарапанные пальцы, Света поднялась на ноги и шагнула к шкафу, распахнув створки.
Внутри было пусто. Она раздраженно захлопнула дверцы, переключив внимание на письменный стол. Однако и тут ее ждало разочарование – в ящиках ничего не было. Только пыль. При этом девушку не отпускало ощущение, что и стол, и шкаф опустошили совсем недавно – это было видно по пыльным разводам. Старик выносил все впопыхах, он явно спешил.
Лена что-то пробубнила во сне, перевернувшись на другой бок.
Света подняла голову. Если подвинуть стол и встать на него, то вполне можно дотянуться до потолка.
«И что с того? – хмуро спросила она у самой себя. – Дотянусь, а дальше что?»
Наклонившись, она зачем-то снова начала выдвигать ящики из тумбочки под столом. Те неохотно поскрипывали, словно намекая на всю тщетность усилий пленницы. От резкого рывка самый нижний из ящиков неожиданно выскочил наружу, больно ударив Свету по коленке. Закусив губу, девушка отодвинула ящик в сторону и пригнулась к полу, пытаясь что-то разглядеть. Ее глаза возбужденно сверкнули – на дне тумбочки что-то лежало. Продолговатое, тускло мерцающее. Света протянула руку и, нащупав странный плоский предмет, вытащила его наружу.
Линейка.
Обычная металлическая линейка.
Отряхиваясь от пыли, она подошла к двери. На всякий случай еще раз прислушалась, после чего осторожно вогнала краешек линейки в твердую древесину. Нажала, потихоньку расшатывая линейку из стороны в сторону. Кончик тут же согнулся, и с губ Светы сорвался горестный вздох. Она потрогала деформированный краешек линейки, понимая, что с помощью этой штуковины вряд ли сможет проковырять дыру. Во всяком случае, такую дыру, сквозь которую можно будет пролезть.
Взгляд ее упал на забитое досками окно, и она крепче сжала линейку, словно та была живая и могла улизнуть.
– Отвертка, – вполголоса проговорила Света. – Может, ты сгодишься вместо отвертки?!
Однако открутить болты-саморезы, на которых держались доски, оказалось тоже невозможным. Мало того что шляпки болтов были под крестообразную отвертку, ко всему прочему кончики линейки оказались довольно мягкими и постоянно гнулись, срываясь и до крови царапая нежные пальцы девушки.
Света убрала с лица прядь волос и вытерла вспотевший лоб. Откуда-то изнутри поднимался всеобъемлющий страх, густой и плотный, словно некое ядовитое растение медленно распускало свои смертоносно-обжигающие лепестки. Так бесчисленные лианы сплошным ковром обвивают дерево.
– Я смогу, – прошептала Света, нервно крутя в руках линейку и всматриваясь в доски, будто бы гипонтизируя их. – Я смогу. Вы… не такие уж и крепкие.
– Света? – внезапно раздался тоненький голосок, и она чуть не закричала от неожиданности. Колина сестра сидела на кровати, на припухлом от долгого сна личике застыло оторопело-заторможенное выражение. – Света, где мы? – спросила девочка. – Я… я хочу домой.
– Нас забрали в какой-то дом, – ответила она, стараясь, чтобы в ее интонациях не проскальзывал страх. Это оказалось непросто. – Мы скоро уйдем. Обещаю. Ты только…
– Света, я хочу пить.
– …только не бойся, – закончила Светлана и, вздохнув, добавила: – Придется немного потерпеть. Я думаю, нам скоро дадут попить.
Она с трудом сглотнула застрявший в горле комок. Что она несет? Как они отсюда выберутся?! И кто даст им воды?! А если старик запер их, а сам уехал в город?!
– Что у тебя в руке? – спросила Лена, заметив, что Света держит линейку.
– Это… эта штука нам пригодится.
Света снова подошла к окну и аккуратно вонзила кончик линейки в самый краешек доски, параллельно волокнам. Отщепила тоненькую щепочку, подцепила ее пальцем. Сердце ее радостно забилось. Если она сможет понемногу, щепка за щепкой, расковырять доску, у них есть шанс. Пожалуй, у них может получиться!
Девушка подковырнула еще одну щепку, как вдруг снаружи завыли собаки. Их вой подействовал на нее, словно ледяной душ.
– Это собачки, да? – спросила Лена, машинально натягивая на коленки старенькое одеяло в прорехах.
– Собачки, – удрученно кивнула Света. И тут же вздрогнула – за дверью послышались шаги, заскрежетал замок.
– Света, кто это? – прошептала Лена. Личико девочки покрылось мертвенной бледностью.
Светлана не успела ничего сказать, так как в следущее мгновение дверь распахнулась и на пороге появился старик, держа в правой руке алюминиевое ведро.
Обведя цепким взглядом комнату, он остановил его на диване, и Света мысленно выругала себя. Линейка! Как она не додумалась спрятать ее!
– Я был невнимательным, – сказал Павел Сергеевич. Захлопнув дверь, он подошел к дивану и взял линейку.
Лена сжалась в комочек, спрятавшись за спину Светы.
В свою очередь, девушка непроизвольно повернула голову в сторону двери.
«Дверь не на замке. Бежать?!»
Испуганное дыхание Колиной сестры за спиной было самым красноречивым ответом на этот вопрос. Как и куда она побежит с пятилетним ребенком? Посадит ее на спину, как в сказке сестрица Аленушка братца Иванушку?
Между тем старик тщательно осмотрел доски, которые Светлана ковыряла линейкой.
– Смышленая девочка, – обронил он, сковырнув ногтем тоненькую щепку. – Как твоя нога?
Света непонимающе уставилась на свои ноги, и лишь спустя несколько секунд до нее дошло, что Корнеев имеет в виду ее давнишнюю рану, которую тогда в лесу он помог ей обработать.
– Что вы нам вкололи? – вырвалось у нее.
– Ничего страшного, – спокойно отозвался старик. – У этого препарата нет побочных эффектов. Просто небольшая сонливость. – Он поставил у стола ведро. – Там внутри пакет с едой и бутылка с водой. Ведро для туалета. – Если…
– Пожалуйста…
– Не перебивай. Если вам что-то будет еще нужно, постучите. Вечером я принесу одеяло.
Павел Сергеевич подошел к двери.
– Что вы сделали с моими друзьями? – тихо спросила девушка.
– Твои друзья чуть не вышибли мне глаз, – усмехнулся старик. – Не волнуйся. С твоими друзьями все в порядке.
– Отпустите нас. Посмотрите на эту девочку! – взмолилась Света. – Ей только пять лет! Если мои друзья сделали что-то не так, извините их! Прошу вас!
Старик снова покачал головой:
– Милая, дело зашло слишком далеко. Я ничего не имею лично против тебя и тем более этой малышки. Я даже не обижаюсь на твоих друзей. Может, на месте этих мальчишек я поступил бы точно так же. Но все пошло наперекосяк. И этот ваш сегодняшний поход, к которому вы все относились как к веселому приключению, превратился в серьезную проблему. Причем не только для вас. В первую очередь для меня.
Света, не отрываясь, следила за выражением его лица. Несмотря на страх, липкой пленкой облепившего всю ее кожу, она не могла не заметить, что хозяин дома выглядел как-то странно.
– Я забыл кое-что сказать тебе, – снова заговорил старик. – Но ты, наверное, уже сама поняла. С вами ничего не случится, если вы будете соблюдать одно правило – никакого самоуправства. Все только с моего разрешения. Если попытаетесь сбежать, мне придется наказать вас. На первый раз инцидент с линейкой я вам прощаю.
Света положила руки на колени и, увидев, что по пальцам пробегает мелкая дрожь, сжала их в кулаки.
– Вы не похожи на садиста, – медленно проговорила она.
Взгляд старика был безучастным.
– Иногда человек вынужден действовать, не руководствуясь жизненными принципами, а исходя из ситуации, – негромко ответил он. – Поэтому я повторяю: начнете шуметь или предпримите попытку побега, достанется и тебе, и твоей маленькой подружке. Или это твоя сестра?
– Нет.
– Мне следовало догадаться. Когда я встретил вас в лесу, она была рядом с юношей, который пытался снять с нее бант, так? Это его сестра?
Вздохнув, Света кивнула.
– Тебе придется принять на себя роль матери, – сказал Павел Сергеевич.
– Вы же не станете нас тут держать вечно? – спросила она умоляюще. Лена за ее спиной всхлипнула.
– Я не знаю. Думаю, что долго вы тут не останетесь, – открывая дверь, нехотя откликнулся Корнеев. Затем после небольшой паузы добавил: – В том, что случилось, вы должны винить только себя.
– Зачем вам все это? – дрогнувшим голосом произнесла Света. – Вас же могут за это посадить в тюрьму. Вы… вы понимаете это?
– Тюрьма меня совершенно не пугает, девочка, – холодно улыбнулся старик и вышел. Хлопнула дверь, после чего послышался скрежет ключа.
– Све… Света, – зашептала Лена. Она с такой силой вцепилась в футболку Светланы своими крошечными пальчиками, что девушке стало больно. Она повернулась к девочке. Нижняя губа Лены задрожала, глаза наполнились слезами. – Отведи меня к маме-е-е, – заревела она, уткнувшись носом в грудь Светы. – Я… я хочу домо-о-ой! Где Коля? Где мои мама и папа?!
Светлана почувствовала, как к ее горлу подкатился комок. Она машинально гладила плачущего ребенка, растерянно повторяя:
– Все будет хорошо, Лена. Все будет хорошо.
Плач Лены постепенно сменился на всхлипы, пока, наконец, не прекратился вовсе.
– Я хочу домой, Света, – прошептала девочка.
– Мы скоро пойдем домой, – так же тихо ответила ей Света.
Прижимая к себе Лену, она совершенно случайно обратила внимание на крошечную точку фиолетового цвета в мочке ее левого уха и попыталась смахнуть ее, но точка не исчезала. Приглядевшись, Светлана покачала головой. Она не очень разбиралась в насекомых, но, похоже, к Лене присосался клещ.
«Я не буду ей ничего говорить, она и так напугана», – подумала Света, погладив Лену по голове. К тому же сама она вряд ли сможет вытащить паразита. И вообще, она слышала, что, напившись крови, клещи отпадают сами.
– Почему этот дедушка такой злой? – продолжала Лена. – Мы ведь ничего не сделали ему?
«Ты-то ничего не сделала, кроха, – печально подумала Светлана, – а вот мы…»
Она продолжала нашептывать ласковые слова Колиной сестре, при этом ловя себя на мысли, что с момента ухода старика в ее мозгу прочно засели две занозы.
Первое – старик, невзирая на внешнее спокойствие, выглядел растерянным, даже каким-то подавленным. Он как будто бы не знал, как дальше действовать, и лихорадочно раздумывал над дальнейшими шагами.
И второе – его последние слова (…думаю, что долго вы тут не останетесь…).
Фраза в общем-то обнадеживающая, но почему-то Света не испытывала никакого оптимизма на этот счет, наоборот, сердце ее сковал колючий холод.

– Борец?
– Ну?
– Ты чего-нибудь видишь?
– Ни хрена я не вижу, – раздраженно ответил Боря.
– Нас скоро начнут искать, – раздался голос Алексея.
– Конечно, будут, – проворчал Николай. – Скоро моя мать вернется, а вечером батя приедет. Вот веселуха начнется.
– Меня уже, наверное, сейчас хватились, – с надеждой проговорил Алекс.
«Толку с того», – подумал про себя Коля. Вслух же сказал:
– Я не уверен, что нас так быстро найдут. Никто не знает, куда мы отправились. Надежда только на девчонок, как я уже говорил. Может, им удалось смыться, прежде чем старик успел их схватить.
– А если нет, Колич? – чуть не плача, проговорил Алексей. – Если они не убежали? Твоя Ленка совсем маленькая, а Света вряд ли оставила бы твою сестру. Значит, они остались вместе. А этот старик… Он… он мог сделать с ними что угодно. Он…
– Хватит! – не выдержал Николай. – Голова трещит от твоего нытья. Я вот что подумал, парни.
– Ну? – вяло отозвался Алексей.
– Мне ведь историю про этого Корнеева рассказал наш сосед, дядя Толя. Я уверен, что мой отец вспомнит этот разговор. Он не дурак, поймет, что мы могли из любопытства к старику на участок залезть. И они сюда придут. Осталось просто немного подождать.
– Сколько? Час, два? – усмехнулся Боря.
– Не знаю. Наверное, больше, – задумчиво произнес Николай. – День. А может, даже два.
– Мы не должны тупо сидеть и ждать, как те самые курицы наверху, – злобно бросил Борис.
– А что ты предлагаешь? Делать подкоп в бетонном полу? Или взлететь наверх и пробить башкой доски? – рассердился Коля.
– Колич, если ты хочешь шутить… – начал закипать Борис, но назревающую ссору прервал Алекс:
– Парни, брейк! Допустим, наши родители придут сюда. Но разве у них есть какие-то доказательства? Этот старый псих просто скажет, что никогда нас не видел, и все! Он никого не пустит к себе на участок! Скажет, мол, это частная собственность! Нужно ордер получить на обыск, я смотрел детективы! А этот ордер дает полиция! Или суд!
Николай угрюмо молчал. Рациональное зерно в словах Алекса было, но… ведь должен же быть какой-то способ отсюда выбраться?!
– И потом. Он специально заколотил колодец. Даже если кто-то войдет внутрь, он увидит курятник, – всхлипнув, добавил Алексей. – И доски заколочены…
– Значит, надо закричать, – процедил Коля.
– Тебе никто не мешает это делать прямо сейчас, – язвительно сказал Борис. – Ори, сколько влезет. Стены тут, как я погляжу, крепкие. Лично я думаю иначе. Старый хрыч рано или поздно объявится здесь. Я это чувствую. И тогда нам нужно не спать. Кинемся на него всем скопом. И разорвем на части.
«Шикарный план. Как у пятилетнего ребенка», – подумал Николай.
– Он всего лишь старый, больной дед, – продолжал с воодушевлением Борис. – Мы просто обязаны с ним справиться.
– Зашибись, Борец, – уныло отозвался Алекс. – Вот только ты одно упустил. Не станет он сюда заходить. Может, он вообще уехал. Что ты будешь делать? И как ты заговоришь через три дня? Без еды и воды? А через неделю?
– Он появится, – упрямо проговорил Борис.
– Что там все-таки было? – пробормотал Коля.
– Ты о чем? – откликнулся Борис.
– Я про люк на чердаке.
– Теперь уже по фигу.
– Почему же? – возразил Николай. – Старик «съехал с катушек», как только понял, что мы лазили на чердак.
– Ну, подумаешь… Может, у него там склад какой-нибудь. Или, например, он там мертвяков прячет.
Алекс чихнул и вдруг сказал дрожащим голосом:
– Парни, он там свою мать держит.
Николай коснулся пальцами разбитого рта. Он уже не кровоточил, но сама губа вздулась, как после пчелиного укуса.
– С чего ты взял? – недоверчиво спросил Борис.
– Вот чувствую я, и все, – не стал вдаваться в объяснения парень. – Он… он там специально ее держит. Как опасную сумасшедшую.
– Дурак ты, Алекс, – хмыкнул Боря. – Книжек начитался.
– Дурак, говоришь? На фига ему в доме манекен?! – взвизгнул Алексей.
– Может, этот пень фетишист! – рявкнул в ответ Боря. – Нравится ему куклу в инвалидной коляске возить!
Но Алекса было не переубедить.
– Там его мать, – прошептал он. – И он… будет таскать нас по очереди наверх. Как корм.
Коля вздрогнул. Осознавая абсурдность слов приятеля, он тем не менее ощутил, как кожу обдало ледяным холодом.
– Заткнись, придурок! – крикнул Борис. – Тошнит уже от твоих предсказаний! Нашелся, мля, Нострадамус!
– Замолчите оба, – устало промолвил Николай. – Оставь парня в покое, Борец.
– Да пошли вы! – скрипнул зубами Борис. – Вы – два урода, – презрительно бросил он. – На кой черт я только связался с вами!

Когда лес окунулся в сумерки, входная дверь дома скрипнула. Шаркая ногами, старик прошел на кухню и без сил опустился на расшатанный стул. Он не помнил, чтобы за последние годы на него наваливалась такая усталость. Причем над физической усталостью превалировала психологическая истощенность, и это пугало его. Главное, не сорваться.
Он включил свет, затем, подумав, зажег свечу, прилепленную к донышку заляпанного жиром граненого стакана, и повернул выключатель. На кухне воцарились сумерки. Яркий свет слепил и почему-то всегда вызывал у него неосознанную тревогу. А ему сейчас это было совершенно не нужно. Темнота же успокаивала, настраивая мысли на нужный лад.
Все шло к чертям. Вся его спокойная и размеренная жизнь, жизнь, в которой не было места волнениям и стрессам, в один момент рухнула, словно карточный домик. А вернее, преобразилась, как в той сказке про Золушку. Все, что блистало красотой и великолепием, превратилось в смрадную кучу дерьма. Отчасти в случившемся была и его доля вины.
Он ведь подозревал, что за ним следили. Да, они молокососы, но нужно признать, что следили эти молокососы весьма неплохо. Если бы он не дал им шанса, сымитировав отъезд в город, сегодняшней трагедии можно было бы избежать. А для этого требовалось всего-то ничего – никуда не уезжать. И все.
– Нет, – пробормотал вслух Павел Сергеевич, – я не могу сидеть безвылазно дома. Рано или поздно мне пришлось бы… пришлось бы уйти. И вы обязательно залезли бы ко мне. И тогда… Дураки. Господи, какие же вы дураки, – покачал он седой головой.
Он положил на стол свои крупные, загорелые руки, пытаясь привести в порядок галопом скачущие мысли.
Велосипеды подростков он отвез к реке. Там же бросил и их вещи, включая телефоны. Их скоро найдут, если уже не нашли. Начнутся поиски ребят. Кто-нибудь обязательно вспомнит давнишние события, и к нему, конечно же, обязательно придут.
– Придут, – кивнул Корнеев, словно смакуя это слово. – Только не так быстро. Пока суд да дело, я успею все сделать.
А сделать предстояло много. Впрочем, объем будущей работы Павла Сергеевича не пугал. После всего того, что ему довелось испытать, пожалуй, в этом мире не осталось ничего такого, что могло бы вызвать у него страх. Так что два или даже три дня у него есть железобетонно. А за это время он все успеет.
Куда больше его тревожило будущее. Вместо четкой дороги, гладкой и хорошо освещенной, перед ним внезапно замаячило туманное облако, от которого так и сквозило бедой. Неизвестно, какие ямы и ухабы поджидают его в этой плотной завесе. Это могла быть и небольшая выбоина, от которой при наезде можно лишь подскочить, прикусив язык зубами, а могла быть и громадная дыра, куда может запросто свалиться его старенький «Соболь»…
Павел Сергеевич подошел к окну и долго смотрел на клетки, в которых, ворча и поскуливая, ерзали сонные собаки.
– Что с вами делать? – тихо проговорил он. – Трое в колодце, две в доме. Итого пять.
Если бы все произошло лет десять назад, он, не сомневаясь ни секунды, убил бы их всех. Сразу же. Даже ту кроху с зелеными бантами. Как в свое время убил этих волосатых дурачков хиппи, которые посмели сунуть к нему нос. Как убил местного охотника, который стал случайным свидетелем… впрочем, это уже не имеет значения.
Да, он убил бы их. Но теперь… Он стал другим.
Из горла Корнеева вырвался болезненно-сиплый вздох. Вздох увядающего человека. Человека, который уже никогда не сможет радоваться жизни.
Он вынул из кармана монетку. На широкой мозолистой ладони тускло блеснул рубль.
– Ну и задачку вы передо мной поставили, – усмехнулся он и подбросил монетку, ловко поймав ее на лету. – «Орел» – будете сидеть на своих местах, пока я не улажу свои дела. «Решка» – ваши жизни закончатся тут. Прямо сейчас.
«Самое забавное, что для меня вообще ничего не меняется. Для меня перестало что-либо меняться с тех пор, как вы залезли на чердак, – с тихой яростью подумал старик. – Просто если я отпущу вас, меня быстрее найдут. Если оставлю здесь мертвыми, трупы все равно рано или поздно найдут, а следом – меня».
Ну что ж, пора делать выбор.
Он разжал кулак и подбросил рубль вверх.
В тот момент, когда его пальцы уже были готовы схватить монетку на лету, раздался звук, от которого Павел Сергеевич вздрогнул, словно от пощечины.
С тихим стуком рубль упал на дощатый пол, укатившись под плиту.
Корнеев шаркнул к столу, тяжело опершись в него жесткими костяшками пальцев.
«Не может… не может быть!»
Он затаил дыхание, прислушиваясь к тишине. Кроме учащенного стука собственного сердца его слух больше ничего не различал.
По виску скатилась теплая капелька пота.
– Мне показалось, – хрипло сказал он, медленно поднимая голову. И чуть не застонал, когда странный звук повторился. Тихий, едва различимый скрип, будто по деревянному полу что-то осторожно двигали.
– Нет!
Павел Сергеевич обвел лихорадочным взором кухню и, заметив притулившийся на подоконнике потрепанный календарь, вцепился в него. Судорожными движениями пролистал его, потом с омерзением отшвырнул прочь, как дохлую крысу.
Скрип наверху повторился.
«Неужели я ошибся?!»
Покачиваясь, старик вышел из кухни. Свеча продолжала тихо гореть, постепенно расплавляясь. Когда хлопнула дверь, ворвавшийся на мгновение сквозняк заставил испуганно затрепетать оранжевый язычок пламени.
Свеча не погасла. Она продолжала гореть, и из окна кухни было видно, как старик, словно робот, прислонял к дому лестницу. Прислонял так, чтобы можно было подняться на чердак.
Лицо у него было белым как полотно.

Между тем территория садового товарищества «Залесье», где располагались дачи ребят, напоминала растревоженный муравейник.
Ирина Петровна, мать Николая, наведя порядок в залитой соседями квартире, решила позвонить сыну, чтобы сообщить о скором возвращении. Телефон Коли молчал. Вначале женщина не придала этому серьезного значения – сын часто уходил гулять без мобильника. Однако уже ближе к вечеру, вернувшись на дачу, ею овладело беспокойство – похоже, ее дети не приходили на обед. В ее телефонном справочнике был номер Светы, но абонент тоже оказался вне зоны доступа. Мысли, одна страшнее другой, уродливыми пауками неспешно заползали в сознание матери, шурша своими мохнатыми лапами.
Преисполненная самых дурных предчувствий, она позвонила мужу, и Евгений, помогавший приятелю в соседнем поселке строить баню, сразу же приехал. Родители все еще тешили себя слабой надеждой, что ребята просто загулялись на природе и с минуты на минуту будут дома. Но время шло, а никто из пропавших (к тому времени уже стало известно, что помимо их детей и Светланы исчезли Борис с Алексеем) так и не появился. Мобильники подростков продолжали хранить упорное молчание, и охваченные паникой родители забили тревогу.
Вскоре нашли первого свидетеля – водителя грузовика, который рано утром видел ребят у сгоревшей церкви. По его словам, все они были на велосипедах.
Наступило время ужина, а хороших новостей так и не было. Наконец нервы у Веры Александровны, матери Светланы, не выдержали, и она позвонила в полицию. Однако тут же выяснилось, что их участковый находится в больнице с переломом ноги, в связи с чем в «Залесье» направлен сотрудник из соседнего района. На это ушло еще полтора часа.
К тому времени, когда солнце уже скрылось за горизонтом, один из местных рыбаков наткнулся на велосипеды, сваленные в кучу на берегу реки. Рядом валялись телефоны ребят.

Сутулый и постоянно потеющий участковый сидел на поваленном дереве и, пыхтя, заканчивал составлять протокол. Рядом с ним стоял Олег Сергеевич, отец Бориса. Это был крупный мужчина лет сорока пяти, с квадратным подбородком и близко посаженными холодными глазами. На его массивной загорелой шее поблескивала серебряная цепь. Он беспрестанно похрустывал костяшками своих толстых пальцев, шагая взад-вперед, от участкового до велосипедов.
– Не мельтешите, – поморщился полицейский. – И так ничего не видно…
– Вы долго будете бумажки свои заполнять? – не выдержал Олег.
Участковый поднял голову, пристально посмотрел на него:
– Есть определенная процедура в таких случаях. Вы что, ждете, что я по лесу с фонарем буду бегать, искать ваших детей?!
Отец Бориса без труда выдержал взгляд участкового.
– И это слова полицейского? Мол, я тут протоколами занимаюсь, а там хоть гори все синим пламенем?!
Полицейский покачал головой. На его круглой и блестящей от пота физиономиии появилось скорбное выражение, присущее человеку, который постоянно подвергается незаслуженным обвинениям.
– Это проще всего, костерить полицию, – сказал он, продолжая писать. – А то, что я сорвался в чужой район на место происшествия, – на это всем наплевать.
– Послушайте, это все ваши внутренние дела! – воскликнула мать Светланы. – Чужой район, не чужой… Мы просто хотим найти своих детей!
– Сейчас уже темно, – сказал участковый, словно этот очевидный факт требовал дополнительного признания. – Все равно ничего не увидим. Я уже звонил в территориальное управление МЧС, вам выделят спасателей. Еще можно запросить солдат для поисков, – добавил он. – Тут неподалеку воинская часть дислоцирована. Было бы неплохо привлечь и водолазов.
– Водолазов? – дрогнувшим голосом переспросила Ирина Петровна.
– Велосипеды у реки, – пояснил участковый с таким видом, словно ему приходится общаться с непроходимой тупицей.
– Нет, они не утонули, – твердо заявил Евгений. – Где их одежда? И потом, так не бывает, чтобы все пятеро разом пошли на дно.
– Добровольно – вряд ли, – кивнул участковый.
– То есть? – уставился на него Олег Сергеевич.
– Что ж, буду говорить, как есть. Велосипеды свалены в кучу. Велосипеды и телефоны, больше ничего нет. Если они пошли купаться, где одежда? Это первое. Во-вторых, в этих местах очень плохое дно, ил и сплошные коряги, я знаю. В общем, место явно не предназначено для купания. Понимаете?
Ирина Петровна переглянулась с мужем.
– Вы… вы хотите сказать, что велосипеды и телефоны сюда кто-то подбросил? – охрипшим голосом спросила она.
– Во всяком случае, я не заметил никаких следов у воды. Если они купались, где следы? – пожал плечами участковый.
Все притихли.
– Велосипеды скорее всего привезли, – продолжил он, убирая ручку в нагрудный карман. – Как и телефоны. Кстати, это третий момент, почему молодежи тут не было. Все мобильники выключены. Зачем бы молодежь сознательно стала бы отключать свои телефоны?
– Вы заберете их с собой? – спросил Евгений, указывая на пакет в руках участкового.
– Да.
– Но если их включить, можно узнать, куда и кому звонили наши дети, – выдавила побледневшая Вера Александровна.
– На сотовых могли остаться следы. Я вызову дежурного криминалиста, он снимет отпечатки пальцев. Потом мы их обязательно включим.
Переваливась по-утиному из стороны в сторону, участковый направился к служебному автомобилю.
– Вы что, уходите? – растерянным голосом спросила Ирина Петровна.
– Да. Все, что мог сделать, я сделал. Заявления у вас приняли, объяснения взяты, свидетели опрошены. На носу ночь, поиски начнутся не ранее утра, потому что от меня больше ничего не зависит.
Он залез в салон машины и хлопнул дверью.
Родители молча смотрели на отъезжающий автомобиль.
– А ведь он прав, этот толстяк, – сказал Олег Сергеевич. – Они никогда сюда не ездили. Во всяком случае, Борька не говорил про это место.
Евгений подошел к велосипедам и присел на корточки.
– Между прочим, на них тоже могли остаться отпечатки пальцев, – заметил он.
– Надо что-то делать, – взмолилась Ирина Петровна, вцепившись в локоть мужа. – Женя, мы не можем ждать до утра!! Может, именно сейчас с ними происходит что-то ужасное!
– Я все понимаю, – мрачно отозвался Евгений.
– У меня есть четыре фонаря, – сказал Олег. – Если кому надо, я дам. Нужно прочесать округу. Кто-нибудь да должен был их увидеть! Женя! Я думаю, надо проверить станцию. И заодно автовокзал.
Евгений молчал, и Олег шагнул вперед, вглядывась в напряженное лицо мужчины:
– Ты чего?
Отец Николая кашлянул и медленно проговорил:
– Мой сын недавно интересовался одним из местных старожилов. Ира, помнишь, он рассказывал, как им какой-то старик помог в лесу? Когда Света ногу порезала?
– К чему ты клонишь?
– Толя работал участковым в этих краях. И он рассказывал, что с этим стариком связаны нехорошие истории. Наш Николай слышал этот разговор.
– Старик? – переспросил Олег, и глаза его сверкнули. – Так ведь и меня Борька про него расспрашивал. Я правильно понял, что речь идет о хозяине псарни? Как его там… Корнеев?
– Да, кажется, так, – подтвердил Евгений.
Мужчины переглянулись.
– Вы что, хотите сказать, что наши дети могли оказаться у него? – изменилась в лице Вера Александровна.
– Я ничего не хочу сказать, – сдержанно ответил Евгений. – Я просто размышляю вслух.
– Женя, пожалуйста, думай быстрее, – заговорила Ирина Петровна. – Куда они могли деться?! Боже мой… – Она закрыла ладонями рот и всхлипнула. – Где сейчас Анатолий? Он бы очень помог нам сейчас!
– Он в городе, – хмуро ответил Евгений. – Я уже звонил ему. Обещал приехать завтра, как только сможет.
Вдалеке послышался шум мотора, сверкнули фары, и вскоре на тропинке появилась черная «Нива». Хлопнула дверь, и наружу вышел высокий мужчина худощавого телосложения с глубокими залысинами. Это был Виталий Андреевич, отец Алексея.
– Новостей нет? – коротко спросил он.
– Поиски начнутся только утром, – раздосадованно ответил Олег.
– Моя жена разместила информацию в соцсетях. Мы связались с волонтерской организацией, они занимаются поисками пропавших без вести, – сказал Виталий. – Пока это все, что удалось сделать. Но пока они раскачаются, нам нельзя сидеть сложа руки.
– Никто и не призывает сидеть, Виталий, – сказал Олег. – Но прежде чем прочесывать лес, я предлагаю заехать кое к кому в гости. К одному любителю собак. Возражений нет?
Возражающих не нашлось.

Ночью Свете приснился странный сон. Будто Лена потихоньку слезла с кровати и долгое время стояла неподвижно, не сводя с нее глаз. Затем губы девочки растянулись в странной улыбке и… она исчезла. Просто растворилась в воздухе.
Проснувшись, Света подскочила в кровати и огляделась вокруг. Лены не было. Только скомканное одеяло и бант девочки, сиротливо валявшийся на полу.
Она кинулась к выключателю, не сразу вспомнив, что это бесполезно – старик отключил к комнате свет.
– Лена! – закричала Светлана. Залезла под кровать, проверила шкаф. Пусто. Она села на диван, тупо уставившись в сторону двери. Значит, пока она спала, приходил старик и забрал Колину сестру!
Пока ее мысли кружились в беспорядочном хороводе, в замочной скважине заскрежетал ключ. Дверь отворилась, на пороге замаячила сгорбленная фигура старика.
– Привет, детка, – проскрипел он. В его руках был поднос, на котором стояла тарелка с какой-то жидкостью и горящая свеча.
– Где… где она? Лена? – забормотала Света.
Тяжело волоча ноги, Корнеев прошаркал к дивану и сел рядом с испуганной девушкой, аккуратно поставив поднос на свои костлявые колени, и подмигнул ей:
– Она мне помогает по хозяйству. Из нее получится замечательная хозяюшка.
Света непроизвольно отодвинулась от Корнеева. Что-то в его поведении было ненормальным. Во всяком случае, в тот раз, когда старик приносил ведро для туалета, он выглядел совсем иначе, а сейчас откровенно пугал ее.
– На, покушай, – предложил Корнеев, двигая в сторону Светланы поднос. – Это окрошка. Твоя маленькая подружка все сделала сама.
Светлана начала есть. Окрошка была вкусной и сочной, но немного странноватой на вкус.
– Когда вы отпустите нас? – спросила она, когда тарелка опустела.
– Ты не доела, – заметил старик, указывая длинным узловатым пальцем.
Девушка недоуменно опустила голову. На дне тарелке лежал крохотный пальчик с нанизанным игрушечным колечком. Колечко было оранжевого цвета. Ее тело содрогнулось от рвотного спазма, и старик довольно захихикал.
– Я тебя обманул, – прокудахтал он. Трепетавшее пламя свечи играло бликами в его безумных глазах, мерцающих, словно кусочки слюды. – Это я  ее приготовил. Для тебя, детка.
Крик, наконец, прорвался наружу. Светлана кричала и кричала, в то время как ухмыляющееся лицо старика вдруг стало быстро увеличиваться в размерах и…
Она открыла глаза, чувствуя, как кто-то робко тормошит ее за плечо.
– Света! Света, не кричи! – раздался в темноте испуганный голос Лены. – А то я боюсь!
Девушка села в кровати, обняв ребенка.
– Боже… какое счастье, что это все сон, – прошептала она, гладя Лену по макушке. – Я тебя никому не отдам!
Девочка прижалась к ней.
– Света… Когда мы поедем домой? И где Коля?
– Родная, все будет хорошо…
– Я больше не хочу тут сидеть. Тут грязно и плохо пахнет, – захныкала девочка. – Здесь невкусная еда. Я боюсь этого злого деда. Мама и папа ждут нас дома! Они будут переживать! Они ведь ждут нас, правда? И тебя твои папа с мамой ждут!
– Конечно, ждут, малышка, – сказала Света, ощущая, как в горле застрял липкий комок. – Правда, у меня только одна мама… Но нам нужно немножко потерпеть.
– Совсем немножко? А сколько, Света? – с надеждой спросила Лена. – Минутку? Часик?
– Совсем немного. Но чуть-чуть больше часика. Давай еще поспим.
– Давай, – согласилась Лена, шмыгнув носом. – Только ты больше не кричи, ладно? А то мне страшно было.
– Не буду, – пообещала Света.
«По крайней мере, я постараюсь», – угрюмо подумала она.
Вскоре Лена отвернулась к стенке и засопела. К Светлане сон не шел. Все мысли девушки были заняты лихорадочным поиском выхода из создавшегося положения. К сожалению, выбор был невелик. Обмануть старика? Как? Попробовать напасть на него? Но в комнате не осталось ничего такого, что можно было бы использовать в качестве оружия! И что она могла сделать, пятнадцатилетняя школьница?
Они ведь ждут нас, правда? Папа и мама? 
Голос Лены полоснул по сердцу, словно скальпель, и ей стоило неимоверных усилий, чтобы не разрыдаться.
«У нас все получится, – мысленно проговорила Светлана. – И мы выберемся отсюда».

Дверца чердака со скрипом открылась, и наружу вылез старик. Осторожно ступая на перекладины полусгнившей лестницы, он, вздыхая, начал спускаться вниз. Луна, высвободившаяся из-за туч, поблескивала на чернильном небе серебряной монетой. Павел Сергеевич на мгновение задержал взгляд на своей тени, которую отбрасывала на стену старой избы его сухопарая фигура, внезапно подумал о безликом призраке, сотканном из ночных грез, который прямо сейчас исчезнет в прохладном лунном свете.
– Что я, что моя тень – все одно, – отрешенно проговорил Корнеев. – В общем-то как и вся моя жизнь.
Он спустился вниз, отряхнул выпачканные в пыли руки. Бросил взгляд на сонно ворочавшихся в клетке собак и направился к дому. Уже собрался открыть дверь, как вдруг за воротами раздался хриплый лай. Старик выпрямился. Что-то встревожило собак, привязанных снаружи.
Кто там? Ночной зверек? Или… гости?

Около четырех утра к домовладению Корнеева подъехали два автомобиля – бежевая «Тойота Камри» и черная «Нива». Из машин вышла небольшая группа людей – родные и родственники исчезнувших ребят, всего девять человек. Виталий Андреевич, отец Алексея, выпустил из машины белого лабрадора. В руках мужчина держал пакет, из которого достал скомканную футболку. Пес мгновенно оказался у его ног.
– Ищи, Дилма! Ищи Лешку! Давай! – напутствовал Виталий собаку.
– Не рановато ли? – робко спросила Вера Александровна. – Четыре утра, этот Корнеев спит еще.
– Не рановато, – резко ответил Олег Сергеевич. – Мы к нему не за солью зашли. Поспит потом, после разговора с нами. Он обернулся к Виталию: – Ну, что там?
Мужчина не успел ничего ответить, так как лабрадор, гавкнув, неожиданно опрометью кинулся к воротам. Спотыкаясь, отец Алексея бросился за питомцем.
Никто из взрослых не видел, как привязанные у ворот собаки начали медленно подниматься, настороженно всматриваясь в группу людей.
– К воротам пойдут только родители, – распорядился отец Бориса. – Вера, идем!
В следующее мгновение предрассветный воздух взорвался оглушительным лаем, и он замер.
– Все нормально, – раздался голос Виталия. – Это просто собаки, и они на привязи. Дилма, рядом! – прикрикнул он на лабрадора, который, прижав уши, угрожающе рычал.
К воротам с опаской приблизились Евгений с женой Ириной, Олег и мать Светланы.
– Ух ты, какие мы грозные, – пробормотал отец Бориса, разглядывая лающих собак. – Что ж это, старикан охрану выставил?
Олег говорил спокойно, даже вызывающе, но в глазах его промелькнула тревога. Он даже не подозревал, что буквально сутки назад его сын с приятелями точно так же стоял перед воротами старика.
– Мужики, Дилма, кажется, взяла след, – сказал нерешительно Виталий.
Евгений недоверчиво покосился на лабрадора, который яростно лаял на рычавшую в ответ громадную дворнягу. Затем подошел к воротам и нажал на звонок.
– Вряд ли он работает, – сказала Ирина Петровна. – Что-то не слышно ничего.
Евгений подождал немного, затем трижды с силой ударил ногой в ворота. Собаки словно ждали этого, как некий сигнал, и залаяли с удвоенной силой.
– Что будем делать, если он не откроет? – спросил Виталий. – Среди нас нет представителей полиции. Максимум, что мы можем…
– Что надо? – раздался за воротами глухой голос, и отец Алексея моментально умолк. Удивительное дело, но тут же притихли и собаки. Будто дирижер властно махнул палочкой, и весь оркестр застыл в напряженном ожидании.
– Повторяю, что надо? – повторил голос, и на этот раз в нем сквозило неприкрытое раздражение.
Первым опомнился Евгений.
– Извините за ранний визит, – начал он, – но у нас несчастье – наши дети потерялись. Четверо подростков и одна совсем маленькая девочка. На берегу реки были найдены…
– Я ничего об этом не знаю, – перебил его Корнеев. – Уходите!
Родители обменялись озадаченными взглядами.
– Послушайте, может, вы что-то видели? – заговорила Ирина Петровна. – Они могли кататься на велосипедах в этих местах!
– Вы плохо слышали? Я никого не видел. Оставьте меня в покое! Вы разбудили мою мать. Она инвалид, и ей нужен покой.
– Наша собака учуяла запах моего сына, – внезапно подал голос Виталий Андреевич. – Можете это как-то пояснить?
За воротами раздался хриплый смех, больше напоминающий карканье:
– Да мне плевать, что там кто учуял. У меня у самого полно собак. У некоторых из них течки. Может, ваш пес на это повелся?
Лицо Виталия покрылось пятнами.
– Послушайте… – начал он возмущенно, но его решительно отодвинул в сторону Олег. Шагнув вплотную в двери, он с силой ударил кулаком в дверь с облупившейся краской:
– Раз уж мы здесь, откройте дверь. Нужно поговорить.
– Я говорю вам в последний раз – уходите. Мне нечего вам сказать, – последовал ответ. – Если у вас есть претензии – обращайтесь в полицию.
– И мы обязательно это сделаем! – не владея собой, выпалила Ирина Петровна.
– Да ради бога, – равнодушно отозвался Корнеев. – Мне нет никакого дела до ваших детей. Я не нарушаю законов. А вы ломитесь ко мне на участок. И если вы не уберетесь через минуту, я спущу собак.
– Эй, ты! – взорвался Олег, потеряв терпение. – Если ты ничего не сделал, то почему не открываешь дверь?! Боишься?! Значит, рыльце в пушку?!
Он хотел еще раз ударить по воротам, но на его плечо легла рука Веры Александровны.
– Подождите, Олег, – тихо сказала она, и отец Бориса изумленно оглянулся. – Позвольте мне.
Олег молча посторонился.
– Послушайте, пожалуйста, – проговорила мать Светланы. – Моя дочь Светлана рассказала, как вы помогли ей там, в лесу. Помните? Она серьезно поранила ногу, и вы очень помогли ей. Простите, что мы не смогли отблагодарить вас.
– Мне ничего не нужно, – помолчав, сухо бросил старик.
– Все равно огромное вам спасибо. Вы сделали доброе дело. И мы верим, что вы добрый и хороший человек. Ради всех святых, я умоляю вас! Вспомните, может, вам все-таки попадались вчера на глаза наши дети? Они все время были в одной компании.
За забором наступило тягостное молчание.
Вера Александровна стояла как каменное изваяние, она боялась даже вздохнуть.
– Сожалею, но я на самом деле не видел ваших ребят, – наконец с усилием выдавил Корнеев. – Я надеюсь, они найдутся. А теперь мне нужно идти. Удачи вам!
За воротами послышался шелест травы. Старик ушел.
Олег обескураженно посмотрел на мать Светланы:
– Ну что, добились ответа? Нас по-любому послали, только в более эстетической форме!
– Надо ехать в полицию, – заявил Виталий, беря рычащую Дилму за ошейник. – Тут все равно делать нечего. Пускай сюда наряд с овчарками приедет!
– Женя, но как же так? – растерянно произнесла Ирина Петровна. – Что же нам делать?! Боже мой… – Из глаз женщины вновь хлынули слезы.
– Едем, – обнял ее Евгений. – Все равно сейчас мы ничего не сделаем. Мы действительно не имеем права ломиться на участок этого старика. И нам нужно хоть пару часов поспать, иначе от нас не будет никакого толку.
– Ты что, сошел с ума! – закричала Ирина Петровна. – О каком сне ты говоришь?! Наши дети пропали!!
– Я знаю и переживаю не меньше, чем ты, – как можно мягче проговорил Евгений. – Но если мы не отдохнем, у нас не будет сил искать наших ребят.
Обратную дорогу никто из них не проронил ни слова.
На развилке машины остановились. Из «Тойоты» вышел отец Бориса и махнул рукой Евгению, чтобы тот вышел наружу. Помедлив, мужчина открыл дверь и вылез из салона «Нивы».
– Что скажешь, Женя? – спросил Олег.
– Мутное дело. И много вопросов.
– Ты не говори загадками. Ницше выискался, понимаешь, – сердито прервал его Олег. – Я думаю, что наши парни у этого чокнутого собачника. Как считаешь?
– Я считаю, его дом нужно обыскать, – сказал Евгений. – Только не знаю, как убедить в этом полицию. Наши подозрения их не устроят, им нужны факты и доказательства.
– Пока ты будешь убеждать ментов, из наших детей сделают фарш, – процедил отец Бориса. – Я слышал про этого психа. Жаль, что его до сих пор в дурдом не упекли. Так что бери своего соседа Толю, и идем к Корнееву. Я из него душу вытрясу.
– Не впутывай сюда Толю.
– Женя, он бывший мент, – усмехнулся Олег. – И, как я понял, тоже недолюбливает этого старика. Так что он нам нужен. А вот официальные власти сюда бесполезно вмешивать, как я уже говорил выше. Кстати, Виталия брать не будем, я специально только тебя одного позвал. «Ботаники» здесь не нужны, он только все испортит.
Евгений непроизвольно бросил взгляд на «Ниву», где сидела плачущая жена. Он знал, что в ее руках сейчас крошечная иконка, чуть больше спичечного коробка, с которой она никогда не расставалась. И наверняка сейчас она ее судорожно сжимала, моля всех святых, чтобы Коля с Леночкой нашлись.
– Ну, так что? Ты со мной? – нетерпеливо спросил Олег.
– Да, – тихо произнес Евгений.

На самом деле Павел Сергеевич никуда не отходил от ворот. Затаив дыхание, он слушал, что происходило за забором. Лишь когда до его слуха донесся звук отъезжающих машин, из горла старика вырвался вздох облегчения. Однако его лицо продолжало оставаться напряженным.
Хлопот прибавилось. Он подозревал, что родители этих малолеток рано или поздно выйдут на него, но не ожидал, что это произойдет так скоро. Да, их приезд оказался для него неприятным сюрпризом.
«Может, гостей следовало бы пустить внутрь?» – подумал Павел Сергеевич и тут же сам себе ответил вслух:
– Хрена с два! Что случись – я один. К тому же в доме девчонки…
Он еще некоторое время постоял, задумчиво потирая заросший щетиной подбородок, затем зашагал к клеткам. Открыв их, сел в «Соболь» и повернул ключ зажигания. Пока машина грелась, открыл ворота. Между тем собаки разбрелись по участку. Многие из них жалобно поскуливали, и Корнеев с удовлетоврением кивал седой головой.
Они проголодались. Это просто замечательно.
Он не боялся, что назойливые гости, которых он только что спровадил, вернутся в его отсутствие. Они сейчас в полной растерянности, и наверняка у них нет полного понимания ситуации, как и единого плана действий. Но в том, что родители пропавших сорванцов вернутся, старик не сомневался.
Возможно, это будет вечером, а может, ночью.
И Павел Сергеевич должен в лепешку разбиться, но закончить все дела за предстоящий день.
Потому что этот день будет последним, когда он тут находится.
Он и бесконечно дорогой его сердцу человек.
Через несколько минут запыленный «Соболь», чихая и кашляя изношенным двигателем, выехал с участка.

Примерно в это же время в колодце раздались истошные вопли. Кричал Алексей.
Разбуженные от крика Боря и Николай сонно продирали глаза, с трудом соображая, почему вокруг так темно.
– Заткнись! – наконец в бешенстве выпалил Борис, окончательно придя в себя. – Опять твои штучки, придурок!!
– Пож… пожалуйста… помогите!! – заливаясь слезами, ревел Алекс. – На помощь!! Мы все сдохнем тут!!!
Отчаянно матерясь, Борис подполз к катающемуся на замызганных матах юноше и наугад ударил ногой. Удар пришелся в лицо, ботинок разбил бровь Алексея. Очки с него слетели, из рассеченной брови заструилась кровь, но Алекс словно не замечал этого, продолжая биться в истерике.
– Ты что, не слышал?! – рассвирипел Боря. Он схватил за волосы визжащего приятеля, намереваясь приложить его лицом к бетонной стенке, но неожиданно почувствовал, как его локти были крепко стиснуты чьими-то сильными пальцами.
– Угомонись! – гаркнул Николай ему прямо в ухо. – Отпусти его!
– Вы что, сговорились, что ли? – зашипел Борис. – Колич, отпусти! У него припадок. По ходу, наш Алекс свихнулся!
– Оставь его, – приказал Коля.
С огромной неохотой Борис разжал пальцы, и Алекс мешком рухнул на пол, поджав под себя ноги. Крики прекратились, теперь он лишь жалобно подвывал, размазывая по лицу слезы и кровь. Николай сел рядом с ним и хрипло проговорил:
– Алекс, возьми себя в руки. Держись! Ты же мужик, в конце концов, а не сопля какая-нибудь.
– Ошибаешься, – желчно усмехнулся Борис. – Он сопля. Еще какая!
– Коля… я так больше не могу… – прошептал Алексей, вцепившись трясущимися руками в Николая. – Она мне приснилась! Понимаешь? Приснилась, а я думал, что это наяву!! Коля, она меня забрала к себе! Забрала, чтобы сожрать! – Он снова зарыдал.
– Кто тебя забрал? – как можно мягче спросил Коля.
– Она, мать старика, – сквозь слезы проговорил Алексей. – Спустилась к нам по веревке, как паук, и сцапала меня, а старик ее наверх вытащил. Вместе со мной… Парни, у меня кружится голова и тошнит. Я больше не могу тут находиться, – прошептал он. – У меня… у меня что-то в легких… очень трудно дышать, я задыхаюсь… у меня ведь раньше астма была… не долечили…
– Алекс, нам всем хреново, – мрачно заметил Коля. – Нужно держаться.
– Нас никто не найдет, – сказал Алексей, и, к изумлению ребят, его голос на этот раз прозвучал почти спокойно. Голос человека, смирившегося со своей участью. – Никто и никогда не сунется сюда. А если сунутся, старик пристрелит их. И будет убивать каждого, кто будет приходить к нему.
– Не говори ерунды, – уставшим голосом произнес Николай. – В конце концов, вспомни хотя бы сказку про лягушек и сметану.
– Угу, – снова влез в разговор Борис. – Одна сдохла сразу, а вторая месила сметану лапками и сдохла сильно уставшей. Охрененный выбор!
– Борец, я очень прошу тебя! Пожалуйста, не нагнетай, – сквозь зубы проговорил Коля. – Не зли меня. Хорошо?
Борис что-то неразборчиво буркнул в ответ.
– Мне страшно, – выдохнул Алекс. – Мне очень страшно. Я не хочу умирать. Я… – Он запнулся, будто вспоминая о чем-то, и продолжил: – …недавно одну книгу читал, там, как пример, притча приводилась… Запомнил я ее.
– На фиг притчи. Их шизанутые монахи придумывают, – сказал Боря. – Толку от них. Я…
– Заткнись! – оборвал его Николай. – И что за притча?
– Один человек совершил преступление, – начал Алексей. – И король предложил ему на выбор – виселица или тайная комната. Тот посмотрел на дверь, ведущую в комнату… Она была черной, старой, покрытой паутиной. А рядом с дверью стоял палач и хохотал. Человек испугался и выбрал виселицу. Когда его голова была уже в петле, он спросил: «А что все-таки в той комнате? Я все равно умру, так скажите перед смертью!» Тогда король подошел к нему и сказал на ухо: «Там выход на улицу. Там свобода. Но люди так боятся неизвестности, что выбирают смерть…»
– Фигня! Все это философская фигня, – фыркнул Борис.
– И знаете что? – будто не слыша приятеля, произнес Алекс. – Когда мы вчера спускались с чердака и я первым… первым увидел этого старика, я почему-то подумал про этого палача. Этот старик – палач возле тайной комнаты. И его комната – там, наверху. Этот чердак. Вот только что там ждало бы нас?!
– Ты сбрендил, Алекс, – с презрением сказал Борис. – Совсем тю-тю!
Некоторое время никто из них не проронил ни слова.
– Давайте попробуем встать друг другу на плечи, – неожиданно предложил Николай. – Может, попробуем дотянуться до самого верха?
– Вряд ли, – покачал головой Боря. – К тому же на кого ты собрался вставать? На Алекса?
– Он может залезть на нас.
– А кто будет внизу? – усмехнулся Боря. – Я?
– Ты.
– С какого перепугу?
– Потому что ты самый крепкий, Борец, – терпеливо пояснил Николай, мысленно приказывая держать себя в руках и не накостылять этому самоуверенному недоумку. – Потому что я под вами свалюсь – моей ноге все хуже и хуже.
– Я не смогу залезть на вас, – испуганно пробормотал Алекс.
– Сможешь. И залезешь, – отчеканил Коля. – Борец! Тебе придется встать у стены. Алекса я посажу на шею. Потом попробую подняться к тебе на плечи, а ты будешь держаться за стену и постепенно выпрямляться.
– У нас ни фига не выйдет, – отозвался Боря.
– Давай попробуем. У нас что, есть выбор?
– Уговорили, – хмыкнул Борис и присел на корточки, чуть подавшись вперед. – Давайте!
Коля коснулся рукой его широкой спины и обернулся к Алексею:
– Алекс, иди сюда.
– Я не смогу, – испуганно проблеял парень. – Я ничего не вижу. Мои очки… они окончательно сломались.
– Тебе не нужны очки, – мягко сказал Николай. – Ты просто держись как можно крепче за меня. Понимаешь?
– Понимаю, – смирившись, ответил Алекс.
– Я присел. Давай.
Николай почувствовал, как в его плечи вцепились тонкие пальцы, и над самым ухом раздалось прерывисто-жаркое дыхание подростка. Наконец Алексею удалось взгромоздиться на шею Коли.
– Есть…
– Хорошо. Теперь Борец. Приготовься, – предупредил Николай. Покачиваясь, он уперся руками в холодную стену и начал осторожно заносить ногу на плечо Бориса. – Держи меня за щиколотки, иначе мы все грохнемся!
Боря стиснул пальцами ноги Николая и, сопя от натуги, начал медленно выпрямляться.
– Упирайся ногами! Чуть назад! – крикнул Коля, чувствуя, как дрожит под ногами тело Бориса.
– Без… сопливых… обойдусь, – прохрипел тот.
Николай с надеждой смотрел вверх. Теперь, когда у них появилась цель, расстояние до верха колодца стало казаться ему совершенно несерьезным. Ну, метра полтора, не больше… Сейчас еще Алекс встанет во весь рост…
Мысли о том, что дно колодца наглухо заколочено досками, парень решительно оттеснял в сторону. Главное – дотянуться, а там видно будет.
– Все, – раздался снизу напряженный голос Бориса. – Что там видно?
– Ты полностью выпрямился? – на всякий случай уточнил Коля.
– Нет, обратно лег, тараканов тут считаю! Щас взлечу вместе с вами! – в свойственной ему манере заорал Борис. – Что там наверху? Или Алекс уснул там?!
– Алекс! Попытайся встать мне на плечи, – заговорил Николай.
Кряхтя и что-то бормоча под нос, Алекс принялся поднимать ногу, чтобы упереть ступню на плечо Николая.
– Быстрее там! – раздраженно крикнул Борис. – Думаете, легко так стоять?!
Наконец Алексею удалось выпрямиться во весь рост. Он вытянул руки, но дрожащие растопыренные пальцы лишь в отчаянии хватали пустоту. До верха колодца оставалось еще не менее полутора метра.
– Колич… не могу… еще очень высоко, – задыхаясь, проговорил он.
– Ты уверен? – сглотнув вязкий комок, спросил Коля.
– Да.
– Слезайте вниз, скалолазы хреновы! – выругавшись, потребовал Борис. – Вы мне все кости переломаете!
Николай вздохнул. Робкая надежда, теплившаяся едва мигающим угольком в его душе, бесповоротно угасла.
– Не вышло, – прошептал он. И чуть громче добавил: – Алекс, будь осторожен. Опускаемся вниз.
– Эй… эй, парни! – неожиданно заговорил Алексей.
– Что там? – насторожился Коля.
– Тут… слушайте, тут решетка! Прямо в стене, напротив меня! – возбужденно воскликнул Алексей. Он вцепился в стальные прутья и начал трясти их.
– Что вы там нашли, мать вашу?! – завопил Боря. – Я больше не выдержу!
– Борец, тут какой-то лаз! В стене решетка! – крикнул Алексей. Он попытался просунуть скозь прутья руку, и его грязные пальцы нащупали увесистый замок.
– Там что-нибудь видно? – с надеждой спросил Николай.
– Нет. Такая же чернота, как и здесь. Но… оттуда идет поток воздуха. Поэтому тут воздух чище! И раз этот лаз тут есть, значит, по нему кто-то передвигается, – заключил Алексей.
– Эй, придурки, я больше не могу вас держать, – предупредил Борис. – Приготовьтесь, сейчас будем падать.
В следующее мгновение опора из-под ног Николая резко ушла вниз, и они с Алексеем рухнули на маты.
– Извините, – хмыкнул Борис, потирая шею. – Я не специально.
Николай, морщась от болезненного жжения в ноге, сел.
– Так что там? – спросил Борис.
– Похоже, сюда ведет какой-то тоннель, – предположил Коля. – Интересно, зачем он нужен?
– Очень просто, – сиплым голосом ответил Алекс. – Наверху – ловушка. А лаз для того, чтобы забирать.
– Кого забирать?! – насупился Боря.
– Дурак ты, Борец, – махнул рукой Алексей. – Все равно ничего не догоняешь…
– Угу. Ты еще про мать старика скажи, которая на веревке за тобой спускалась, – ухмыльнулся тот.
Алекс закашлялся.
Коля устало ждал, когда приступ пройдет, но он все никак не заканчивался. Борис рявкнул, чтобы Алекс заткнулся, на что Николай посоветовал ему самому захлопнуть пасть.
Кашель Алексея не стихал.
Ребята продолжали огрызаться друг на друга, не заметив, как Алекс упал на спину, забившись в судорогах. А вскоре у него изо рта пошла пена.

Около семи утра обшарпанный «Соболь» остановился у ворот участка Корнеева. Павел Сергеевич вышел из автомобиля и захлопнул дверь. Прежде чем открыть ворота, он мельком глянул на валявшихся в траве собак.
– Потерпите, ребятишки, – потрепал он за ухом Дельту. По старой привычке его пальцы прошлись по коже животного, особенно там, где она была нежная и тонкая. Старику даже необязательно было смотреть, он уже безошибочно определил, что на псине как минимум три клеща. Но он все же взглянул. Потому что клещи, как показала жизнь, бывают разными…
Однако беглый осмотр не принес ничего нового, и старик вздохнул. Пожалуй, пора бросать эту затею. Прошло столько лет, а все его усилия напрасны.
Загнав машину на территорию участка, Корнеев закрыл ворота и озабоченно посмотрел на слоняющихся по участку собак. Пожалуй, уже нет смысла их запирать, потому что все закончится этим вечером. Главное, чтобы он успел уехать до нового визита нежданных гостей, хотя психологически Павел Сергеевич уже был готов к этому. Взгляд его остановился на рыжей лохматой псине.
– Галл, иди сюда! – скомандовал старик.
Собака нехотя приподняла морду. В гноящихся глазах отобразилось усталое недоумение.
– Ко мне, Галл! – повысил голос Корнеев, и пес поплелся к хозяину. Он жалобно тявкнул, ткнувшись липкой мордой в колено старика, прося есть.
– Идем со мной!
Жесткие пальцы Павла Сергеевича с силой вцепились в загривок собаки, и, не обращая внимания на жалобное подвывание пса, он потащил его к лестнице, ведущей на чердак. Остальные псины взирали на происходящее с молчаливым укором. Некоторые из них, ослабевшие от болезней и голода, с трудом держались на ногах.
– Вперед! – приказал старик, и собака беспрекословно подчинилась. Вскоре они скрылись на чердаке.

Через некоторое время Корнеев спустился вниз и сразу понял, что настроение собак изменилось. Теперь вместо изможденной пассивности и тоски в их глазах мерцала глухая неприязнь и… голод. Животные нервно переступали лапами по донельзя загаженной траве, бросая на него короткие злые взгляды.
Иссиня-черный пес с рваным ухом потрусил к старику. Верхняя губа задралась, с влажных зубов капала слюна. Павел Сергеевич остановился, разглядывая собаку в упор, и процедил:
– Хальт!
Собака трусливо отпрянула назад.
«Они меня больше не боятся», – пытаясь сохранить спокойствие, подумал старик, слышал, как его сердце торопливо выстукивает отчаянную дробь. – Еще немного, и вся эта стая бросится на меня».
Он подошел к кузову «Соболя», открыл дверцы. Все его движения были четкими и размеренными, Павел Сергеевич даже начал насвистывать какой-то мотивчик.
Собаки должны знать своего хозяина. Знать, уважать и бояться.  В противном случае, дай он слабину, от него останутся рожки да ножки.
Когда кузов был открыт, старик выволок наружу бесчувственное тело незнакомого мужчины и, ухватившись за его ноги, обутые в запылившиеся разбитые сандалии, поволок в дом. Втащив тело на кухню, он куда-то ушел. А когда вернулся, в одной руке у него была свежая одежда, в другой – крошечная стеклянная ампула. Одежду он положил на подоконник. Достав с полки початую бутылку водки, открыл пробку, после чего, отломив кончик ампулы, осторожно влил внутрь ее содержимое. Поднял бутылку, слегка поболтал и поставил на стол. Взвившаяся с донышка емкости змейка пузырьков быстро улеглась.
– Ну, а теперь пора просыпаться, – пробормотал Корнеев.
Преодолевая брезгливость, он посмотрел на своего неряшливого «гостя». Судя по всему, мужчина, которого он приволок в дом, относился к лицам без определенного места жительства. Засаленные, мятые брюки и заскорузлая от пота и грязи рубашка неопределенного цвета, а также вышеупомянутые сандалии настойчиво просились на свалку. Одутловато-немытое лицо в ссадинах, под правым глазом пропойцы багровел лиловый синяк. В жидких клочках волос застряли травинки и прочий мусор, ногти на исцарапанных руках были забиты грязью.
Наклонившись к мужчине, Павел Сергеевич схватил его за шиворот и бесцеремонно затряс:
– Але, гараж! Подъем!
Опухшие веки бомжа слегка открылись.
Корнеев отвесил забулдыге хлесткую пощечину. Глазные щелки увеличились, и на хозяина дома бессмысленно уставились два мутных зрачка.
– Ты кто? – прохрипел бродяга, с трудом ворочая языком.
– Я твой ангел, – усмехнулся Корнеев. – Давай, поднимайся!
Несколько секунд бомж пялился на старика ничего не соображающим взглядом, потом коротко изрек:
– Пошел на хер.
Павел Сергеевич лишь снисходительно улыбнулся. Ухватившись за уши забулдыги, давно не видевшие мыла, он резко притянул его к себе:
– Ты не понял? Поднимайся!
– Пусти! Ты че? – начал канючить бомж.
– Вставай, или я оторву тебе уши.
Матерясь и охая, незнакомец встал на карачки, долго тряс нечесаной головой, затем с огромным трудом взгромоздился на табуретку.
– Ты кто? – снова полюбопытствовал он, вглядываясь в старика.
– Я – твой спаситель, болван, – сказал Павел Сергеевич. – Ты валялся прямо на разделительной полосе, пьяный вусмерть. Хорошо, я тебя увидел, иначе по тебе проехался бы какой-нибудь бензовоз, и от тебя на трассе осталась бы вонючая клякса.
– Вонючая? – тупо переспросил бродяга.
– Именно. От тебя воняет хуже некуда, – подтвердил Павел Сергеевич.
Мужчина потрогал затылок и болезненно скривился:
– У меня голова болит.
«Еще бы. Это ведь я тебя пару часов назад оглушил», – с удовлетворением подумал Корнеев и указал на одежду, аккуратно сложенную на подоконнике.
– Переодевайся.
– Это чевой-то? – скосив взгляд, с подозрением спросил бомж.
– Товой-то. Это штаны и рубашка, – терпеливо ответил Павел Сергеевич. – На твое тряпье смотреть противно. Переодевайся.
– Зачем?
– Потому что бессознательное тело сложно одевать, – пояснил старик. «Ровно, как и мертвое», – добавил он про себя.
– Чего?
– Так надо, – вздохнул Павел Сергеевич.
Бомж непонимающе оглядел себя с ног до головы, пытаясь въехать, что с его нынешним гардеробом не так.
– Давай, давай! – поторопил его Корнеев.
– Прямо здесь?
– А что, ты стесняешься? – в свою очередь, изумился старик. – Ты же не в военкомате!
– Аа… это, в душ не надо? – моргнув, спросил бродяга.
На лице Павла Сергеевича заиграла холодная улыбка:
– Нет, дружище. На этот раз обойдемся без душа.
Все еще ничего не понимая, мужчина принялся стаскивать с себя рубашку. За ней последовали брюки. Когда зловонное тряпье оказалось на полу, бомж вопросительно посмотрел на хозяина дома.
– Зачем это все?
Неожиданно его взгляд уткнулся в стоящую на столе бутылку, и опухшее лицо мгновенно оживилось. Павел Сергеевич проследил за взглядом пропойцы и успокаивающим тоном пояснил:
– Дружище, это все твое. Только одевайся скорее. Не обижайся, но созерцать тебя голого – удовольствие малоприятное.
Похоже, бомж ничего не понял из произнесенной фразы, теперь все его внимание было сосредоточено на вожделенном «пузыре». Не отрывая жадного взгляда от водки, он довольно ловко натянул на себя предложенные хозяином дома брюки и рубашку.
Павел Сергеевич одобрительно кивнул. Он с умиротворением смотрел на слегка преобразившегося маргинала, и со стороны могло показаться, что старик-отец провожает своего повзрослевшего сына на какое-то ответственное мероприятие.
– Пей! – коротко сказал он, придвигая к бомжу кружку.
– Вот спасибки, – ощерил бомж в гнилозубой улыбке рот. – А ты… Как тебя звать-то, спаситель?
– Это неважно.
Снаружи раздался злобный лай, и рука забулдыги, державшая бутылку, дрогнула. Он внимательно посмотрел в помутневшее от пыли окно и присвистнул:
– Хрена себе, сколько собак! Чего это у тебя? Собачьи бои устраиваешь?
– Вроде того, – не стал вдаваться в подробности Корнеев.
– Ладно, твое здоровье, дед!
Взяв кружку, бомж одним махом запрокинул ее в глотку. Крякнул, потерев тощую грудь, покрытую редкими клочками волос. На испитой ноздреватой физиономиии проступили багровые пятна.
– Хорошо…
Старик исподлобья наблюдал за ним. Еще минут пять, и этот зловонный кусок мяса, по недоразумению называвшийся человеком, уснет навсегда. Никчемый клочок жизни. Все, что в нем ценно, – циркулирующаяся по венам и сосудам кровь. Все остальное нужно срочно утилизировать.
– Так все-таки. Зачем тебе столько собак? – поинтересовался между тем незнакомец, почесывая нос, испещренный сеткой лопнувших капилляров.
– Мне нравятся собаки, – пожал плечами Павел Сергеевич. – И они помогают мне.
– Ну да, – неопределенно отозвался бомж. Он снова наполнил кружку. – Ты, кстати, сам не хочешь?
– Я не пью. Тем более по утрам, – пожал плечами Корнеев.
– Когда башка трещит, пить можно в любое время, – усмехнулся бродяга. – Слушай, а ты моих корешей не видел? Нас трое было. Я, Витька и Михалыч.
– Нет.
Лай на улице возобновился, и бомж с опаской повернул голову в сторону окна:
– Ты это… меня потом проводи, ладно, дед? А то эти шавки еще покусают.
– Ладно, дружище, – широко улыбнулся старик.
Бомж осушил кружку, вытер губы.
– У тебя пожрать, случаем, нет? – с надеждой спросил он. – Вчера только хлеб с майонезом был. Это на два литра-то!
– Нет. Могу предложить воду.
– Вода – херня, – философски заметил мужчина. Он потрогал засохшую болячку на щеке, нечаянно сковырнув корочку. Показалась свежая кровь, и бомж выматерился.
– У тебя плохая кровь, – вдруг сказал Павел Сергеевич. – Ты болен, дружище.
– Да и хрен с ним, – равнодушно бросил бомж. – Мы все чем-то болеем. Только не все знают, чем… чем именно.
Лицо алкоголика раскраснелось, язык стал заплетаться. Похоже, выпитой дозы оказалось достаточно, чтобы вернуть его в состояние, в котором он находился накануне вечером.
– У меня вот тут болит, – пожаловался он, начиная чесать шею, на которой темнел замусоленный клочок пластыря с отклеившимся краем. – Клещ, сука драная, укусил.
– Клещ? – Корнеев подался вперед, внимательно рассматривая слегка припухшую кожу.
– Мне кореша маслом подсолнечным намазали, так эта гнида ни фига не вылезла, еще глубже забралась, – объяснил бомж. – Я его ногтями вырвал, а башка осталась.
– Ну и дурак, – заключил Павел Сергеевич. – Его пинцетом нужно вытаскивать. Или ниточкой с петелькой на конце.
– Ха, скажешь тоже, ниточкой, – щербато заулыбался алкоголик, словно хозяин дома сообщил что-то забавное.
– Именно, ниточкой, – серьезно произнес Корнеев. – А вот масло лить на клеща бесполезно.
– Почему? – удивился бомж.
– Потому что от масла у клеща закупорятся органы дыхания. Он просто отрыгнет содержимое в ранку, и это только увеличит риск попадания в кровь инфекции.
– Ничо! – беспечно махнул рукой бродяга. – Щас еще накачу «беленькой», пущай эта зараза моей кровью подавится. Вмиг сдохнет.
– Это вряд ли. Клещи самые живучие организмы на Земле. Они выживали даже в вакууме, под воздействием луча электронного микроскопа. Представляешь?
У бомжа было такое выражение лица, словно старик заговорил с ним на латыни.
– И еще. Когда извлекаешь клеща, нужно обязательно осмотреть его на предмет наличия лапок. Количество ножек должно быть нечетным.
– Какого фига? – не понял бомж.
– Потому что хоботок от ножки ничем не отличается, – пояснил Корнеев. – По крайней мере, если под рукой нет микроскопа. Если число лапок четное – значит, жало осталось в теле. Топай в травмпункт, чтобы его вынуть, а заодно сделать укол. Если вовремя не сделать укол после укуса клеща, можно заразиться энцефалитом, – как бы между прочим проинформировал он.
Бомж наконец сфокусировал свой взор на старике, и лицо его посерьезнело.
– Че, правда?
– Абсолютно. Повезет – останешься жив. Нет – возможен паралич обеих рук или полная слепота. Иногда наступает смерть.
Бродяга погрузился в размышления.
– Может, в больничку сходить, провериться? – наконец спросил он.
– Можно. Хотя у тебя все равно кровь плохая. Я тебе точно говорю.
Бомж резко повернулся к старику, лицо его было настороженно-хмурым.
– Кровь плохая, говоришь? – растягивая слова, протянул он.
– Плохая, – с простодушным выражением лица подтвердил Корнеев.
– А я ведь знаю, кто ты, дед, – вдруг произнес бродяга.
– А я тебя – нет, – ответил Павел Сергеевич. – И если честно, мне неинтересно, кто ты.
– Я знаю, зачем тебе столько собак, – продолжал бомж. Его лицо из красного становилось багрово-свекольным.
– И зачем же?
– Витька, мой кореш, как-то говорил, что в здешних местах один чокнутый живет, собак разводит.
– Это преступление? Разводить собак? – тихо и мягко поинтересовался Корнеев.
– Из-за тебя люди пропадают, – с непоколебимой уверенностью заявил пропойца. – Говорят, ты девку какую-то убил.
– Говорят, кур доят, – засмеялся старик. – А они не доятся, – отсмеявшись, заметил он. – Знаешь, дружище, а я ведь мучился, когда вез тебя сюда. Места себе не находил, переживал. А теперь вот ты мне всю правду обо мне сказал, и я рад, что остановил свой выбор на тебе. И я буду спать спокойно.
– Выбор? На мне? – переспросил бомж. Его рука с кружкой застыла в воздухе. – Значит, ты правда убил ту девку?
Старик открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент наверху послышалась какая-то возня, затем что-то упало, и все стихло.
– Что там у тебя? – сдвинул брови бродяга.
Павел Сергеевич мазнул взглядом по часам. Пора бы уже заканчивать этот дешевый спектакль.
– Ты не допил свою водку, – напомнил он, ткнув пальцем в почти опустевшую бутылку.
– Это? – рассеянно спросил бомж. – Э, там все равно ни фига нет уже… Так кто у тебя наверху? Собаки?
– Собаки тоже есть.
Бродяга неуклюже потянулся к бутылке и долил остатки водки в кружку.
– Кстати… дерьмовая у тебя водяра, – захмелевшим голосом признался он. – Привкус у нее… как будто лекарство добавили.
– Ну… не совсем лекарство. Но кое-что там есть.
– Ты какой-то странный дед. Только не говори, что ты действительно своих собак человечиной кормишь.
– Собак – редко, – кивнул старик. – Но как раз сегодня у них будет ужин.
– Ха, ужин…
– Да. Из тебя.
Бомж вытаращил мутные глаза на старика.
– А ты что думал, дружище? – развел руками Корнеев. – Я ради этого специально два дня своих собак не кормил.
Видя, как губы хозяина дома медленно растягиваются в ухмылку, бродяга захохотал:
– Веселый ты, дед! Нда, ужин… Ужин из меня! Ха-ха!
– Именно ужин, – повторил старик без тени улыбки.
Лицо бомжа внезапно исказилось в ненависти, и он с воплем швырнул кружку в Корнеева:
– Сука!
Павел Сергеевич успел пригнуться, и кружка с гулким звоном ударилась об стену, отскочив на пол.
Бомж попытался встать с табуретки, но старик с удивительным для его возраста проворством метнулся к нему.
– Сиди спокойно, дружище, – прошептал он. Его крепкие пальцы обхватили бледную, в грязных разводах шею алкоголика и стиснули ее. Бомж захрипел. Пытаясь оттолкнуть старика ногами, он перевернул стол, и мужчины свалились на пол. Павел Сергеевич без труда преодолел сопротивление бродяги и уже намеревался свернуть ему шею, как вдруг остановился. Экспертиза наверняка определит, что позвонки были сломаны. Такой риск ему ни к чему.
Он выпустил шею и, прижимая тело бомжа к полу, молча надблюдал, как его движения становятся все более вялыми, а дыхание все реже и реже. Наконец его глаза закатились, и он утих.
Старик накрыл лицо забулдыги скатертью и торопливо вышел наружу.

– Колич? Колич, что это с ним? – испуганно бубнил Борис, при этом сам боясь сделать шаг к бьющемуся в припадке Алексу.
Коля опустился на колени, пытаясь в темноте нащупать лицо парня. Его пальцы угодили во что-то липкое и густое.
«Пена. Чертова пена. У него приступ?! – в ужасе подумал Николай. – Кажется, когда у человека приступ или припадок, ему нужно разжать зубы, чтобы он не проглотил язык. Но они в колодце, и ничего подходящего, вроде ложки или палки, здесь и в помине нет.
– Помоги мне подержать его! – крикнул он Борису.
Спотыкаясь, Боря обошел извивающееся тело Алекса, встав у его головы. Николай тем временем торопливо снимал с себя ремень. Когда все было готово, он на ощупь просунул пряжку в рот Алексею. Тело мальчика продолжали сотрясать конвульсии, изо рта вырывалось нечленораздельное мычание, руки остервенело хлопали по матам, как у побежденного борца, к которому применили болезненный прием.
– Все будет хорошо. Все… хорошо, – шептал Коля, гладя влажные от пота волосы друга.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Алекс перестал дергаться и обмяк.
– Коль, Коля, – прошептал он, вытягивая вперед дрожащие руки. – Где ты? Я не вижу тебя!
– Я рядом.
– Я боюсь, Коля!
– Я держу тебя. Дай руку, – сказал Николай и обхватил узкую ладонь парня. Она была влажной и прохладной.
– Не отдавайте меня ей, Коля, – едва слышно проговорил Алекс. – Не отдавайте. Я не хочу, чтобы меня забирали…
– Мы тебя не отдадим, – пообещал Николай.
– Ну? Как он? – глухо спросил Борис.
– Если его не вытащить наверх, он скоро умрет, – глубоко вздохнул Николай.
Борис издал невнятный звук, будто намеревался о чем-то спросить, но в последнюю секунду раздумал.
– И… часто у него такое? – все же после паузы спросил он.
– Не знаю. Я такое впервые вижу.
– Он говорил, что у него астма, – вспомнил Борис.
– Может быть. Сейчас-то какая разница.
В тягостном молчании лениво потекли минуты. Первым снова заговорил Боря:
– Он жив?
Николай осторожно дотронулся до впалой груди Алексея:
– Вроде дышит.
– Если он умрет, что мы будем делать?
Коля долго не отвечал, и Борис напряженным голосом повторил вопрос.
– Ничего мы не будем делать. Вот так, – ответил Николай. – Нам остается только ждать.
– Чего ждать? – зашипел Боря, приблизив к нему свое лицо.
– Выбор небольшой. Или старик нас вытащит, или мы здесь подохнем.
– Нет! – закричал Борис.
– Ну, может, нас все-таки найдут, – устало проговорил Коля. – Это третий вариант. Но почему-то он кажется мне нереальным.
Борис отпрянул, будто увидел привидение.
– Я не хочу тут сдыхать! – проскрежетал он. – Слышите? НЕ ХОЧУ!! – И, задрав голову, принялся колотить руками по стенке: – Слышите, вы, уроды? Ты, гребаный старик!! Сучий выродок! Вытащи нас отсюда, паскуда!!!
– Прекрати! – раздраженно сказал Николай. – Не трать силы. Это все… бесполезно.
Однако Борис продолжал в исступлении бить кулаками по внутренней поверхности колодца, пока на содранных костяшках не выступила кровь.
– Я все знаю, – тяжело дыша, сказал он, плюхаясь рядом с Николаем. – Я все понял. Этот старик нашел наших предков и потребовал, как его…
– Выкуп, – безучастно подсказал Коля.
– Да, именно, выкуп! – оживился Боря, словно воодушевленный подсказкой приятеля. – И сейчас они едут за нами. Вместе с ментами и спасателями!
– Наверное, – кивнул Николай. – Наверное, так и есть. И нас скоро спасут. – Он протянул руку, подушечки пальцев коснулись лица Алексея. Оно было теплым, губы юноши слабо шевелились, и Коля, вздохнув с облегчением, позвал: – Борец!
– Че те надо? – разозлился Борис. – Борец, Борец… Огурец, твою мать! Колич… ты меня уже достал. Скажи еще что-нибудь… размажу по стенке…
– Я хотел задать тебе вопрос, – продолжил Коля. – Почему в тебе столько злости? Почему ты всегда ищешь, на ком бы выместить свое хреновое настроение? Ты ведь не такой. А стараешься казаться каким-то уродом. Ты думаешь… что становишься от этого круче? А? Почему?
Наступило молчание.
Собственно, Николай не ждал ответа от парня. Действительно, зачем ему его признания?
Но через некоторое время Борис заговорил:
– Хочешь знать правду, Колич? Что ж… Наверное, ты первый, кому я это скажу. Тебя когда-нибудь били в детстве? Меня – да. Причем с первого класса. Я был слабаком и слюнтяем. Мой первый отец был таким же. И умер он как слюнтяй – от сердечного приступа. Со сраной газеткой в руках, на кухне, за столом. Хотя ему всего тридцать пять было. И тогда пришел Олег, мой отчим. Он всегда любил мою мать. И я… полюбил его. Полюбил и зауважал. Больше, чем родного отца. Он сделал из меня мужика. Его девиз – бей первым. Никогда не сдавайся. Сдохни, но сделай, как… считаешь нужным. И верь… верь в себя. В свои силы. – Он замолчал, угрюмо сопя.
Коля привычным движением коснулся щеки Алексея. Она была холодной.
– Эй, Алекс, – позвал он дрогнувшим голосом. – Не дури! Ответь что-нибудь!
Юноша не шелохнулся.
– Алекс! Лешка!!
Пальцы Николая осторожно дотронулись до его губ. Они не двигались. И тоже были холодными. Едва сдерживая крик, он приник к груди Алексея. Затем снова затряс его.
Алекс безмолвствовал, и Николай с оцепенелым видом выпрямился:
– Борь, он умер. Алекс умер.

Часть 3

Этот маленький злодей
Зверя грозного страшней,
На ветвях, в лесу живет,
Не росу, а кровь он пьет,
Настоящий паразит,
И несет энцефалит.
Облик страшен и зловещ!
Берегитесь! Это – …
Надежда Веденяпина

Корнеев вышел наружу, помахивая в руках связкой ключей. Щурясь, он бросил короткий взгляд на солнце. Затем посмотрел на чердак.
Осталось совсем немного. Он надеялся, что к наступлению сумерек все будет готово.
Опустив голову, Павел Сергеевич неожиданно замер. Вспыхнувшее внутри ощущение можно было сравнить с ситуацией, когда идущий по лесу ни о чем не подозревающий человек внезапно натыкается на разрытую могилу с поросшим мхом скелетом.
Глаза.
Десятки собачьих глаз, и они чуть ли не с ненавистью сверлили пожилого хозяина псарни.
«Они стали другими. И они понимают, что  с ними делают».
Эта мысль почему-то вызвала у Корнеева странное чувство злорадства.
– Что? Думали, вам тут курорт? – ехидно поинтересовался он. Блестящие глаза продолжали внимательно следить за каждым его движением.
Выдавив напряженную улыбку, он зашагал к гаражу. Открыв ворота, сел в потрепанный темно-синий автомобиль «ИЖ-2715», в простонародье именуемый «каблук». Несмотря на донельзя проржавевший кузов, колеса машины были накачаны, аккумулятор заряжен, а бак полон бензина. Корнеев постоянно следил за состоянием автомобиля, чтобы в любой нужный момент быть готовым сорваться с места. И сегодня этот момент настал.
«Каблук» завелся только с четвертого раза, но двигатель, прочихавшись, наконец мерно затарахтел. Старик аккуратно вырулил из гаража и вышел из машины, оставив ее работать на холостом ходу. Открыл кузов, за которым тускло блеснула вторая дверь, сделанная из высокопрочной стали. Сунув ключ в скважину, открыл и ее, с благоговением провел рукой по прохладному железу.
«Надо бы выложить пол травой и ветками», – скользнула в голове мысль.
Да. Хорошая идея. Но сначала нужно перенести в машину все необходимое. Он заглушил двигатель, хлопнул расшатанной дверью и направился в дом.
Собаки продолжали наблюдать за ним.
Из комнаты, где были заперты девочки, доносилась какая-то возня, но Павел Сергеевич не обратил на это внимания. Он выложил на стол паспорт и удостоверения – пенсионное и водительское. Это все придется оставить здесь. Более того, права на вождение нужно будет сунуть в карман этому алкашу, который валяется у него на кухне. А заодно надеть на его руку часы. Конечно, ему было жаль расставаться с часами, но все должно выглядеть натурально. Потому что завтра утром Корнеев Павел Сергеевич должен стать уже историей.
Старик подошел к сидящему на инвалидной коляске манекену, осторожно снял с головы плед, задумчиво погладил пластмассовую голову и улыбнулся краем рта:
– А я к тебе привык.
Внезапно в соседней комнате раздался громкий стук, будто что-то упало, и через мгновение стал слышен плач.
Плакала та самая девочка с зелеными бантами.
При мысли о ней черты Корнеева разгладились. Образ этой крохи с огромными, чуть удивленными глазами и курносым носиком затронул самые глубокие струнки его зачерствелой души. И старика это не на шутку встревожило.
«Завтрак. Завтрак, вода. А еще поменять ведро для туалета», – вспомнил он, и его щеки обдало жаром. Как он мог забыть об этом?!
«А те, в колодце? Там вообще дышать нечем!! – зашептал внутренний голос. – Они там уже больше суток!»
В какой-то короткий момент Павел Сергеевич почувствовал себя подонком. Словно на глазах малолетнего ребенка застрелил его родителей.
– Твою мать! – вырвалось у него, и он чуть ли не бегом кинулся к двери, вынимая на ходу ключи.
Торопливо открыв дверь, Павел Сергеевич замер на пороге. В глаза сразу бросился перетащенный в центр комнаты письменный стол, и лишь потом он заметил девушку. Она неподвижно лежала на полу, раскинув в стороны руки. Ее некогда красивые пышные золотистые волосы теперь висели сальными космами. Приглядевшись внимательнее, он разглядел рядом с головой светловолосой пленницы россыпь мелких осколков.
Маленькая девочка сидела на диване, забившись в самый угол. Обхватив худые коленки руками, она испуганно хныкала.
Корнеев медленно подошел к телу лежащей девушки, пристально ее разглядывая. Пленница не двигалась.
– Что тут случилось? – вполголоса спросил он.
– Света полезла на стол. Она хотела посмотреть… ну… почему темно, – перестав хныкать, объяснила Лена. – И она упала. А я заплакала.
– Полезла на стол? – переспросил старик. – А разве я вам не говорил, чтобы вы ничего не делали без моего разрешения?!
Он повернул голову, в упор глядя на ребенка. Испуганно помаргивающие глаза крохи искрились, словно стеклянные шарики при свете лампы. Корнеев придвинулся к девочке, вытянув руку, и та инстинктивно сжалась.
Мозолистый палец пожилого человека дотронулся до мягкой щечки Лены, и губы крохи задрожали.
– Говоришь, ты заплакала? – тихо проговорил он. – А почему у тебя тогда сухие глазки?
Девочка, не выдержав пронзительного взгляда старика, поникла.
– Где твои слезки, малышка?
Лена еще ниже опустила голову и, не поднимая глаз, пискнула:
– Помогите ей!
– Обязательно, – кивнул старик. Он поднялся с дивана и склонился над Светланой.
– Вставай, актриса!
Девушка не шелохнулась, и Корнеев снисходительно улыбнулся.
– Вставай. Я ничего тебе не сделаю.
Внезапный грохот наверху заставил его вздрогнуть. Звук был такой, словно упал тяжеленный сейф. Старик задрал голову, и в следующее мгновение тело Светланы распрямилось, словно пружина. В ее правой руке был зажат цоколь разбитой лампочки с неровно торчащими зубчиками стекла. Прежде чем Павел Сергеевич успел что-то сообразить, импровизированная «розочка» вонзилась в его шею.

Евгений закурил очередную сигарету.
– Это какая по счету? – спросил Олег. – Пачка в смысле?
– Я не считаю, – обронил мужчина, пряча зажигалку в карман.
– Поспал хоть час?
– Пробовал. Не получилось, – также нехотя ответил Евгений. Впрочем, он мог бы и не пояснять – бледное лицо и опухшие от бессонницы глаза говорили сами за себя. Они стояли на гравийной дорожке у ворот дачного участка Евгения.
– Как Ирина?
– На таблетках. Все в лес рвется.
– Нечего ей там делать. Там сейчас спасателей больше, чем деревьев.
– Угу. Вот только детей так и не нашли, – мрачно отозвался Евгений.
– Где твой хваленый сосед? – взглянув на часы, спросил Олег.
– Будет с минуты на минуту. Он был в местном отделе полиции, возможно, появятся какие-нибудь новости.
– К чертям собачьим новости, – процедил отец Бориса. – Нужно ехать к Корнееву. Весь день коту под хвост!!
Вдали послышался шум автомобиля, и Евгений встрепенулся. Вскоре из-за поворота показался фиолетовый «Ниссан».
– Вот и он, – пробормотал Олег. – Нарисовался, значит.
Автомобиль резко притормозил возле застывших мужчин, и из окна водителя высунулась голова Анатолия.
– Залезайте, не на дороге же разговаривать!
Они молча сели в машину.
– Ты долго ехал, – счел своим долгом упрекнуть Олег бывшего участкового.
– Олег, я приехал так быстро, как смог, – с раздражением посмотрел тот на него.
– Что ты узнал?! – Олег едва сдерживался от крика, только нервно хрустел костяшками пальцев.
– Штабом принято решение расширить поиски, еще вглубь на пять километров, – ответил Анатолий. – Опрошены почти двести человек, но безрезультатно. Последний раз ваших ребят видели возле церкви.
– Это я и без тебя знаю! – воскликнул Олег. На его скулах заиграли желваки. – Для этого вовсе необязательно было тащиться в ментовку!
– Олег, прекрати орать! – холодно оборвал его Анатолий. – Держи себя в руках. Мы все пытаемся вам помочь. К тому же ты не дослушал. Среди свидетелей нашлись два дачника, они ехали на рыбалку в сторону Орефьево. Они вспомнили, что неподалеку от владения Корнеева им повстречались две девочки. Одна совсем кроха, она сидела на траве, и мужики ее не запомнили. А вот вторую, судя по описанию, опознали как Светлану Кузнецову. Ту самую, что была в компании ваших мальчишек.
– Получается, Света была с маленьким ребенком? Девочкой? Наверное, это Лена?
– Мы можем только предполагать, – пожал плечами Анатолий. – Но я склонен верить, что так оно и есть. Далее. Криминалисты обработали сотовые телефоны ваших ребят, отпечатки пальцев сейчас изучают. По предварительной информации, следов Корнеева на мобильниках нет.
– Он мог стереть их, – возразил Евгений.
– Конечно, мог, – поддержал его Олег. – Как и следы с велосипедов.
– Все может быть, – согласился Анатолий. – Последний раз ребята перезванивались примерно в половине одиннадцатого утра. Света звонила твоему парню, Женя. А потом Коля набрал Свету.
– Хорошо. Допустим, рыбаки видели девчонок. А где тогда другие ребята? Трое пацанов? – сверкая глазами, спросил Олег.
– В доме, – ответил вместо Анатолия Евгений. – Скорее всего, девочек оставили следить за дорогой. А они полезли на участок к старику. Вот они и перезванивались. – Он вздохнул и добавил: – Я только сейчас вспомнил, что в этот день Коля не хотел брать с собой Лену. Однако нашу городскую квартиру залили соседи, и моя Ира сорвалась туда с самого утра, и Николаю пришлось взять с собой сестру.
– Ладно. Это сейчас несущественные детали. После того как девчонок видели возле дома Корнеева, полиция будет допрашивать этого старого мухомора? – спросил Олег.
– Вряд ли. По крайней мере, не сию секунду, – ответил Анатолий. – Там сейчас такой бардак, непонятно, кто кем командует. К тому же прямые улики против Корнеева отсутствуют.
– Короче, я понял, Толя. Мы зря тебя ждали, – не скрывая раздражения, произнес Олег. – Только время потеряли.
– Да? И что же ты хочешь делать? – поинтересовался Анатолий. У него был настолько спокойный и безмятежный вид, будто он лежал в гамаке и, покуривая, обсуждал рыбалку.
– Мы пойдем к нему домой.
– Ты будешь устраивать обыск при Корнееве? Он вызовет полицию или натравит на тебя собак, – сказал Анатолий. – И по закону будет прав.
– Я не могу сидеть и ждать! – заорал Олег. Его полное лицо побагровело. – В этом чертовом поселке есть хоть один настоящий мужик?! Если нет, я пойду один! Вы…
– Остынь, – велел Анатолий, и что-то, прозвучавшее в его голосе, заставило отца Бориса умолкнуть. – Мы пойдем вместе. Но прежде я хочу, чтобы каждый из вас отдавал себе отчет, что все, что мы задумали, называется преступлением. К сожалению, обстоятельства складываются так, что иного выхода нет. Участок старика охраняется собаками, их там штук тридцать, не меньше. Что ты будешь делать с ними, Олег? Стрелять в них, как по банкам? Или накормишь их отравленным мясом?!
– Но должно же быть какое-то решение, – уже не так воинственно проговорил Олег.
– Есть такое решение. Я заказал ультразвуковые отпугиватели против собак, их должны доставить в ближайшие два-три часа. Без них соваться к Корнееву слишком опасно, нас просто порвут в лоскуты. Тем более к тому времени уже стемнеет, а это нам на руку. Я прав?
– Прав, – согласился Евгений.
– Полное дерьмо! Я не намерен столько ждать! – снова вспыхнул Олег.
– Если чему-либо плохому суждено было случиться с твоим сыном, это уже случилось, – жестко проговорил бывший участковый. – Два часа ничего не изменят. А сунувшись туда сейчас, ты только все испортишь.
– Хорошо, – сдался отец Бориса. Его здоровенные кулаки разжались, и теперь он уныло разглядывал собственные пальцы, толстые и короткие, покрытые черными волосками. – Ты просто не оставляешь нам выбора.
– Олег, я смотрю на ситуацию рационально, а ты ведешь себя как малолетка. Сбавь обороты. Эмоции в таком деле плохие помощники. Да, у кого есть фонари, захватите. И оденьтесь во что-нибудь неброское, лучше темного цвета. Ну, вроде все. Я заеду за вами в девять вечера, – сказал напоследок Анатолий. – Будьте вместе. Возможно, все обойдется.
– Твои слова, да Богу в уши, – пробурчал Олег.
– Да, я уверен, что нам повезет, – внимательно посмотрел на него Анатолий. – Вероятно, у старика действительно поехала «крыша», и он держит у себя ваших детей. Но я не думаю, что он настолько шизанулся, чтобы сделать с ними что-то нехорошее, а тем более убить.
При слове «убить» Евгений вздрогнул.
Когда Анатолий уехал, Олег повернулся к отцу Николая:
– У тебя есть ружье?
Тот помотал головой.
– Ладно, я возьму.
Евгений вяло кивнул и уже развернулся, чтобы уйти, как Олег снова его окликнул:
– Женя!
Тот обернулся.
– Ты сам-то… веришь, что наши дети у этого хмыря?
Евгений долго смотрел на него немигающим взглядом, после чего сказал:
– Я не верю, Олег. Я знаю. Я это чувствую сердцем.

Павел Сергеевич с отвисшей челюстью пялился на Свету. С перекошенным от гнева лицом, горящими глазами и растрепанными волосами, она напоминала взбешенную ведьму.
– Лена, беги! – завизжала девушка, вновь замахиваясь цоколем. – Беги!!
Корнеев издал булькающий звук, словно сбрасывая с себя остатки оцепенения, вызванного столь неожиданным и дерзким нападением, и в последний момент успел выставить правую руку, защитив шею от повторного удара.
Крошечные, но острые стеклянные зубчики распороли рукав рубашки, чиркнув по старческой коже и не причинив серьезного вреда хозяину дома. В следующее мгновение Корнеев жестко перехватил руку Светланы и с силой вывернул ее влево, навалившись всем весом. Послышался хруст, и Света закричала от боли.
– Вздумала со мной шутить, девочка? – прошипел Павел Сергеевич. Его лицо побелело от ярости.
– Пусти! – завопила Света, извиваясь как кошка. – Лена, зови на помощь!! Беги!!
– Конечно, беги, – хрипло сказал старик. Краем уха он слышал дробный топот крошечных ножек. Что ж, далеко это маленькая фея не убежит. Во всяком случае, не дальше крыльца.
– Что ты творишь, дрянь? – медленно спросил он, склоняясь над Светланой. С его шеи на блузку девушки закапала кровь. – Что ты творишь?!
Не сводя со старика ненавидящих глаз, Светлана плюнула ему в лицо.
– Дрянь! – сквозь зубы повторил Павел Сергеевич и неожиданно нанес ей сильный удар прямо в лоб. Света отлетела назад и с гулким стуком упала на пол. Ее рот раскрылся, глаза закатились.
– Дура! – выдавил он, и в его глазах появились слезы. – Ты полная дура! Я ведь не хотел этого. Слышишь?! – Тебе трудно было потерпеть несколько часов? Тупая идиотка! Три часа! Три гребаных часа, и я уехал бы отсюда!! Но ваши куриные мозги не могут думать!!! Никчемные, тупые амебы!! Что ты, что твои чертовы дружки!! Вы хуже микробов! Хуже клещей!!! – Он стукнул Свету носком ботинка в живот и глухо прошелестел: – Глупцы!
На чердаке послышалась возня, затем что-то с шумом упало вниз, и с потолочных досок посыпалась труха.
Павел Сергеевич задрал голову, и его взгляд преобразился, теперь вместо ярости в глазах пульсировал животный страх. Первым его порывом было метнуться наверх. Нет, сначала перевязка. И лишь потом – чердак. Узнать, что случилось. Узнать, как…
Новый удар, куда более мощный, нежели предыдущие, заставил его пригнуться, как от непосильной ноши.
– Я больше ничего не хочу, – забормотал Корнеев. – Я… ничего не хочу. Я устал. О, господи! Я просто устал и хочу отдохнуть. – Он снова поднял голову вверх и беззвучно зашевелил тонкими губами: – Ты… тоже не можешь подождать?

Вне себя от ужаса, Лена перепуганным зверьком металась по дому. В одной из комнат она наткнулась на какую-то непонятную коляску, в которой сидел пластмассовый человек, укрытый пледом, и она, взвизгнув, кинулась прочь. Оказавшись на кухне, девочка несколько секунд в ступоре смотрела на странного человека, который почему-то лежал на полу. От него плохо пахло, и лицо его было закрыто скатерью. Ей стало совсем страшно.
– Мама! – жалобно проговорила она.
С чердака доносился странный шум, и Лена бросала испуганные взгляды на потолок. Кто там? А вдруг тот, кто так шумит, сейчас сломает доски и свалится прямо на нее?!
Наконец ей удалось найти входную дверь, и она очутилась на улице. Спотыкаясь на старых, растрескавшихся ступеньках, девочка чуть ли не кубарем скатилась с крыльца. Глаза с непривычки слепило солнце, и она прикрыла их ладонью.
Когда глаза девочки привыкли к свету, она замерла.
Лена стояла в примятой траве, полностью окруженная собаками. Их худые грязные тела мелко подрагивали, из пастей вырывалось рычание.
– Не надо, – умоляюще прошептала она. Из глаз ее хлынули слезы, и это словно послужило сигналом.
Заливаясь хриплым лаем, несколько собак кинулись на девочку…

Огромный черный пес налетел на Лену, словно товарный поезд на полном ходу, и она отлетела назад неуклюжей куклой. Откуда-то слева метнулась рыжая собака и, клацнув целюстями, вцепилась зубами в руку девочки. Лохматая дворняга, утробно рыча, сомкнула зубы на щиколотке правой ноги Лены и, тряся головой, начала тащить ее к клеткам. К собачьему вою добавился истошный детский крик.
Псина, сбившая с ног девочку, уперла свои тяжелые измазанные фекалиями лапы на грудь ребенка.
– Света… Коля, помогите! – рыдала Лена. – Мама!!!
Внезапный грохот над ее головой, казалось, разорвал весь мир на части, и безумная какофония из собачьего лая, визга и рычания оборвалась. Жесткие, царапающие лапы собаки убрались с груди Лены. Тут же последовал второй выстрел. Резкий, пронзительный визг – и нога девочки неожиданно стала свободной.
Лена открыла мокрые от слез глаза.
Злой дед, он был здесь.
В мозгу девочки что-то резко и отчетливо щелкнуло, и Лена плавно погрузилась в спасительно-обволакивающую темноту…

Павел Сергеевич перезарядил двухстволку и, почти не целясь, выстрелил в третью собаку, не выпускавшую из своей пасти руку девочки. Заряд картечи попал в глаз животному, почти пополам развалив череп. Собака рухнула как подкошенная, дрыгнула задними лапами пару раз и затихла.
Корнеев шагнул к лохматому псу, который крутился на месте, продолжая верещать от боли. В боку собаки зияла громадная дыра, откуда толчками хлестала кровь. Старик прицелился в раненое животное, но, передумав, обрушил на ее голову приклад ружья. Собака вздрогнула, ее тело обмякло, но окровавленная пасть продолжала беззвучно открываться, словно крышка шкатулки. Павел Сергеевич ударил снова. И еще раз. Лишь после четвертого удара тело псины перестало вздрагивать.
Корнеев хмуро оглядел застывших вокруг собак.
– Не дошло еще до вас? – процедил он. – Не дошло? Я здесь главный. Я! 
Небольшая серая дворняга, покрытая репейниками, нервно тявкнула, и старик мгновенно направил в ее сторону ружье. Пятясь задом, животное трусливо поползло в заросли травы.
– Вот и хорошо, – выдохнул он и поднял на руки Лену.
Ее ручки и ножки беспомощно свесились вниз, из рваных ран капала кровь. Но шея и лицо девочки были нетронутыми, лишь платье перепачкано грязными собачьими лапами. Павел Сергеевич покачал головой и с ненавистью посмотрел на собак:
– Если надо, я убью вас. Убью всех. Не вынуждайте меня делать это раньше отведенного вам срока.

Корнеев прошел на кухню и осторожно положил Лену на стол. Из подвешенной на стенке аптечки достал бинты, марлю и антисептики. Еще раз внимательно осмотрев кровоточащие конечности ребенка, сдвинул брови. Пожалуй, раны придется зашивать. Но прежде девочке необходимо сделать укол. Будет не очень хорошо, если вдруг она очнется от боли во время операции.
После того как укол был сделан, из отдельной хромированной коробочки он достал хирургическую иглу и пару упаковок с шелковыми нитями. Тщательно вымыл руки, после чего приступил к зашиванию ран.
Когда все было готово, Павел Сергеевич бережно перенес тело Лены обратно в комнату.
Светлана к тому времени уже очнулась и теперь стояла на четвереньках, размазывая по полу вытекшую из уха кровь и с недоуменным видом тряся головой.
– Кто… тут есть? Лена? – спросила она. Голос девушки был сухим и отрывистым, будто каждое слово отсекалось остро заточенным лезвием.
– И Лена тоже тут есть, – пропыхтел старик, подходя к ней. – Все тут, дочка.
– Дочка? – тупо переспросила Света. – Где я? И почему… я ничего не вижу? Перед глазами темно. Что вы со мной сделали?
Корнеев присел на корточки и, вытянув вперед руки, задрал веко девушки. Весь белок был залит кровью. Светлана вздрогнула, предприняв попытку отпрянуть, но тот крепко держал ее за плечо второй рукой.
Убедившись, что второй глаз тоже незрячий, Павел Сергеевич выпрямился.
– Это твоя вина. Я вас предупреждал. В результате твоей выходки ты ослепла. А эту кроху чуть не загрызли собаки. Ты понимаешь, что наделала?
– Господи… – заплакала Света. – Отпустите нас… пожалуйста! Умоляю вас! Почему вы это делаете с нами?! Почему?! – И обхватила руками ногу старика, как попрошайка, но тот без особого труда разжал ее пальцы и мягко произнес:
– Потому, что кончается на «у», дочка, – и усадил Светлану на стул.
– Лена! – позвала девушка. Ее залитые кровью глаза часто моргали, напоминая две пульсирующие раны. – Лена?!
– Не зови девочку. Она спит, – резко перебил ее Корнеев.
Он быстро сходил на кухню, а когда вернулся, в его руках был моток коричневого скотча. Кряхтя, он принялся обматывать липкой лентой девушку вокруг стула. Осознав, что с ней делают, Светлана зашлась в пронзительном крике, и старик схватил ее за волосы.
– Еще раз крикнешь, я отнесу тебя к собакам, – зашипел он, запрокидывая ее голову. На виске пленницы торопливо билась голубоватая жилка. – Не выводи меня из себя. Пожалуйста.
– Прошу вас… – прохрипела Светлана. – Очень прошу… не надо…
– Надо.
Когда он закончил работу, Света лишь едва слышно всхлипывала.
Корнеев подошел к двери и обернулся:
– Надеюсь, этот урок ты хорошо усвоила.

В начале десятого вечера Анатолий приехал к дому Евгения. Трижды посигналив, стал ждать, уставившись прямо перед собой. Буквально через минуту ворота открылись, и вышел Евгений. Кивнув в знак приветствия бывшему участковому, он сел в «Ниссан».
– Где Олег? – полюбопытствовал Анатолий.
– Уже едет.
Спустя несколько минут на дорожке, сверкнув фарами, появилась бежевая «Тойота». Притормозив в нескольких метрах от автомобиля Анатолия, из салона вылез Олег, облаченный в черные штаны и камуфлированную куртку. За плечом висел зачехленный карабин.
– Привет! – бросил он, забираясь внутрь «Ниссана».
– Ты с ружьем, – констатировал Анатолий.
– Я иду за своим сыном, – недобро взглянул на него Олег.
– Я тоже, знаешь ли, не за грибами собрался.
– Ты что, собираешься забрать у меня «ствол»?
– Я вооружен, – коротко ответил бывший участковый и в подтверждение своих слов похлопал себя по левой стороне груди, там, где у него крепилась наплечная кабура с наградным пистолетом. – Незачем устраивать лишний шум. Мы не Берлин идем приступом брать.
– Карабин будет со мной, – тоном, не допускающим возражений, заявил Олег, и, взглянув в его мерцающие яростью глаза, Анатолий промолчал.
– Ладно. Смотрите сюда, – вынул он из бардачка три продолговатые коробочки из плотного картона. – Это ультразвук против собак. Направляете на псину и нажимаете на кнопку в течение 1–2 секунд. Возникший сигнал достанет тварь на расстоянии до 15 метров. Собаки его не выносят. Запомните, что направлять устройство нужно на конкретное животное, так как ультразвук не действует рассеянно. В результате собака постарается убраться прочь, подобру-поздорову.
– Для человека эта хреновина не опасна? – спросил Олег.
– Нет. Человеческое ухо реагирует на звук, частота которого составляет порядка 20 килогерц. Особенности собачьих ушей позволяют им воспринимать звук с частотой куда больше, почти в два раза. Но все равно, друг на друга эти штуковины лучше не направлять.
– Ясно. С собаками разобрались, – произнес Евгений. – Осталось прояснить вопрос с людьми. Я о Корнееве.
– Он не человек, – с нескрываемой злостью вмешался Олег. – Он ненормальный урод, место которого в дурдоме. А еще лучше – на кладбище.
– С точки зрения закона, он обычный гражданин, – возразил бывший участковый. – И не мне объяснять, что он имеет такие же права, как и мы.
– Он – псих! – упорствовал Олег.
– Ладно, поехали, – нахмурился Евгений. – Хватит сопли жевать.
Анатолий повернул ключ зажигания и спросил у него:
– Ты что-нибудь сказал жене? Куда собрался?
– Да, сказал. Не вижу смысла скрывать от нее наши планы.
– Правильно, – кивнул Анатолий. – Предосторожность здесь не помешает.
«Дай-то бог, чтобы дети нашлись», – подумал Евгений и, отвернувшись, безмолвно уставился в окно.
Свернув с грунтовой дорожки, автомобиль выехал на трассу и быстро набрал скорость.

Трасса «Дон» М-4, Краснодарский край, возле станицы Новоминская, 21.33

– Вот так, – сказала Лу, перводя дыхание. – Не поверишь, но никогда так много не трепалась.
Андрей переваривал услышанное. Он был потрясен, сопоставляя внешний вид его странной попутчицы, ее манеру себя вести с повествуемым ею рассказом.
Девчонка рассказывала, почти не заглядывая в тетрадь, будто считывала невидимый текст, и рассказывала, надо признать, чертовски интересно…
– Здорово! – только и смог выговорить он.
Ему не терпелось услывшать продолжение, но Лу молчала, глядя в окно, а поторапливать ее он почему-то смущался. По непонятной причине Андрей был уверен, что девушка сама решит, когда ей возобновлять рассказ.
«Если вообще будет какое-то продолжение», – подумал он.
А Лу, мечтально взглянув на темнеющее небо, неожиданно сказала:
– Скоро наступит ночь. И в моем рассказе – тоже ночь.
– А… чем все закончилось?
– Я не знаю. Наверное, будет вторая часть, – рассеянно поправила она спадавшие на плечи дреды.
Лицо Андрея вытянулось. У него был такой вид, словно ему только что сообщили, что он перепутал трассы и все это время ехал не на юг, в Тимашевск, а в Томск, на историческую родину Лу.
Увидев выражение его лица, девушка расхохоталась:
– Видел бы ты себя в зеркале! Будто тебя понос между делом пробрал… Ладно, я пошутила. Конечно, у этой истории есть конец. Вот только успею ли? Как я поняла, мы уже на финишной прямой?
– Да, – только и выдавил из себя Андрей, снедаемый противоречивыми чувствами. С одной стороны, он был рад, что продолжение этого удивительного рассказа все-таки последует. С другой – ему не хотелось расставаться с Лу.
«Может, подвезти ее чуть дальше?» – подумал он. Сердце, словно услышав мысли хозяина, заколотилось с удвоенной силой.
– Все хотела тебя спросить, – снова заговорила Лу. – А ты вообще часто берешь к себе хитчхайкеров?
– Хи… чего? – не понял Андрей.
– Ну, автостопщиков. Боже, ну, ты и тормоз! – прыснула она.
– Редко, – подумав, ответил Андрей. – Однажды я тоже хотел подвезти девушку. Пока она меня уговаривала подвезти, к машине незаметно подобрались ее дружки, набили мне морду, забрали деньги и уехали на моей «девятке». Их потом нашли, но машину мою они ухандокали.
– Бывает, – с многозначительным видом кивнула Лу.
Андрей успел перехватить ее взгляд, в котором сквозило прохладное сочувствие. Будто тебя пытается согреть зимнее солнце,  – внезапно подумалось ему.
– Лады, – как в тумане донесся до него голос Лу. – Продолжим? Уже немного осталось. Ты готов?
Он внимательно посмотрел на нее. Янтарные глаза затягивали к себе, и Андрей вдруг почувствовал себя крошечным насекомым, никчемно-беспомощным жучком, который, привлеченный мнимым ароматом растения, на самом деле летит прямо в лапы опасной болотной твари, чьи колючие листья вот-вот сомкнутся над ним, полностью отрезая его от внешнего мира.

Часть 4

Хитрый это паразит…
Не заметишь, где сидит,
И не больно так кусает,
Когда в кожу проникает…
Елена Инкона

Павел Сергеевич уже второй час сидел у окна. Если бы не мерно вздымавшаяся грудь старика, его можно было бы принять за высохшую мумию. Взгляд усталых, глубоко запавших глаз был бессмысленно-тусклым. Такой же ничего не выражающий взгляд можно увидеть у старой сломанной куклы, которую давно выбросили на свалку, и теперь она лежит, равнодушно таращась в никуда своими пластмассовыми глазами.
Он смотрел в окно, а собаки, заприметив старика, исподолбья наблюдали за ним. Эдакая игра в «гляделки». И старик уже не был уверен в своей победе над четвероногими питомцами.
«Хотя какие они питомцы! Расходный материал, вот так будет точнее», – подумалось ему.
Когда малиновый край уходящего солнца коснулся костистых вершин елей, Павел Сергеевич глубоко вздохнул и бросил взгляд на торчащие из-под стола ноги отравленного бомжа.
– Пожалуй, время пришло, – сказал он, поднимаясь из-за стола.
Засунул в карман трупа связку ключей от дома и водительское удостоверение, мазнул взглядом по своим часам, которые он нацепил на бродягу. Жаль, конечно, часы хорошие, но все должно быть реалистично.
– С богом, – пробормотал Корнеев и, ухватившись за ноги мужчины, поволок его наружу.
Мертвое тело всегда сложнее тащить, нежели живого человека, и он скрипел зубами от напряжения. Рана на шее открылась, пропитывая наспех наложенную повязку. Собаки настороженно следили за стариком. Вытягивая свои черные влажные носы, они пытались учуять запах от странного субъекта, который с таким упорством тащил их хозяин. Павел Сергеевич остановился возле клеток. Вытер взмокший от пота лоб, поймав себя на мысли, что псы почему-то не стали жрать собак, которых он пристрелил, спасая маленькую девочку. Он обернулся, глядя на бесформенную кучу костей и рваные лохмотья шкуры – все, что осталось от несчастной дворняги, которую он вчера разрубил топором.
Значит, ту шавку они сожрали, а этих не хотят? Интересно почему?! Ведь сейчас собаки очень голодны!
«Потому что они больше не будут есть своих сородичей, – шепнул кто-то в его мозгу. – Они сожрут тебя. Вместе с костями, старый утырок. Так-то».
– Вы что, не хотите есть? – спросил он с тревогой. – Или ждете десерта?! А, дармоеды?!!
Собаки переминались с ноги на ногу, переводя взоры с хозяина на лежащее в траве тело.
– Вот ваш ужин.
Животные не тронулись с места.
– Что стоите? Стесняетесь есть без приборов? – хрипло захохотал старик. – Режим питания нарушать нельзя, ребята. Ешьте. Причем так, чтобы этого парня нельзя было опознать.
Псы продолжали молча глядеть на хозяина, и Павел Сергеевич почувствовал, как откуда-то из глубины медленно поднимается волна испепеляющей ярости.
– Не хотите? Хорошо. Я постараюсь раздразнить ваш аппетит.
С этими словами он вынул из кармана перочинный нож и, присев, взялся за кисть бродяги. Запах крови, пусть и свернувшейся, должен побудить псов к более активным действиям. Старик глубоко вонзил лезвие в локтевой сгиб, и тут же раздался хриплый вопль. Вопль, в котором смешались боль и изумление.
Корнеев отпрянул, в священном ужасе глядя на дергающийся «труп».
Собаки засуетились, а две особо любопытные псины приблизились к телу бродяги.
– Как же… как же так? – убито прошептал старик. – Я ведь все правильно рассчитал…
«Значит, неправильно, раз влитой в водку дозы оказалось недостаточно», – возразил внутренний голос.
Между тем бомж, не переставая кричать, сорвал с лица скатерть, и на Корнеева уставилась отекшая физиономия с раскрытым ртом.
– Ты что?! Попутал, что ли, падла?! Урою на хрен!! – брызгая слюной, визжал бродяга, пытаясь встать на ноги.
Первым порывом Павла Сергеевича было шагнуть к нему и одним ударом ножа закончить начатое, но вдруг в его бок что-то ударило. Он отшатнулся, пропуская вперед серую псину. Лязгнув зубами, она прыгнула на сидящего в траве мужчину, и тот, взмахнув руками, опрокинулся на спину. Это было равносильно сигнальному выстрелу на старте – и вся свора собак ринулась на внезапно очнувшегося бедолагу.
– Нет… Нет, НЕТ, НЕТ, НЕ НАДО!!! – закричал бомж, тщетно пытаясь закрыть лицо руками.
Мощные собачьи челюсти пожирали его заживо. Пожирали торопливо, яростно, словно боясь, что лакомые части «ужина» достанутся другому сородичу, более сильному и наглому. Крики постепенно перешли в хлюпающий хрип, а вскоре затих и он…
Старик не стал дожидаться окончания жуткой трапезы и заковылял к дому.

– Лена? Леночка, ты здесь?
Света подвигала руками, пытаясь ослабить липкую ленту, которой она была примотана к стулу, но все бесполезно. Она снова позвала девочку, но та молчала.
«Может, старик забрал ее?»
Светлана старалась держаться, даже несмотря на то, что их трюк с лампочкой с треском провалился. Впрочем, этот сумасшедший старик сразу раскусил их. И если бы не странный шум наверху, вряд ли дело дошло бы до схватки. Да, может, он и скрутил бы Свету, но уж точно не стал бы бить ее.
– Теперь-то какая разница, – надтреснутым голосом проговорила она.
С того момента, как Света пришла в себя, ее голова буквально раскалывалась от боли. Ей казалось, что черепную коробку вскрыли без наркоза и теперь неторопливо выковыривают мозг, ложка за ложкой.
Но еще больше ее пугало ощущение полнейшей слепоты. Она хлопала веками, как глупая кукла с испорченным механизмом, но результат оставался неизменным – темнота. Абсолютно ровная, безысходная темнота. И жуткий страх, заставляющий кровь стынуть в жилах.
«Я не ослепла, – твердила про себя девушка. – Этот старик просто сильно ударил меня, разбил бровь… это кровь. Обычная кровь, она залила мне глаза, вот поэтому я ничего не вижу…»
Она повторяла эти слова вновь и вновь, стараясь не обращать внимания на простой и очевидный факт – если ее лицо залито кровью, почему она этого не чувствует?!
Крови не было.
Зато безумно болела голова, и у Светланы возникло ощущение, что где-то внутри, в районе носоглотки, зреет громадная шишка, вроде опухоли, из-за чего ее лицо начинает раздуваться наподобие воздушного шара.
– Лена? – жалобно позвала она, но девочка не откликнулась.
Если, конечно, Лена была здесь. Лена, сестра Коли…
Коля, Коля…
Господи, прошло всего пару дней, а Светлане казалось, что минуло лет двадцать! А ведь еще дня три назад они загорали на пляже, купались и дурачились, весело болтая о всякой чепухе! Теперь прошлое представлялось ей не более чем пыльным альбомом, где у большинства пожелтевших фотографий отклеивались края, а изображенные на них лица похожи на выцветшие от времени пятна…
Слезы закапали из невидящих глаз девушки. Склонив голову на грудь, она тихо всхлипывала и пыталась нарисовать в своем воображении машины с полицейскими. Много машин, и все они с включенными «мигалками» спешат им на помощь. Она буквально воочию видела, как ломается дверь, старика заковывают в наручники, а ее мама, плача от радости, освобождает ее, вытирает кровь с ее глаз, и она снова может видеть…
Постепенно девушка задремала…

Света пришла в себя оттого, что кто-то робко дергал ее за локоть.
– Кто это? – хрипловатым голосом спросила она. – Лена?
– Света, меня вырвало, – услышала она дрожащий голос девочки. – У меня кружится голова. А еще сильно болит рука и нога, они почему-то в белых бинтах. Меня укусили собаки.
– Собаки?! Ты была на улице?
– Я убежала, и меня покусали собаки. А сейчас я проснулась, и меня вырвало.
– Что с твоей рукой? И ногой? Кровь идет?
– Нет. Там бинты, – помедлив, ответила девочка.
«Старик постарался», – подумала Светлана.
– Света, я хочу домой. Где мои мама и папа?! Когда мы уйдем отсюда?!!
– Я тоже хочу домой, – едва не срываясь на крик, ответила она и, собравшись с духом, задала вопрос, не дававший ей покоя:
– Лена… что с моими глазами?
– Они красные.
– У меня кровь на лице?
– Немного из уха. А глаза… просто красные глаза. Они немного страшные, Света. Я боюсь смотреть в них. Ты меня видишь?
«Нет! – хотела закричать девушка. – Я ничего не вижу, потому что ослепла!!!»
Сглотнув подкатившийся комок, она выдавила:
– Пока нет. Но я надеюсь, что скоро смогу видеть.
– Хорошо, – с облегчением сказала девочка. – А то я боюсь, когда ты так на меня смотришь.
– Леночка, ты должна помочь мне.
– Как?
– Попробуй развязать меня.
Лена замолчала.
– Лена? Леночка, ты слышишь меня?
– Мне страшно. А вдруг этот дед опять придет? – заволновалась девочка. – Я не хочу. Он опять тебя ударит! И меня тоже! Я не хочу, чтобы у меня были такие же глаза!
– Лена… если мы не убежим отсюда, этот человек сделает нам очень больно.
– Больно? – с испугом переспросила малышка. – Он нас убьет?
– Не знаю. Думаю, что нет. Но ты уже взрослая девочка и должна понимать, что иногда смерть – не самое страшное.
– Я попробую, – прошептала Лена. – Только…
– Что?
– Пожалуйста, не смотри на меня. Я боюсь, когда ты на меня смотришь.
– Хорошо, – потухшим голосом пробормотала Света. Она внезапно почувствовала, как внутри оборвалась какая-то очень важная струнка. Струнка последней надежды. – Я… закрою глаза.

Старик вышел во двор, когда уже стемнело. Сделал несколько шагов, напряженно вглядываясь в бесформенно-черневшую массу на траве, в которой едва угадывалась человеческая фигура. Все, что осталось от бедолаги, волею судьбы оказавшегося у него вчера ночью на пути.
Собаки лежали, положив полусонные морды на лапы. Прикотрыв веки, они безучастно наблюдали за хозяином.
– Привет, Паша, – поздоровался старик с трупом и, включив светодиодный фонарик, направил яркий луч на останки бомжа. Цокнул языком и удовлетворенно кивнул. Теперь идентифицировать этого неудачника будет сложной задачей. – Ты плохо выглядишь, Паша. Но все равно тебе предстоит еще одна работа. Слышишь? Тебя должны похоронить, как Пашу Корнеева. Постарайся убедить в этом людей, которые скоро будут здесь. Возможно… тогда меня не станут искать. А если и станут, то не сразу.
Он взглянул на чердак, и по его лицу скользнула тень тревоги.
Время поджимает. Нужно поторопиться.
Правда, не все в данной ситуации зависело от него, и эта непреложная истина сильно раздражала старика. Даже не раздражала, вызывала дикую, неконтролируемую злобу.
Но кроме злобы в последние часы начал просачиваться страх. Медленно, разворачиваясь внутри по спирали, словно кольца змеи, он заполнял собою каждую клетку его вымотанного от усталости организма.
Слишком долго все тянется в этот раз. И больше всего Павла Сергеевича пугало то, что… выход на чердаке окажется несоразмерно меньше, чем того требует ситуация.
(она может застрять…) 
Он даже боялся думать, как решать эту проблему.
Судя по всему, у него еще есть час.
Хорошо.
Он загрузит кое-какие вещи, необходимые ему в дороге, в «каблук», после чего даст воды этим трем клоунам в подвале. И лишь потом уедет. А еще нужно не забыть…
Внезапный лай за воротами смешал все мысли, и старик, затаив дыхание, замер. Его четвероногие сторожа явно что-то учуяли. Подойдя к воротам, Павел Сергеевич щелкнул замком и осторожно выглянул наружу, вглядываясь в лесную тропу. Потом обернулся к собакам и коротко процедил:
– Хальт!
Псы нехотя заткнулись. Старик быстро отвязал их. На свободе от них больше пользы, и Корнеев не боялся, что псы разбегутся, они слишком привыкли к этому дому. А если и убегут – значит, так тому и быть. У него хватит сил справиться самому с возникшей проблемой.
Несколько секунд он молча смотрел в темноту. Где-то вдали среди ветвей тускло мелькнули два огонька. Мелькнули и тут же погасли.
«Фары». 
– Что, никак не угомонитесь? – задумчиво прошептал Павел Сергеевич. – Что ж, и детки под стать родителям. Так и быть, я приму гостей. – С этими словами он аккуратно закрыл за собой ворота и вернулся обратно на участок.
Он устроит этим поздним гостям достойный прием.
– Останови здесь, – сказал Евгений Анатолию. – Мы и так слишком близко подъехали.
– Тебе охота переться пешком? – покосился на него Олег, однако, к удивлению мужчины, Анатолий не принял его поддержку.
– Женя прав, – кивнул бывший участковый. – Лучше перестраховаться. Дальше двинем «на своих двоих».
С этими словами он достал из небольшого пакета три черные шапочки с прорезями для глаз.
– Держите!
Евгений с недоумением уставился на балаклавки.
– Это еще зачем?
– Затем, – терпеливо сказал Анатолий. – Понимаешь, Женя, если старик окажется чист, то мы незаметно свалим, как будто ничего и не было. Никто никогда не докажет, что мы побывали у него в гостях, и нам удастся избежать неприятностей.
– Мне не от кого прятать свое лицо, – с угрюмой решимостью проговорил отец Николая.
– Лады, – не стал спорить Анатолий. – Тогда останешься в машине.
– Это почему?!
– Объясняю популярно, для особо одаренных, – сквозь зубы произнес бывший участковый. Он был явно раздражен, что приходится терять время на подобные пояснения. – Если ты считаешь, что мы сейчас постучим в ворота и старик нам откроет дверь, вежливо приглашая проверить свои владения, то глубоко заблуждаешься. На самом деле все будет выглядеть так. Мы войдем внутрь, скрутим старика, и пока один из нас будет его охранять, двое других обследуют его избушку. Ясно? Другого пути нет. Только быстрый и жесткий напор. Время сюсюканья давно прошло.
– Женя, может, тебе и правда посидеть в машине? – сказал Олег, натягивая на голову балаклавку.
– Я не трус, – побледнел от ярости Евгений. – Но все это с каждой минутой выглядит как какое-то мерзкое, гнилое дельце. У Корнеева есть престарелая мать. Ее мы тоже скрутим?
– Ишь ты, праведник выискался, – ухмыльнулся Олег. – По мне, так я и Бога не побоюсь, если он у меня на пути встанет. А ты, пока мы твоих детей будем вытаскивать из задницы, сиди и разбирайся со своей совестью.
– Олег, следи за языком, – не выдержал Евгений. – Я…
– Парни, хватит! – прервал их Анатолий. – Сцепились, как шавки. Кстати, мать этого собачника может быть в курсе делишек своего сыночка. Так что она в любом случае свидетель. Короче, Женя, ты идешь? Надевай шапку. Потому что других вариантов нет и быть не может.
– Иду.
– Вот и ладно, – похвалил его Олег. Он проверил затвор карабина, сунул в нагрудный карман ультразвуковое устройство и вышел из автомобиля.
– Ну, с Богом, – проворчал Анатолий и быстро надел шапочку, расправив на висках складки.
Евгений вылез из машины последним и с колотящимся сердцем вперил взор в виднеющийся сквозь ветви забор. Возможно, от детей его отделяет всего несколько метров…
Нацепив балаклавку, он последовал за мужчинами.
Не доходя до ворот метров двадцать, Анатолий посветил фонариком. Прыгающий луч выхватил из темноты нескольких собак. Они бесцельно бродили вдоль забора и, увидев желтое пятно света, заволновались. Одна из собак залаяла, к ней тут же присоединились другие.
– Приготовьте ультразвук, – вполголоса велел бывший участковый. – Без паники. Направляйте в конкретную дворнягу.
Они вышли на дорогу, каждый держал в руке устройство для отпугивания собак. И как только расстояние между людьми и животными сократилось до десяти шагов, мужчины одновременно нажали на кнопки.
Здоровенная псина метнулась к ним и тут же, заскулив, отпрянула. Мотнув лохматой головой, собака кинулась прочь. Та же участь постигла светло-серую овчарку. Еще две собаки застыли на месте и, взвизгнув, бросились в разные стороны.
– Хорошая штука, – шепотом похвалил ультразвуковое устройство Олег.
– Быстрее! Присаживайся на корточки, я встану тебе на плечи. Потом подам тебе руку, – скомандовал Анатолий. – А ты поможешь забраться Жене.
Менее чем через минуту они преодолели забор, с головой окунувшись в зловонный туман отходов собачьей жизнедеятельности.
Тут же, угрожающе ворча, их начали медленно окружать черные тени, и в ход вновь пошел ультразвук. Псы стремительно заметались в тщетной попытке поскорее покинуть свое привычное место обитания, которое по неизвестной им причине в одну секунду стало столь некомфортным и даже опасным. Собаки в панике дергались из стороны в сторону, как пойманная в сеть рыба, некоторые, жалобно поскуливая, жались к забору, две твари царапали входную дверь, просясь в дом, но, не дождавшись, шмыгнули в траву. Отвратительный, жуткий звук сводил с ума напуганных до смерти собак.
– Фу, ну и вонь тут! – сморщил нос Олег.
– Будьте внимательны, – шепнул Анатолий. – Ультразвук действует недолго. С чего начнем?
– Конечно, с дома, – сказал Евгений.
Олег и Анатолий взглянули на избу. – Ни в одном из окон не горел свет.
– Я проверю это, – сказал Олег, указывая карабином в сторону пристройки. – Кажется, это гараж.
– Нет, – прошипел Анатолий. – Никто не разделяется! Идем все вместе.
– Подождите, – поднял руку Евгений. Он направил фонарь в сторону пустых клеток, и луч дрогнул, уткнувшись в полуобглоданный скелет. По торчащим, словно зубья расчески, ребрам скользнула крупная крыса и скрылась в траве.
– Ни хрена себе… – только и смог вымолвить Анатолий. Он медленно подошел к трупу, освещая его фонарем.
– Кто… это? – выдавил из себя Олег. Он старался не смотреть на мертвеца, но его голова помимо собственной воли вновь и вновь поворачивалась в сторону дикого, невообразимого зрелища. – Это тот самый старик? Корнеев?
– Я не знаю, – хрипло ответил бывший участковый. – Это может быть кто угодно… В том числе и Корнеев.
– Надо звонить в полицию, – вмешался Евгений.
– Сначала найдем детей, – упрямо заявил Олег. – Когда было нужно, полиция палец о палец не ударила! На фиг ментов!
– Мы позвоним в полицию, – сказал Анатолий, – как только…
Внезапный шум в сарае не дал ему договорить. Все трое безмолвно уставились на старую обветшалую постройку.
– Помо… помогите, – прохрипел кто-то сдавленным голосом.
Анатолий вынул из кобуры пистолет и, бесшумно ступая, направился к сараю.
– Пожалуйста, скорее, – взмолился тот же голос. – Он связал меня!! 
Евгений перехватил взгляд Олега. Тот провел тыльной стороной ладони по глазам, словно снимая невидимую пелену, и двинулся за бывшим участковым.
Анатолий остановился у входа и, сняв пистолет с предохранителя, толкнул дверь ногой. Три ярко-желтых луча прорезали тьму, высветив облезлых куриц, испуганно сбившихся в кучку. В самом углу сарая стояла инвалидная коляска, на которой восседала укрытая пледом фигура.
– Пожалуйста-а-а, – протянул человек, не поднимая головы.
– Кто вы? – спросил Анатолий, нахмурившись. – Покажите лицо!
– Он… избивал меня, – шепотом произнес человек в коляске.
– Откройте лицо! – повысил голос бывший участковый.
Человек в коляске не реагировал. Он заплакал, еще больше сгорбившись.
Анатолий шагнул вперед, споткнувшись о валявшийся обломок доски, непроизвольно выругался.
Олег нервно облизал губы, которые почему-то стали сухими и шершавыми, и машинально щелкнул затвором карабина, досылая патрон в патронник.
И лишь Евгений увидел, как сидящий в коляске человек едва заметно шевельнулся. Промелькнула жилистая рука, молниеносным движением сорвав плед, и на оторопевших мужчин уставилась двухстволка.
– Ку-ку, придурки, – шепнул человек в коляске, и тут же последовали выстрелы.
Первый заряд картечи попал в горло Анатолию, взорвав кадык и раздробив шейный позвонок. Взмахнув руками, бывший участковый рухнул на спину с практически оторванной головой. Агонизируя, его указательный палец нажал на спусковой крючок наградного «ПМ», и пуля с хлопком ушла в потолок, пробив в старом шифере, которым была застелена крыша, аккуратную круглую дырочку.
Спустя секунду прогрохотали еще два выстрела – Корнеев и Олег нажали на спусковые крючки почти одновременно. Олега отбросило назад с такой силой, что он впечатался спиной в стену и медленно сполз вниз. Хрипя и елозя, он пытался зажать руками рану на животе, по которой толчками вытекала кровь.
Заряд крупной дроби, выпущенный из карабина Олега, тоже достиг цели. Инвалидная коляска со скрипом развернулась, и старик без звука повалился на дощатый пол. В воздухе запахло едким дымом.
Несколько секунд Евгений просто стоял и тупо смотрел на валяющиеся тела. Его рассудок, простого городского обывателя, верного мужа и отца двоих детей, явно не был подготовлен к подобному развитию событий, хотя гипотетически мужчина настраивал себя на что-то похожее.
Наконец он оправился от шока и посветил в залитое кровью лицо Анатолия. Голова бывшего участкового была развернута в сторону двери, из разорванных артерий хлестала кровь. Евгений понял, что проверять пульс у соседа нет никакого смысла. Он перевел прыгающий в руке фонарь на Олега, который стаскивал с себя маску и пытался встать.
– Же… ня… Же… ня, – промычал Олег. – Где… он?
– Надо вызвать «Скорую», – хрипло сказал Евгений.
– Потом… где… Борька? Где… наши дети?!
– Я не знаю.
Стоная и упираясь в стену сарая руками, Олег медленно выпрямился и проревел:
– Где дети?!!
Евгений отбросил носком ботинка скомканный плед, осветил фонариком неподвижное тело Корнеева и проговорил:
– Он жив. Ранен, но жив.
Склонившись над стариком, он с силой хлопнул его по щеке, и морщинистые веки чуть приподнялись.
– Ну же! Приходи в себя, мразь! – прошипел Евгений и отвесил старику еще одну пощечину. Тот открыл глаза, и с его губ сорвался протяжный стон.
– Где дети? Отвечай! – крикнул Евгений и снова ударил Павла Сергеевича.
– Зачем вы пришли? – сплевывая кровь, спросил старик, глядя на Евгения ясным и четким взглядом.
– Где наши дети?! Они ведь здесь! Где ты их спрятал, тварь?!
Ослепленной ненавистью, Евгений не заметил, как левая, неповрежденная, рука старика мягко скользнула к кожаному ремню.
– Отвечай! Где они?!
– Они уже потеряны для вас, – вздохнул старик.
А в следующее мгновение правый бок Евгения пронзила ошеломляющая боль. Воздух в легких, казалось, стал раскаленным, раздуваясь внутри огненным шаром, дыхание сбилось. Он замолчал и, тяжело дыша, скосил взор, пытаясь разглядеть, что явилось причиной такой боли.
В сумерках мелькнула рукоятка ножа.
– Же… ня… – проскрипел Олег. Ноги мужчины подогнулись, и он, не удержавшись, грузно осел на пол.
– Ты… – начал Евгений. Боль в боку монотонно пульсировала, будто внутрь запихнули ежа, и теперь зверек отчаянно барахтался там, нестерпимо царапаясь своими острыми иглами.
– А я ведь могу перерезать тебе горло, дачник, – ухватившись за рукоятку ножа, проговорил старик. – И никто из вас не покинет моего сарая.
Евгений вцепился в запястья Корнеева и развел руки в стороны. Старик охнул, из раны на простреленной руке полилась свежая кровь. Теперь Евгений видел, что рука Корнеева держится на мышцах и коже, кость была раскрошена картечью.
– Убери руку с ножа, – приказал он, чувствуя при этом, как ткань куртки пропитывается горячей кровью, продолжающей вытекать из раны.
– Зачем вы пришли сюда? – прошелестел старик. Его пальцы, обхватывающие рукоятку ножа, разжались. – Зачем вы все приходите сюда? Почему… вы не оставите меня в покое?
– Где дети?! – закричал Евгений, теряя последние остатки самообладания. – Где дети, сучий выродок?!! Или у тебя нет матери, чертов урод?!!
Старик ухмыльнулся, обнажая крупные желтые зубы.
– Где?! – хрипел Евгений. Он принялся трясти Корнеева, словно нашкодившего щенка, но тот лишь продолжал загадочно ухмыляться. – Где?! Где наши дети, гадина?!!
– Же… ня, – устало произнес Олег. – Кончай с ним… Время уходит… я сдохну… я должен увидеть… что с детьми…
Евгений отполз назад. Лихорадочно мечущийся взгляд выхватил из темноты пистолет, который все еще сжимал Анатолий. Цедя сквозь зубы проклятия, он пополз к нему. Раскаленный шар, зародившийся в правом боку, продолжал угрожающе раздуваться, и раненому мужчине начало казаться, что еще вот-вот, и он лопнет, взорвется, разлетевшись на кровавые ошметки.
«Может, стоит вытащить из раны нож?»
Подумав, Евгений решил, что не будет делать этого. Если извлечь лезвие, кровотечение только усилится.
– Ты где… Женя? – таращась по сторонам, спросил Олег. Из уголка рта умирающего мужчины побежала струйка крови.
– Я рядом, – выдохнул Евгений. Он не без труда вытащил из руки бывшего участкового пистолет и пополз обратно.
Между тем старик поднял с пола двухстволку и, положив ее на колени, пытался выудить из кармана патрон.
– Не-е-ет, – покачал головой Евгений. – Убери ружье, идиот! – Обхватив двумя руками пистолет, он направил ствол в лоб старика: – Я буду отстреливать от тебя по куску, пока ты не скажешь, где дети.
В ответ послышалось простуженное карканье, и отец Николая не сразу сообразил, что это, очевидно, означает смех.
Он перевел ствол «ПМ» на руку старика и, глубоко вздохнув, нажал на спусковой крючок. Раздался выстрел, и старик закричал. На жилистом бицепсе появилось маленькое отверстие, из которого побежал алый ручеек крови.
– Где… наши дети? – выплевывая каждое слово, повторил Евгений.
– Убей меня, – прохрипел старик. Его измазанное кровью лицо было похоже на маску дьявола. – Убей… и никогда их не увидишь.
Некоторое время они сверлили друг друга взглядом. Искаженные от боли и ярости лица мужчин отделяли лишь несколько сантиметров.
– Отведи меня к ним. Отведи, старик. Прекратим этот ад, – прошептал Евгений, с трудом поднимаясь на ватные ноги.
– А кто его начал, парень? Кто все начал? – взвизгнул Корнеев. В глазах его появились слезы. – Вы пришли ко мне… как преступники. В масках. С оружием в руках. Вы пришли убивать.
– Мы пришли за детьми.
Глядя на мокрое от слез лицо старика, Евгений неожиданно почувствововал, как его собственные глаза наполняются влагой.
– Пожалуйста! Что бы они тебе ни сделали, верни нам детей, – взмолился он. – Пожалуйста!
Кряхтя, Павел Сергеевич начал подниматься. Вытекающая из покалеченной руки кровь образовала на полу большую лужу.
– Ты сказал про ад, – медленно проговорил он. – Что ты знаешь об этом? Ничего. Ад бесконечен. И когда… когда тебе кажется, что вот оно, самое дно… открывается новый уровень ада. Ад огромен. Настолько огромен, что ты даже не можешь представить себе.
– Веди меня к детям! Иначе рука покажется тебе пустяком! – решительно потребовал Евгений.
Ковыляя, старик потащился к выходу. Шаркая стоптанными ботинками, он прошел мимо сидящего на коленях Олега, который безмолвно пялился в пустоту.
– Же… ня. Я с вами, – прошептали его синеющие губы. – Не бросай… меня… здесь…
– Я вернусь, – глухо отозвался Евгений. – Держись! Я скоро.
Неосторожным движением локтя он задел рукоятку ножа, торчащего из бока, и вскрикнул от боли. Ему было страшно смотреть на свою рану. А ведь он ранен. Серьезно ранен. Может быть, он даже умирает. Но одно дело – видеть дырку в своем теле, из которой по капле вытекает жизнь, и совсем другое – догадываться об этом. Лучше он не будет смотреть туда. И вообще. Он в состоянии двигаться, и он находится в сознании – а это главное.
Но рана раной, а куда больше Евгения страшило то, что этот старый демон мог сделать с детьми. Потому что человек, без раздумья расстрелявший двоих и чуть не зарезав третьего, безумен. Абсолютно безумен.
– Же… ня…
Евгений обернулся. Олег невидяще смотрел прямо перед собой.
– Не дай… ему… себя… обмануть…
Ничего не ответив, Евгений последовал за ковыляющим стариком. Тот направлялся к лестнице, ведущей на чердак.
«Господи, спаси моих детей! Я отдам все на свете, пусть только с ними все будет в порядке!» – молился он.

Прошла минута, а Олегу чудилось, что миновало несколько столетий.
Во рту почему-то стоял солоноватый привкус. Он не понимал, что изо рта у него течет кровь, как и то, что смертельно ранен. Ему хотелось верить, что его лишь слегка зацепило дробью. И он продолжал убеждать свой тускнеющий мозг в этом, хотя его руки, судорожно зажимающие развороченный дробью живот, из-за обильного кровотечения стали похожи на перчатки из красного латекса.
Каждой клеткой своего некогда сильного тела он чувствовал огромную усталость. Единственное, чего хотелось, – лечь и больше не вставать. Отдохнуть… Впрочем, внутренний голос шепнул, что если Олег ляжет, то больше никогда не поднимется. Никогда.
«Зачем я отпустил Женю одного? – в отчаянии подумал он. – Надо было идти с ним».
Олег медленно развернулся, встав на карачки, и осторожно пополз вперед. Вывалившиеся кишки волоклись следом, к ним тут же прилипала грязь и пыль. Случайно его рубашка зацепилась за кусок доски, и он, вздрогнув, застонал от невыносимой вспышки боли. Ругаясь и плача, он попытался отцепиться от мешавшей доски и вдруг замер. Бледное лицо было похоже на рваный клочок тумана в сумерках. Ему показалось… или?!
«Или что?!»
Кажется, он слышал какие-то голоса. Они шли откуда-то снизу, прямо из-под досок, которыми был выложен настил в сарае. Хрипло дыша, Олег опустился на пол и приложил ухо к доске.
– …гите! Кто-нибудь?! Кто-нибудь… нас слышит?!  – донесся до него слабый юношеский голос, и по телу мужчины пробежала дрожь.
– Боря. Боря, сынок! – проскрипел Олег. В мозгу что-то щелкало и хрустело, как будто кто-то неспешно приближался, давя сапогами еловые ветки и шишки.
– Помогите! 
– Боря!!
На мгновение воцарилась тишина, затем Олег услышал голос сына:
– Папа?! Папа, мы здесь!! 
Слезы счастья заструились по лицу умирающего.
Трясущимися руками он принялся обследовать пол, но дверцы, ведущую в подвал, не нашел. Или спуск в подвал был в другом месте, или… или входа туда вообще не существовало. Детей могли попросту замуровать внизу. От этой мысли из его горла вырвался звериный вой. Олег вцепился в толстые доски, ища хоть малейший зазор, однако все они были прибиты плотно, одна к одной, словно умело выложенный паркет. Наконец ему удалось нащупать шляпки гвоздей. Он хрипел от бессилия, ломал ногти, сдирал до мяса подушечки пальцев, но все было бесполезно.
– Сынок, – шептал Олег. – Потерпи. Я скоро.
Было слышно, как Борис заплакал.
– Папа… вытащи нас… 
– Конечно… конечно…
Силы быстро покидали его. Багровая пелена, сгущавшаяся перед глазами, превратилась в плотную непроницаемую завесу. И все равно, даже ничего не видя вокруг, он не оставлял попыток обнаружить хоть какую-нибудь доску, которая бы прилегала неплотно, чтобы ее можно было бы оторвать от пола.
– Борька… держись!
Олег не видел, как в сарай зашла крупная собака. Следом за ней внутрь проникли еще три псины. Их круглые глаза остановились на истекающем кровью мужчине, который из последних сил пытался добраться до сына.

Старик остановился у лестницы, выжидательно глядя на Евгения. Он выглядел совершенно спокойным. Будто не к нему пробрались трое вооруженных неизвестных в масках. Будто не на его участке лежал в траве обглоданный скелет человека. Будто не ему только что прострелили руку, и он медленно истекает кровью.
– Дети… на чердаке? – задыхаясь, спросил Евгений. Пистолет, «позаимствованный» у бывшего участкового, дергался и трясся в руке, как извивающаяся змея.
– Да. Иди и забери их, – ровно ответил Корнеев.
– Что ты сделал с ними?
Тонкие губы старика разъехались в ухмылке.
– Я и пальцем их не тронул.
Евгений искоса посмотрел на Павла Сергеевича, задержав взгляд на его забинтованной шее и пластыре, которым была заклеена щека.
– Я не верю тебе, старик.
– А мне плевать, – фыркнул Корнеев. – Думаешь, меня волнует твое мнение?
– У меня пистолет, – хрипло напомнил Евгений, будто старик мог забыть об этом неоспоримом преимуществе. – Веди меня к детям!
– Лезь, – махнул здоровой рукой Павел Сергеевич. – Они там.
– Не пойдет, – покачал головой Евгений. – Ты первый.
– Боишься, дачник? – сощурился Корнеев.
Евгений плюнул в него, попав на грязный ботинок, и со злостью проговорил:
– Это ты должен бояться!
Корнеев хихикнул и полез наверх.
– Ты вообще ничего не боишься?! – закричал ему вслед Евгений. Он наступил на первую перекладину, чувствуя, как его ноги наливаются свинцом. – Ты такой крутой, да? Кого ты убил у себя на участке? Мы видели труп!
– Я никого не убивал. Он сам убил себя – выпивкой и никчемной жизнью.
– Ты совсем ничего не понимаешь?! Ты закончишь жизнь в тюрьме! Или в дурдоме! За убийство и похищение наших детей! – продолжал орать Евгений.
– Я не боюсь суда на Земле, – обернулся старик. – А вот Высший суд никого из нас не обойдет стороной. И еще вопрос, дачник. Кто из нас больше совершил грехов?
– Вперед! – рявкнул Евгений.
Он быстро слабел. Силы неумолимо покидали его, казалось, ступеньки лестницы были вымазаны клеем, и каждый раз отрывать ноги от перекладин было все труднее и труднее. Жизнь из его угасающего тела словно выдавливалась огромной невидимой рукой, как тюбик с пастой, ему казалось, что еще немного, и от него останется лишь пустая оболочка.
Наверху пахло пылью и старыми вещами. За наваленным хламом виднелось небольшое отверстие в стене. Что-то вроде люка.
– Где они?! – скрипнул зубами Евгений. – Там?!
Он ткнул пистолетом, и старик со смиренным видом кивнул.
– Они без спроса залезли ко мне на участок. И я просто запер их наверху.
– Ты – чертов псих! – вырвалось у Евгения. – Давай, лезь! Думал, я тебя тут оставлю?! – сверкнул он глазами, и Корнеев безропотно пополз к распахнутой дверце. Евгений, кряхтя от напряжения и слабости, полез следом.
– Ты чего остановился? – спросил он подозрительно, видя, что старик замер у люка.
– Там твои  дети, – мягко сказал Павел Сергеевич, – вот и забирай их сам.
– Только после тебя.
Корнеев пожал плечами. Мол, как пожелаешь.
Протискиваясь внутрь, Евгений задел об дверцу рукоятку торчащего из тела ножа и взвыл от боли. Перед глазами поплыли ярко-оранжевые круги.
– Почему… почему я ничего не слышу?!! – прохрипел он, вертя головой по сторонам и пытаясь что-то разглядеть. – Где они?!! Я не вижу и не слышу их!!
Свет фонарика наткнулся на аккуратно застеленную кровать и небольшой столик, на котором стояла ваза с цветами, заключенная в золотистую рамку фотография, на которой были изображены улыбающаяся девушка в обнимку с молодым человеком, а рядом лежала изящная розовая коробочка. Даже не открывая ее, Евгений готов был спорить, что там обручальные кольца. Стены чердака были украшены разноцветными шарами, часть из них давно сдулась и свисала вниз, некоторые еще не выдохлись.
– Где дети?!! – повернулся к старику Евгений.
– Наверное, спят, – ответил тот.
За спиной вдруг что-то звякнуло, затем послышался жалобный вздох. Трясущаяся рука Евгения, державшая фонарик, вытянулась в сторону звука. В углу чердачного помещения темнел закуток, плотно завешанный черным полиэтиленом и издали напоминающий самодельную душевую кабину. Оттуда и доносились странные звуки.
– Что… что ты с ними сделал, сумасшедший ублюдок? – прошептал Евгений.
Лязгающий звук возобновился. Словно… словно что-то медленно покачивалось на цепях. Что-то тяжелое.
«Например, человеческое тело», – пронеслось в мозгу Евгения, и его обдало ледяным холодом.
– Ну, что застыл, как столб? – с деланым участием произнес Павел Сергеевич. – Иди, дачник. Обними своего сына.
– Почему… почему там так… мало места? – беспомощно спросил Евгений. – Там… слишком мало место для пятерых… детей.
Бряцающий звук цепей стал более отчетливым. Он был равномерно-монотонным, словно кто-то за полиэтиленом раскачивался на качелях.
– Иии… ииий! Иии… ии… 
– Кто… кто там? – выдохнул Евгений.
– Иди и посмотри, – сказал старик. – Тебя ждут. Очень  ждут.
– Там не может быть пятерых ребят, – тупо повторил Евгений. – Слышите меня?! Кто там?! Коля!!! Леночка!!!
– Эй, дачник, – тихо позвал его старик.
Евгений развернулся. Его руку, которой он сжимал пистолет, цепко обхватили пальцы Корнеева.
– Туда надо идти без оружия, – проникновенно сказал он, не сводя своих безумных глаз с мужчины.
Выстрелить отец Николая не успел, так как в следующее мгновение старик с силой ударил головой прямо ему в лицо. Перед глазами брызнули сверкающие всполохи, в голове что-то с шумом взорвалось, как новогодняя хлопушка, и Евгений, потеряв равновесие, свалился на пол. Старик быстро подобрал выпавший из его руки пистолет и попятился назад, к выходу.
– Эй… Эй, нет, – дребезжащим голосом проговорил Евгений. Из разбитого носа текла кровь, заливая губы и подбородок.
– Приятного вечера, – улыбнулся Павел Сергеевич и через секунду скрылся в отверстии. Тяжело хлопнула металлическая дверца, раздался щелчок, после чего все стихло. Все, кроме покачивания цепей и тонкого жалобного хныканья.

Сначала Олег ничего не почувствовал. Ему просто показалось, что на него что-то упало. Что-то очень тяжелое. И лишь потом, спустя мгновение, пришла боль. По-настоящему глубокая, хлесткая боль, разрывающая каждый миллиметр его бедного тела.
Он хрипел, тщетно стараясь отбиться от собак ногами, и каждое движение жгло внутренности, будто в живот напихали тлеющих углей. В сарай вбегали новые псы, беспорядочно толкались, отпихивая и яростно огрызаясь друг на друга, лязгали челюстями.
– Бо… ря, – прошептали синеющие губы Олега. – Борька! Прости меня!
Даже сквозь злобно-захлебывающийся лай он слышал плачущий голос сына.
Боря звал его на помощь. А он не мог, потому что умирал. Потому что его пожирали заживо.
– Папа… 
«Прости, сынок. Про…»
Сердце Олега уже давно перестало биться, но снизу еще несколько минут доносились плач и мольба о помощи.

Евгений неверяще смотрел в сторону захлопнувшейся дверцы.
– Эй!! Эй, открой, старик!!
Он попытался встать на ноги, но боль в боку стала такой нестерпимой, что у него потемнело в глазах. Было ощущение, что в тело вогнали раскаленные вилы и ворочали ими, пытаясь вывернуть его наизнанку.
– Иии… иии… 
Евгений поднял валявшийся на полу фонарик и посветил в угол. Черный полиэтилен, которым был обтянут закуток, топорщился буграми, как пиратский парус в штормовую бурю.
– Коля? – неуверенно спросил он и мысленно сам себе ответил: «Нет там никакого Коли. Там вообще нет никаких детей».
Но если там нет детей, тогда кто издает эти душераздирающие звуки, от которых, раскаляясь, пульсирует мозг, а в уши будто бы засовывают спицы, разрывая барабанные перепонки, кто это?!
Он подполз ближе, не сводя глаз с полиэтилена, и сипло спросил:
– Кто там?
Хныканье прекратилось. Казалось, существо прислушивается к голосу мужчины, и теперь из угла доносилось только тяжелое, булькающее дыхание.
«Не лезь дальше, – зазвучал в голове Евгения внутренний голос. – Позови на помощь!»
Помощь?
Евгений провел кончиком языка по шершавым губам, чувствуя во рту неприятную сухость.
Отличная идея – позвонить и вызвать помощь. Это следовало бы сделать сразу, как только он завладел пистолетом. Сразу после того, как в сарае произошла бойня.
Рука Евгения опустилась в карман, где должен был лежать мобильник, но внутри, кроме упаковки запасных батареек для фонаря, было пусто.
– Твою мать! – убито произнес он, чувствуя, как внутри все оборвалось. Похоже, сотовый выпал во время потасовки с этим старым безумцем.
– Здесь есть кто-то? – снова спросил он, не особо надеясь на ответ.
За полиэтиленом тяжело вздохнули, и хлюпающие звуки продолжились.
Евгений приблизился еще на метр. Осветив пол фонариком, он обратил внимание на множество глубоких царапин, которыми были испещрены доски. Будто поверхность ожесточенно ковыряли чем-то острым и твердым. Например, ножом.
А может, и когтями… Кто же там, за черным полиэтиленом?! 
Лязгающие звуки цепей возобновились.
– Я не полезу туда, – пробормотал Евгений, начиная отползать назад, к спасительной дверце. Может, он сумеет ее открыть?!
Ему внезапно стало так страшно, что на мгновение он даже забыл о причине, по какой вообще оказался здесь.
Вдруг раздался сильный удар об стену. Затем еще один. От каждого удара пол и стены тревожно вибрировали, словно старый дом сам испытывал страх перед притаившимся на чердаке существом.
Евгений поспешил назад. А удары за спиной продолжались. Каждый из них сопровождался хриплым кудахтаньем. Будто нечто, болтающееся на цепях в темном углу, предвкушало скорое освобождение, и от осознания этого Евгения бросало в ледяную дрожь.
Он приник к люку, навалившись на него плечом. Это движение не преминуло отозваться болью в его несчастном боку, и он застонал, стиснув зубы.
Может, здесь все-таки есть другой выход?
Тонкий луч фонаря нервно скользил по старым, завешанным паутиной стенам. Ничего нет. Никаких окон или дверей, вообще ничего.
Из угла, закрытого полиэтиленом, неожиданно резко звякнуло, и через секунду на пол что-то грузно упало.
Евгений вытер тыльной стороной ладони струящийся по лбу пот. Прижавшись спиной к выходу, он неотрывно смотрел в темноту.
«Оно сорвалось с цепи»… 
Из сумерек раздались скребущие звуки. С каждой секундой они становились ближе и ближе. Кто-то полз прямо к нему. Даже не полз. Тащился.
– Этого не может быть, – прохрипел Евгений, мотая головой из стороны в сторону, будто это могло что-то изменить. – Здесь… никого нет!
Впереди что-то шевельнулось, тьма постепенно обретала очертания какого-то устрашающего огромного предмета продолговатой формы. По какой-то неизъяснимой причине Евгений не поднимал фонарь и мог только догадываться, кто (или что) к нему приближается. Он просто сидел в безмолвно-оцепенелом ступоре, словно каменный истукан, напряженно всматриваясь в надвигавшееся на него существо.
Нож! 
Эта мысль отозвалась яркой вспышкой в сознании Евгения, и он обхватил рукоятку ножа, почти полностью погруженного в бок.
Возможно, он сразу же умрет, поскольку кровотечение после этого только усилится. А может, и нет. И вообще. Какая разница? Все равно Коли и Леночки тут нет…
– Я так и не смог, – чуть слышно проговорил он. – Так и не смог… помочь вам…
Он слышал возбужденно-хлюпающее дыхание совсем рядом, казалось – протяни руку, и он коснется обитателя чердака.
Обхватив пальцами нож, Евгений зажмурил глаза и, застонав от боли, с всхлипом вытянул залитое кровью лезвие наружу. Бок полыхнуло, как если бы к коже прислонили раскаленный утюг.
– Иди сюда, – попытался он улыбнуться, но его серое изможденное лицо лишь исказилось в гримасе. Он уже различал, что подбирающееся к нему на скрюченных лапах существо с усилием волокло свое непомерно огромное тело, странно расширяющееся в конце. Как будто какой-то мешок.
– Иди сюда, – повторил он, выставив вперед нож. Левая рука, державшая фонарь, поднялась, освещая перед собой пространство.
Из его горла вырвался вопль, преисполненный животного ужаса.
И темнота накрыла его с головой.

Старик буквально ввалился в дом, едва не теряя сознание. На лодыжке зияла свежая рана – когда Павел Сергеевич спустился вниз с чердака, на него накинулась собака. Хорошо, что у него был пистолет. Один выстрел в голову, и пес, взвизгнув, свалился бездыханной грудой мяса. Его четвероногие друзья благоразумно воздержались от повторения такого «подвига» и ограничились яростным лаем. Но Корнеев уже не обращал на них внимания.
Странно. Хан был преданной собакой. Одной из тех, кого он в свое время выдрессировал, и тот беспрекословно выполнял все его команды. Хан и другие крепкие псы охраняли ворота, они были избранными. Не то что эта шваль в клетках, готовая сожрать все, что шевелится.
Но теперь, пожалуй, с его питомцами покончено. Эти лохматые, вечно голодные собаки теперь окончательно свихнулись и больше не подчиняются ему, теперь он для них не хозяин, а злейший враг.
Но следовало спешить. Главное, чтобы у него хватило сил и он не отключился раньше времени.
Первым делом Корнеев достал приготовленный к отъезду портфель с медикаментами. Зубами откусил кончик ампулы, после чего установил ее вертикально, прижав футляром, в котором хранились хирургические инструменты. Наконец после упорных усилий ему удалось наполнить шприц и сделать себе обезболивающий укол. Мысленно он возблагодарил Бога за то, что в свое время смог обеспечить себя запасами лекарств и необходимых инструментов. После того как Павел Сергеевич обработал кровоточащую культю, он, используя здоровую руку и зубы, умело наложил жгут. Ему стало немного легче, и он направился в комнату, где находились Светлана с Леной.
Когда Корнеев распахнул дверь, Лена, кряхтя от натуги, пыталась зубами разорвать липкую ленту, которой была примотана к стулу Света.
– Нет, так дело не пойдет, – свисящим шепотом промолвил старик. Он протянул к ней руку, и она, взвизгнув, попыталась его укусить. Корнеев схватил ее за ухо, с силой выворачивая. Лена закричала, из глаз хлынули слезы.
– Заткнись! – устало приказал он.
Лена упиралась, но старик пинками поднял ребенка с пола и потащил в спальню.
– Не надо… не надо, я больше не буду… – ревела Лена, размазывая по лицу слезы.
– Больно… Зачем вы?
Старик подался вперед, подозрительно глядя на выпуклую точку, темнеющую в мочке левого уха ребенка.
– Не плачь, – машинально произнес он. – Поди-ка сюда. Еще ближе.
Видя, что девочка не шелохнулась, Корнеев мягко, но решительно притянул ее к себе и внимательно рассмотрел странную точку.
– Все хорошо, милая, – хрипло сказал он. В его усталых, глубоко запавших глазах замерцали огоньки. – Сейчас я подую тебе на ушко… и все пройдет.
Он старательно дул, при этом ласково гладя Лену по растрепанным волосам и заботливо поправляя бант.
– Дедушка, отпусти нас, пожалуйста! – попросила Лена. Она немного успокоилась, но ее тельце все еще продолжало вздрагивать.
– Обязательно. Через часик, я обещаю. Хорошо?
– Правда?
– Правда, – с серьезным видом подтвердил Корнеев и добавил: – Погоди немножко.
Он вышел из комнаты и вскоре вернулся, держа перед собой большую лупу на длинной ручке.
– Отпустите нас! – снова взмолилась Лена. – Дедушка, нас дома ждут. Мы больше не будем! Меня Коля ищет, это мой брат!
– Все будет хорошо, милая, – кряхтел старик, не слушая ее. – Я должен посмотреть твое ушко… Не двигайся! Все будет хорошо.
Затаив дыхание, он тщательно разглядывал крохотный комочек, застрявший в мочке уха девочки. Закончив осмотр, медленно положил лупу на стол. Пальцы его дрожали, сердце учащенно билось. Помедлив, старик уставился перепуганной девочке прямо в глаза и тихо проговорил:
– Я не могу поверить!
Лена моргнула и вытерла покрасневшие от слез и недосыпания глаза.
– Я ждал этого, – нежно проворковал Павел Сергеевич. – Ждал…
– Чего ждал? Когда ты отпустишь нас?
Но старик будто не слышал ребенка. Выпрямившись, он подошел к окну, барабаня по облезлому подоконнику своими мозолистыми пальцами. Взгляд Корнеева затуманился, он словно дремал на ходу. На самом деле мозг его работал как часы. Учитывая новые обстоятельства, его план требовал срочной и серьезной корректировки.
«Его нельзя сейчас извлекать, он еще не насытился. Конечно, можно отрезать у ребенка ухо, а потом все закончить в более спокойной обстановке, – рассуждал он. – Но когда она будет – спокойная обстановка?»
Словно подтверждая мысли хозяина дома, на чердаке послышалась возня, а затем едва слышный, протяжный стон. Лена тоже услышала эти звуки и оторопело уставилась наверх.
«Нет. Сначала – погрузка в машину. А потом решу вопрос с девчонкой».
Старик озабоченно потер подбородок. Судя по доносящимся сверху звукам, цепь все-таки не выдержала. И она  явно стала больше. Это немного осложнит спуск вниз, но для этого у него есть помощники. Три «храбрых поросенка», которые уже засиделись там, в колодце. И они помогут ему.
Он повернулся к застывшей девочке, перехватив ее затравленный взгляд. Взгляд загнанного в угол котенка, к которому, рыча, приближается громадный доберман.
Теперь этот ребенок, точнее, то, что  в нем, – самое дорогое для него на свете. Ну, почти самое дорогое.
– Я ждал этого почти двадцать лет, – вслух произнес Корнеев, и на его худом бледном и небритом лице засияла счастливая улыбка.

– Он скоро придет.
Борис талдычил эту фразу последние десять минут беспрерывно, словно заезженная пластинка. Он стоял, держась за стены колодца, уставившись наверх. Поначалу там стоял невероятный гвалт, но сейчас все стихло. Последнее, что слышали ребята, – собачий лай, но и он постепенно рассеялся.
– Отец придет за нами, – повторил Борис. На его нос что-то капнуло, и парень вздрогнул. Он дотронулся до липкого пятна пальцем и облизал его. – Я слышал голос отца. Он скоро будет здесь.
«Я тоже слышал. А еще я слышал лай собак. И твой отец кричал», – угрюмо подумал Николай, но вслух не решился произнести эти слова.
Они оба поняли, что наверху произошла потасовка. Гремели выстрелы, затем слышались крики. Кажется, Николай даже различил голос своего отца, хотя и не был уверен в этом. Но потом наступила тишина, и почему-то никакого оптимизма по этому поводу юноша не испытывал. Наоборот, появилась куча вопросов. Куда делись их родители? Он не хотел думать о плохом, но, судя по воплям отца Бориса, на него напали псы. Тогда где его отец? И все остальные? Ведь наверняка они пришли на участок старика с подкреплением?!
«А может, пришли вдвоем – твой папа и Борин, – зашептал внутренний голос. – Как и вы. Никому не сказали и попали в ловушку. Так-то, Колич».
– Нет, – проскрипел Николай, взмахнув рукой, будто отгоняя прочь мрачные мысли. И вдруг насторожился, приподнявшись на локте: – Послушай. Там… какой-то шум.
Боря даже не обернулся.
Вскоре над головой послышался скрип проржавевших петель, и по серым стенам колодца заскользил пронзительно-яркий свет.
– Я же говорил, – продолжая улыбаться, сказал Борис. – Мой отец пришел.
Желтый луч фонаря остановился на его грязном, исцарапанном лице. Глаза, не привыкшие к свету, резануло болью, и Боря, вскрикнув, закрыл их ладонями.
– Привет, клоуны! – раздался сверху до боли знакомый голос, и Николай вжал голову в плечи.
Корнеев, это был он.
– У меня мало времени, – продолжал говорить старик. – Мне нужны добровольцы. Сделаете одну работу, и я отпущу вас.
Коля медленно поднялся на ноги и недоверчиво посмотрел вверх. Из лаза, который обнаружил несколько часов назад Алексей, высовывалась растрепанная голова старика.
– Наверное, вы хотите пить. Держите, – сказал он, швыряя вниз пластиковую бутылку с водой. – Только не пейте слишком много сразу, проблюетесь.
Николай на негнущихся ногах шагнул к бутылке. Присел, недоверчиво взяв ее в руки. Это что, действительно вода?! Настоящая вода ?!
– Пейте, клоуны, – снова заговорил Корнеев. – Быстрее! Не бойтесь, это не яд.
– Дай мне, – просипел Борис, приближаясь к Коле.
– Ты уверен, что…
– На хрен уверенность. Я хочу пить. Пусть это даже и отрава.
С этими словами Боря вырвал из рук Николая бутылку и запрокинул ее, делая длинные и жадные глотки. Только после того, как юноша выпил больше половины емкости, он с неохотой вернул бутылку приятелю.
Меньше чем через минуту вся вода была выпита, и ребят тут же вырвало.
– Вот придурки, – засмеялся старик, – я ведь предупреждал вас. Ну что, вы готовы?
– Я никуда не пойду, – вдруг произнес Борис, нервно растирая руками заляпанное кровью лицо. И чуть тише добавил: – Он убьет нас, Колич. Лучше останемся здесь.
– Тогда мы сдохнем. У нас… разве есть выбор? Надо идти.
– Но я… – Борис запнулся. – Я правда слышал своего отца.
Николай промолчал, лишь тяжело вздохнул.
– Решайте быстрее, – раздраженно вмешался старик. – Но вы можете и отказаться. Тогда я брошу к вам несколько своих собак. Уверен, что вам будет веселее в такой компании.
– Мы согласны! – не раздумывая, крикнул Коля.
Луч фонаря уперся в лежащее тело Алексея.
– Разбудите его! – велел Павел Сергеевич.
Ребята переглянулись.
– Не получится, – хмуро ответил Борис. – Он умер.
– Ну что ж, – хмыкнул старик. – Выживает сильнейший. Он знал, куда шел.
Этот спокойный, равнодушный тон Коля уже не мог выдержать.
– Ничего он не знал! – надрывно закричал он. – Никто ничего не знал! Что вы делаете?! Он умер из-за вас! Где наши родители? Мы знаем, что они были здесь!! Что вы с ними сделали?!!
Старик дождался, когда юноша умолкнет, затем проговорил:
– Я кину вам веревочную лестницу. Ползите за мной. Если через три минуты вы не вылезете наружу, я сброшу к вам собак. И больше никогда здесь не появлюсь. Точка!
После этих слов до слуха ребят донесся шуршащий звук. Николай протянул руку, нащупав жесткую веревку с вплетенными деревянными перекладинами.
Луч прочертил по стене неровный зигзаг, и старик исчез в тоннеле.
– Лезем? – обреченно спросил Коля.
Борис стоял, тупо глядя прямо перед собой.
– Колич… я не знаю, – наконец разлепил он губы. – Я… ничего не понимаю. Где… где мой папа?
– Я не знаю. Но нам нужно выбираться. Уж лучше… попытаться сбежать или придушить этого гребаного собачника, чем гнить тут, в собственном дерьме. Я иду. – И Николай начал взбираться наверх по веревке. Как только его ладони коснулись холодной поверхности тоннеля, он обернулся. Снизу слышалось натужное сопение. Боря лез за ним.

Тоннель был узким, позволяя пленникам передвигаться только на четвереньках. Пахло сыростью и плесенью, но здесь было куда прохладней, чем на дне душного колодца, а также гулял сквозняк, и Николай жадно вдыхал воздух.
Впереди мелькал едва мерцающий огонек – луч фонаря Корнеева, но через секунду он исчез, и ребятам пришлось ползти наугад.
«Что, если это очередная ловушка?» – шевельнулась у Коли мысль, но он не стал ее озвучивать вслух. В конце концов, какая разница? Он и Борис слишком измотаны, чтобы оказать старику сопротивление. Следовало признать, что эту партию они проиграли Корнееву вчистую. Оставалось надеяться, что он действительно отпустит их после того, как они выполнят, как он сказал, некую работу…
– Где он? – услышал Николай в темноте злобный голос Бори. – Я… ни хрена не вижу…
Не успел Коля открыть рот, как его рука наткнулась на металлическую скобу, выступающую из стены. Лестница?
– Ползите сюда, – раздался голос Павла Сергеевича.
Николай, щурясь, поднял голову, но, кроме слепящего света фонаря, ничего не увидел.
Вскоре они, задыхаясь и покачиваясь от усталости, поднялись по ступенькам наверх и оказались в темном продолговатом помещении с низким потолком. В стены были вмонтированы самодельные полки, заваленные хозяйственными принадлежностями и инструментами.
– Это мой гараж, – сообщил Корнеев. Он стоял у ворот, поочередно переводя фонарь с Бориса на Колю.
– Где мой отец? – глухо спросил Борис.
Старик долго молчал, очевидно, раздумывая, стоит ли тратить время на объяснения, затем все же ответил:
– Ваши отцы в сарае. Они заперты. Как только вы сделаете то, что от вас требуется, я отпущу вас всех.
– Я… – издал Борис клокочущий звук, словно захлебывался, – я хочу увидеть его.
– Если наши… отцы в сарае, – тихо заговорил Николай, – тогда почему… мы не слышали их? Там только лаяли собаки. Они…
– Нет времени на объяснения, – раздраженно оборвал его Корнеев и, прижав фонарь подбородком к плечу, потянул на себя дверь. – Берите вот это, – указал он на топор с пилой, валявшиеся на полу. Рядом стояла ржавая двадцатилитровая канистра в глубоких вмятинах.
Коля молча взял инструменты. Взвесил топор, чувствуя в руке его приятную тяжесть. «Один сильный удар по голове… И все наши приключения будут закончены. Прямо здесь и сейчас», – зашептал ему в ухо чей-то скрипучий голос, и Николай искоса взглянул на старика, выглядевшего словно кошмарное привидение.
– А ты понесешь канистру, – велел старик Борису, и тот, что-то пробормотав, поднял канистру.
Корнеев сунул фонарь за пояс, и неожиданно в его руке появился пистолет.
– Без шуток, клоуны. Потому что время шуток закончилось, – процедил он. – У меня в комнате заперты девчонки. Вы же не хотите, чтобы с ними что-нибудь случилось?
Николай вздрогнул. Девчонки? Он имеет в виду Лену со Светой?
– Выходите наружу, – приказал Павел Сергеевич, – и быстро идите к дому.
Нерешительно потоптавшись, парни вышли из гаража. Не успели они пройти и двух метров, как к ним с лаем метнулись три тени, громадные и угольно-черные, как безлунная ночь.
Борис закричал, едва не выронив из рук канистру, Николай, стиснув зубы, занес топор, намереваясь отразить нападение. Однако, прежде чем первый пес ринулся в атаку, старик поднял руку с пистолетом. Раздался громкий хлопок, и животное, обмякнув, грузно упало прямо под ноги застывшим ребятам. Две другие собаки остановились, не переставая злобно лаять.
– Быстрее! – гаркнул Корнеев. – Они больше не слушаются меня.
Николай стоял, сжимая в руках топор и не двигаясь с места.
– Впрочем, можешь оставаться, – перехватив его взгляд, скривил губы старик. – А я посмотрю, сколько ты продержишься с помощью топора и пилы против собак. – Он упер ствол пистолета в покрытый испариной лоб парня и прошептал: – А можно закончить прямо сейчас. Как тебе?
Николай выдержал его пронзительный взгляд.
– Если бы хотели нас убить… то не возились бы с нами. Мы нужны вам.
– Верно, – заулыбался Павел Сергеевич. – Сейчас вы мне нужны. Но если ты хочешь умереть, я тебе помогу в этом.
– Вы сумасшедший! – выдавил Николай.
– И вы тоже превратитесь в психов после этой ночи, – хихикнул старик.
Еще одна собака, зарычав, метнулась к ним, и Корнеев выстрелил почти в упор, попав пулей в пасть животному. Истошно взвизгнув, пес свалился в траву, засучив лапами.
– Это Дельта, – с сожалением проговорил он, наблюдая за агонией собаки. – Она раньше так слушалась меня…
Добив извивающегося пса выстрелом в голову, старик направился к дому, не выпуская из виду ребят. Спотыкаясь и шатаясь, они поднялись по крыльцу и зашли внутрь.
– Сюда, – сказал Корнеев, вталкивая их в комнату.
Николай с тоской подумал, что еще два дня назад они, дрожа от нетерпения и переполнявшего их адреналина, разглядывали всю эту хрень – микроскопы, «собачий» альбом и прочее, выдвигая версии, зачем хозяину дома все это понадобилось. Эх, если бы можно было отмотать время назад, как пленку…
В комнате горело несколько свечей, и этого хватило, чтобы разглядеть сидящую на стуле Светлану. Голова девушки беспомощно свесилась вниз, подбородок блестел от слюны.
– Она… – Коля сглотнул горький комок, боясь высказать вслух закравшиеся мысли, одна страшнее другой. – Что с ней?
– Ничего. Она спит.
Николай завертел головой, и с губ его был уже готов сорваться вопрос о сестре, как его мечущийся взгляд уперся в бесформенный комочек на продавленном диване. Из-под мятого платьица торчали поджатые худенькие ножки в голубых носочках, и у него сдавило грудь от нахлынувшей жалости.
– Лена! – дрожащим голосом позвал он.
– Тише, – мягко сказал старик, и глаза его блеснули странным блеском. – Они спят. Ничего с ними не случилось.
– Я хочу посмотреть!
– Это она. Разве ты не видишь? Ее платье, ее волосы, бант?
– Что тебе надо? – мрачно спросил Борис, с грохотом ставя канистру на пол. – Говори скорее!
– Вы хотите есть? – неожиданно спросил Павел Сергеевич. – У меня в холодильнике есть суп.
Николай покачал головой, продолжая смотреть на сестру.
– Жри сам свой суп, – буркнул Борис.
– Зря, – пожал плечами старик. Он положил пистолет себе на колени, вынул из кармана затрапезных штанов упаковку с какими-то таблетками и, закинув в рот пару штук, принялся их жевать. – Вам понадобятся силы.
– Зачем? – хмуро спросил Борис.
Корнеев долго молчал, словно все еще сомневаясь, стоит ли привлекать этих двоих юношей для решения возникшей проблемы, потом произнес, отчетливо произнося каждое слово:
– Мне нужно, чтобы вы проделали в потолке дыру.
– Дыру? – машинально переспросил Боря, запрокинув голову. – Зачем?
Старик закудахтал от смеха. С растрепанными волосами, искаженным в ухмылке бледным лицом, он смахивал на оживший труп.
– Хочу небольшую перепланировку сделать, – сказал он, отсмеявшись. Кряхтя, он сел на диван, поближе к спящей Лене, и Николай почувствовал, как сердце его сдавили костлявые пальцы.
– Не трогай ее! – вырвалось у него, и он непроизвольно шагнул вперед.
– Двигайте стол в центр, – приказал старик. Он шаркнул подошвой ботинка, с лязгом задев сваленную кольцами толстую цепь на полу. – Сначала вы должны разрубить балки. Три штуки как минимум. Потом займетесь досками. И поторопитесь!
– Делать больше не хрена, – хмыкнул Борис. Он взял в руки топор, повертел им. – Тут работы на всю ночь. Я не буду ничего делать.
– Будешь!
– Я раскрою тебе череп, старик! – вдруг, оскалившись, проговорил Боря. – У тебя не осталось патронов.
– Иди сюда и проверь, – предложил Корнеев, подняв руку с пистолетом. А тебе, – обратился он к Николаю, – я скажу так. Как только вы приблизитесь ко мне еще на один шаг, я перегрызу твоей сестре горло. На твоих глазах. Идет?
– Нет, – разлепив губы, ответил Николай и положил перепачканную грязью и засохшей кровью руку на плечо Бориса. – Нет, не идет.
– Если бы не этот форс-мажор, я мог бы предложить вам другую работу, – сказал старик. – Посадил бы вас на цепь рядом с собаками, предварительно вырвав язык и раздев догола. А вечером собирал бы с ваших молодых тел урожай клещей. Авось, что-нибудь насобирал бы…
Пока старик говорил, Боря повернулся к Николаю и тихо спросил:
– Мы будем рубить? Будем делать, что он хочет?
Тот кивнул.
– А что там? Ты знаешь? – снова спросил Борис, вытирая лоб тыльной стороной ладони. – И почему мы должны делать это?
– У меня нет времени, детвора, – напомнил Корнеев. – За работу.
Переглянувшись, парни стали двигать стол в середину комнаты.
Когда они взобрались наверх, старик шагнул к шкафу, вытащил из пыльных недр еще один фонарь и, положив его на подоконник таким образом, чтобы луч падал на потолок, снова сел на диван.
– Вам хорошо видно? – осведомился он.
Никто из ребят ничего не ответил. Они безмолвно разглядывали широкие доски потолка, покрытые рваными клочьями паутины.
– Что там? На чердаке? – не глядя на Корнеева, спросил Коля.
– Всему свое время, детки, – разъехались в улыбке бескровные губы старика.
– Начинай рубить вот здесь. Если устанешь, поменяемся, – сказал Николай Боре.
– Твою мать, – пробормотал Борис и вдруг, злобно ухнув, с силой ударил топором. На всколоченные головы юношей тут же посыпалась труха.
– Хорошо, – с удовлетворением проговорил Корнеев.
Подняв над собой пилу, Николай начал пилить балку. Посыпавшаяся крошка мгновенно попала в глаза, и он отпрянул, вытирая лицо.
Несколько минут они работали в полном молчании. Слышался лишь стук топора и монотонное жужжание ручной пилы.
– Зачем вам все это надо? – останавливаясь, чтобы перевести дух, устало спросил Коля. – Если бы вы нас отпустили, мы ничего никому не сказали бы.
– Врешь, – с безучастным видом бросил старик. Здоровой рукой он осторожно приподнял голову спящей Лены, устроив ее на своих коленях. – Вы бы растрепали всему поселку, к гадалке не ходи.
С задумчивым видом он принялся перебирать засаленные волосы девочки. Заскорузлые пальцы медленно поползли к уху ребенка, нащупали знакомую выпуклость, и глаза старика вспыхнули, как угли, в которые плеснули керосина. Со стороны он напоминал Лепрекона, который совершенно случайно обнаружил потерянную монету.
– Не трогайте мою сестру! – выкрикнул Коля. – Оставьте ее! Я… вы же видите, мы работаем!
– Вижу. И вам нужно поторопиться, – проворковал Павел Сергеевич.
– Вы сошли с ума!
– Ты уже говорил это, – хмыкнул старик. – Работайте лучше.
Наконец ребятам удалось расправиться с первой балкой. Борис, не особенно церемонясь, швырнул ее на пол. Раздался грохот.
А старик тем временем откровенно любовался спящей девочкой.
– Ты так похожа на нее, – шептал он. – Такие же глаза… Такие же ямочки на щечках… мне кажется, тебя послали ко мне добрые ангелы. Да-да, ангелы… да что это я… ты сама – крошечный ангел… Волшебный, милый ангел.
Вдруг Лена нервно вздрогнула и что-то пробормотала во сне.
– Он просто укусил ее. Впрыснул в ее кровь вместе со слюной какой-то вирус, – шепотом сообщил старик, глядя немигающим взглядом на девочку. – Понимаешь, детка? Ты слышишь меня?
– Что он там несет? – спросил Боря, вгрызаясь топором во вторую балку.
Николай прекратил пилить, напряженно прислушиваясь.
– Да, это было так. Мы хотели пожениться, – так же тихо продолжал старик. – Рита была чудесной девушкой. Мы любили друг друга. И уже все было готово к свадьбе. Но однажды она обнаружила у себя под мышкой клеща. Он был странного мягко-фиолетового окраса, я никогда таких не видел раньше. Я вытащил его и убил. А потом… потом Рита начал меняться. – Она… в общем, мне пришлось спрятать ее. Она очень сильно изменилась. Но внутри у нее продолжает биться сердце. Понимаешь? Мое сердце чувствует ее сердце. Но самое главное, что Рита узнавала меня. Мы продолжали любить друг друга. Мне было все равно, как она выглядит. Потому что я любил ее не за внешность. Но… после этого Рите стала нужна специальная диета.
Корнеев вытер слезы. Одна из соленых капель упала на бледную щечку Лены, и она беспокойно заворочалась.
– Вот поэтому я и завел столько собак. Во-первых, с их помощью я пытался найти этот редчайший экземпляр. Каждый день я проверял, но попадались обычные клещи… Во-вторых… Они очень выручали меня, когда Рита хотела есть. Знаете, ведь клещи могут очень долго обходиться без еды… Некоторые особи впадают в спячку и обходятся без пищи целых десять лет! Но сейчас… – С губ старика сорвался тяжелый вздох. – Сейчас я что-то напутал. Рита проснулась раньше времени. И она очень голодна. Понимаете? Я всегда следил за календарем. И я бы уехал отсюда! Но я не мог. Рита… она должна поесть. А потом она снова уснет. И тогда мы уедем. Поэтому мы так и задержались тут… Она счастлива со мной, моя Рита, – с усилием выдавил он. – Она может прожить очень долго. Я ухаживаю за ней. Именно поэтому я слежу за тем, когда она просыпается, чтобы поесть. И я… – Старик запнулся и продолжил: – Мне нужен этот клещ. Я хочу стать таким же. Рита счастлива. Ее никто не предает, не обманывает. Она ни за что не переживает. Ей чужды людские горести и проблемы. Понимаешь? Я хочу того же самого. Чтобы… чтобы…
Он содрогнулся от внезапного приступа кашля, и Лена открыла глаза. Увидев это, Павел Сергеевич грустно улыбнулся:
– Чтобы мы были с ней вместе. Там, внизу, я выкопал ход… Нас никто не найдет… А мы… Что ж, мы с Ритой просто хотим счастья. Возможно, у нас даже будет потомство… – Он уставился в забитое досками окно, словно мог что-то увидеть сквозь дерево, и на его худом лице скользнуло мечтательное выражение. – Но теперь… Рита слишком большая. И я… думаю, что она не пройдет в дверь… поэтому твой братик и помогает мне… Все скоро закончится, крошка… Все будет хорошо.
Николай, до крови закусив губу, слушал старика. И хотя его слух улавливал не более половины сказанного, он понял, о чем вещал этот псих, и ему стало по-настоящему страшно.
Там, на чердаке, что-то есть. И они скоро выпустят его (или ее) наружу.
– Коля? – неожиданно раздался хриплый голос, и юноши одновременно повернули головы. Света сидела, выпрямившись на стуле и смотрела на ребят. – Не надо этого делать. Если вы сломаете потолок, нас всех убьют.
– Вряд ли. Она уже наелась, – с загадочным видом усмехнулся Павел Сергеевич.
– Она? Наелась? – севшим голосом спросил Николай и бросил взгляд на потолочные доски. Со второй балкой было покончено, и теперь было видно, как ничем не сдерживаемые доски слегка пружинили. Пружинили от чего-то тяжелого, массивного.
Прерывисто дыша, Борис ткнул обухом топора в потолок.
На чердаке послышались царапающие звуки, и парень вздрогнул.
– Там… – Света облизала пересохшие губы. – Там наверху кричал какой-то человек. Мужчина. Там… что-то есть…
– Испугались, зайчики? – хихикнул Корнеев. Его грубые пальцы слишком сильно нажали на мочку уха Лены, и она заплакала.
– Отпусти ее! – заорал Николай.
– Стой на месте! – приказал старик. – Я хочу, чтобы вы знали. И передали всем, когда я вас отпущу. Я не убийца. Это все ужасное совпадение. Я просто хотел, чтобы Рита была счастлива. Поэтому и прятал ее все эти годы.
– Ну да. А кто убил свою мать?! – крикнул Борис. – Уж не ты ли?
– Нет. Я любил свою мать, – затряс головой старик, меняясь в лице. – Просто я не доглядел… Она оказалась слишком близко от Риты. И я… ничем не смог ей помочь. У клещей… их хоботок имеет особый аппарат из крючьев… Они направлены назад…
– Коля… не слушайте его! – вдруг завизжала Света. – Убейте его! Или мы все умрем здесь!
Старик окинул девушку безучастным взглядом и продолжил:
– …эти крючки позволяют клещам прочно прицепиться к коже донора. Понимаете? Из-за этого почти всегда головка клеща остается в теле, если его неосторожно тащить наружу… она просто отрывается…
– Колич, – зашептал Борис, испуганно поглядывая на подрагивающие доски потолка. – Там наверху… правда кто-то есть!
– Отдай мне сестру, – потребовал Николай, не обращая внимания на товарища. – и мы уйдем.
– …я не смог оторвать свою маму от Риты, – словно не слыша его, продолжал старик. – Когда хоботок… клеща оказывается под кожей, в рану впрыскивается слюна… В ней содержится иксодин – это вещество… которое препятствует свертыванию крови… Так что я не убивал свою мать. А манекен я возил, чтобы не вызвать подозрений… Мне бы пришлось объяснять, куда она делась… Моя мама… она просто помогла Рите выжить… Тогда у меня было мало собак… И они болели, их кровь… была плохой… Рите нельзя было…
– Коля… Боря, пожалуйста! – стонала Светлана. Она начала раскачиваться на стуле из стороны в сторону. Стул натужно скрипел под ней, вот-вот грозя развалиться на части.
Николай неуклюже спрыгнул со стола.
Увидев его, Лена зашлась в истошном крике, протягивая к брату руки.
– Почему… у нее бинты на руке? – процедил Коля.
– Она поцарапалась. Угомонись, с ней все в порядке.
– Я так не думаю.
– А тебе не надо думать! Лучше делай свою работу! – зашипел старик. – Не отвлекайся, мальчик!
Наверху раздался громкий стук, и одна доска с хрустом прогнулась вниз. Из образовавшейся щели упало несколько темных вязких капель.
Тем временем Света, накренившись влево, не удержалась и вместе со стулом упала на пол.
Николай поднял с пола балку. Держа ее наперевес, он медленно двинулся к старику.
– У твоей… сестрички в ушке… точно такой же экземпляр, – едва слышно промолвил Корнеев. – Точно такой же был тридцать лет назад на Рите… Значит, они еще остались… Говорят, много лет назад… тут разбился военный вертолет, перевозящий капсулы с бактериологическим оружием… Химикаты впитались в землю… Вероятно, произошло заражение микроорганизмов… И клещи не стали исключением… – Он погладил девочку по влажной от пота голове и с восхищением проговорил, осторожно касаясь пальцем клеща, присосавшегося к коже ребенка: – Вот, глядите, какой он хороший. Блестящий… Почти как жемчужинка… Он уникален. И он мне нужен. Потому что…
На чердаке снова загрохотало, затем послышались сильные удары. Существо, словно очнувшееся от спячки, скребло и царапало доски, пытаясь во что бы то ни стало выбраться наружу.
– Коля! – визжала вне себя от ужаса Лена. – Коля, забери меня!! Пустите меня!!!
– Помогите моей невесте, – прошелестел старик, – и я вас всех отпущу. Как только она окажется здесь, я посажу ее на цепь. И мы уйдем. Вы только поможете загрузить ее  в машину. – Словно в доказательство своих слов, он снова пихнул ботинком цепь.
– Нет! – выкрикнула Света. Барахтаясь на полу, ей удалось подняться на колени.
Последовавший за этим удар был такой силы, что проломил еще одну доску. Отколовшийся кусок повис в воздухе. Вниз упало несколько веток и клочок травы.
Борис пригнулся, как от удара, спрыгнул со стола вниз и, сжимая в трясущихся руках топор, двинулся к Павлу Сергеевичу.
– Вы не закончили работу! – сверкнул глазами старик.
– В задницу твою работу! – закричал в исступлении Боря. Его лицо дергалось, как в припадке.
– Тогда я убью девчонку.
Борис засмеялся скрипучим смехом. Со стороны этот смех смахивал на кашель умирающего:
– Убивай. Это не моя сестра.
– Хороший же у тебя друг, – повернулся Корнеев к Николаю.
– Веди меня к моему отцу! – зарычал Борис, брызгая слюной. – Веди, или я размозжу тебе башку!
– Твой отец мертв, – мягко сказал старик и снова посмотрел на Николая, застывшего от него в двух шагах: – И твой тоже.
– Ты врешь, старый урод!! – завопил Боря, окончательно теряя рассудок. – Врешь, врешь!!!
– Оставайся на месте, – приказал Павел Сергеевич, но ослепленный ненавистью парень едва ли слышал его. Он замахнулся топором, намереваясь обрушить его на череп старика, обрамленный седыми волосами.
Корнеев среагировал мгновенно. Вскинув руку с пистолетом, он выстрелил, практически не целясь. Пуля вошла в грудь юноши, прошив сердце и отбросив его назад к столу. Борис умер мгновенно, с застывшей на окровавленном лице злобной гримасой, едва ли осознав происшедшее.
– Ты… ты… что? Ты убил его? Боря?.. – заторможенно пробубнил Николай. – Борец, ты что?!
Он выглядел опустошенным и растерянным, словно напрочь перестал соображать, и тупо переводил взгляд с сестры на застывший в нелепой позе труп Бориса, а затем на Светлану, которая, всхлипывая, пыталась безуспешно подняться на ноги вместе с привязанным стулом.
– У тебя хреновый друг, – негромко заметил старик. – Он сам выпросил смерть.
– Отдай сестру! – прохрипел Николай.
– Нет, – разлепил потрескавшиеся губы Корнеев. Он пощекотал подбородок безудержно плачущей Лены. – Руби потолок. Моей Рите слишком тесно и неудобно. Помоги ей выбраться.
– Я не могу. У меня… дрожат руки. Я устал.
Что-то надломилось внутри юноши, его плечи безвольно поникли, из воспаленных глаз потекли слезы.
– Ты же мужчина. Давай!
– Ты убьешь Лену, – прошептал Николай, вытирая слезы. – Я не верю тебе.
Еще одна доска хрустнула, и на стол посыпалась труха.
– Не убью, – пообещал старик и, улыбнувшись, добавил: – Мне в общем-то от твоей сестры нужно только ухо. Всего лишь масенькое ушко, в котором поселился мой дружок. Моя маленькая, надувшаяся от крови жемчужинка. Или ты еще ни черта не понял?
Николай поднял с пола топор, выроненный Борисом.
– Коля! – срывающимся голосом позвала Светлана. – Коля, помоги мне!
Парень медленно поднял голову. На него слепо смотрели два залитых кровью глаза. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл его. К горлу подступила тошнота.
– Коля… Пожалуйста!
– Я не могу, – выдавил Николай.
Губы Светы беззвучно шевельнулись, уголки рта опустились, а лоб взрыхлили глубокие морщины. Казалось, за эти двое суток она постарела на двадцать лет.
– Не оставляй меня, – тихо сказала она, но Николай даже не посмотрел на нее. Он влезал на стол.
– Разруби еще две доски. Этого должно хватить, – подал голос старик.
Юноша вытер воспаленное лицо. Происходящее все больше напоминало дикий, беспредельно-гротескный кошмар, который вряд ли могло представить себе даже самое больное и извращенное сознание. Он вяло поднял топор над собой.
– Иии…  – внезапно раздалось прямо над головой, и Николай вжал голову в плечи. Писк был раздражающе-надсадным, будто вилкой пытались проковырять дыру в стекле. Из черного разлома в потолке повеяло гнилью.
– Руби!!! – проревел старик. Его узловатые пальцы сомкнулись на шее Лены, и она стала задыхаться. – Руби, щенок!!!
Николай зажмурил глаза и ударил.
Потом еще.
Потом еще.
И еще.
Странный писк повторился, и на руки юноши капнуло что-то липкое.
Он открыл глаза. Прямо перед ним свисала чья-то нога в черном кроссовке.
– Руби! – Визжащий голос старика звучал как в плотном тумане. – Руби. РУБИ!!!
Николай сипло выдохнул. Свисающая наружу нога гипнотизировала. Она завораживала его, как чудный цветок пчелу, собирающую мед. Пальцы разжались, и топор со стуком упал на стол.
Эта кроссовка. Он где-то видел ее. 
Папа! 
Грязные исцарапанные руки робко коснулись ноги.
И в это же мгновение наступила оглушительная тишина. Царапанье на чердаке прекратилось, умолк и старик. Было слышно, как шмыгала носом Светлана. Слезы, скапливаясь на подбородке, капали на ее грудь.
– Папа? – снова прошептал Коля и с оторопелым видом затряс ногу. Она была странно мягкой, как мокрая тряпка, и у парня возникло ощущение, что он держится за набитый ватой чулок. По его пальцам побежала струйка темной жижи, но он не убрал руку.
– Папа?! Папа!!!
Он потянул на себя ногу. Наверху что-то чавкнуло, раздался звук рвущейся ткани, и Николай торопливо разжал пальцы.
«Я так все испорчу… Там что-то рвется».
– Я… – сглотнул он вязкую слюну, – я помогу… помогу тебе, – и снова взял в руки топор.
– Все. Не надо, парень, – вдруг произнес Павел Сергеевич, с трудом поднимаясь с дивана. – Не нужно на это смотреть. Уходите. Дальше я сам.
Качающейся походкой он приблизился к Светлане.
Подцепив ногтем край липкой ленты, начал разматывать девушку. Когда руки и ноги Светы освободились, она неуверенно поднялась со стула.
– Вы свободны. Слышишь? – крикнул Корнеев, видя, что Николай даже не посмотрел на него, продолжая ожесточенно крошить доски чердака топором. – Убирайтесь! – Он уперся здоровой рукой в стол и пробормотал: – Я ничего этого не хотел. Я не хотел!
За спиной послышался шорох, и старик обернулся. В дверях мелькнуло платьице и зеленый бант.
– Нет. Я отпускаю их , – оскалился Павел Сергеевич, – но не тебя, мой резвый мышонок. Ты останешься со мной.
– Коля! – с надеждой подняла невидящие глаза Светлана. – Коля, нам надо уходить отсюда.
Ее слова были оставлены без внимания – юноша продолжал молча рубить доски. На ладонях, не привыкших к подобной работе, вздулись волдыри. От бесперывной работы они лопнули, сочась кровью и лимфой. Лицо Коли заливал пот, сердце было готово взорвать грудную клетку, но он не останавливался, кромсая потолок. Весь его мир съежился до уродливой дыры, из которой торчали ноги отца.
– Коля!
Отломившаяся с потолка доска, падая, задела Светлану по голове, и она испуганно попятилась назад. Наткнувшись на труп Бориса, потеряла равновесие и упала.
– Пожалуйста, – глотая слезы, произнесла девушка.
Лезвие топора вгрызлось в очередную доску. Николай не успел с ней закончить, как неожиданно тело отца начало плавно съезжать вниз. Раздался булькающий звук, из дыры полилась зловонная жидкость. Отец грузно свалился на стол, словно мешок с грязным бельем.
– Папа! – Николай опустился на колени, с ужасом вглядывась в бесформенную кучу на столе. Отец был похож на огородное пугало, набитое плесневелыми тряпками. – Папа?!
Он осторожно взял отца за плечи. Они были такими же податливо-рыхлыми, как и ноги. На бледной шее зияла круглая дыра, края раны были в запекшейся крови.
– Папочка, – прошептал Николай, тряся мертвое тело. – Папочка, скажи что-нибудь. Прошу тебя! Не молчи. Пожалуйста! – всхлипнул он и тут же зарыдал во весь голос.
Наверху что-то хрустнуло. Из неровно разрубленной дыры высунулись две толстые лапы, оканчивающиеся загнутыми когтями. Оставляя на досках глубокие царапины, существо силилось протиснуть свое грузное тело в образовавшееся отверстие. Еще одна доска треснула, обломок, качаясь, повис в воздухе на гвозде. Существо пронзительно заверещало.
И когда Николай поднял голову, оно вывалилось наружу.

Спотыкаясь, Павел Сергеевич зашел на кухню.
– Где мой мышонок? Где мой крошечный клещик? – трескучим голосом позвал он. Нагнулся, заглядывая под стол. – Не надейся… не надейся спрятаться от меня.
Волоча ноги, старик побрел в спальню. Кажется, оттуда слышался какой-то шум…
– Ты здесь?
Корнеев распахнул шкаф. Ребенка внутри не было, и он со злостью хлопнул дверцей. Удар был такой силы, что она сорвалась с петель и с грохотом упала на пол, подняв облачко пыли. Старику удалось унять дыхание, и он вкрадчиво проговорил:
– Я не сделаю тебе ничего плохого.
Его диковато-блуждающий взгляд остановился на диване. Если эта маленькая засранка где-то прячется, то только под ним. Встав на колени, старик наклонился к полу.
Так и было. Лена испуганно забилась к стенке, сжавшись в комочек. В ее широко распахнутых глазенках застыл непередаваемый ужас.
– Вот я и нашел тебя, – довольно прохрюкал старик. Он протянул здоровую руку, намереваясь ухватить девочку. Его пальцы нащупали краешек банта, но в ту же секунду он взвыл от острой боли, пронзившей указательный палец. – А вот кусаться нехорошо, – покачал головой старик и, засопев, поднялся на ноги.
Пожалуй, придется отодвигать диван. Учитывая, что у него на одну здоровую руку стало меньше, сделать это будет непросто. Но других вариантов не было. С минуты на минуту сюда могли нагрянуть посторонние вроде тех, в масках. И так много времени потеряно.
Он уже принялся было за работу, как неожиданно замер, прислушиваясь. Сквозь остервенелый собачий лай явно проклевывался чей-то голос. Женский голос.
Корнеев покрылся горячим потом, узнавая этот голос. На негнущихся ногах он шагнул к окну и беззвучно прошептал:
– Рита?
Она стояла прямо перед окном, полностью обнаженная, прекрасная, как богиня, источая прохладное голубоватое свечение. Длинные светлые волосы трепал ветер, а глаза… ее прекрасные, глубокие изумрудные глаза смотрели прямо на него.
– Рита…
На губах девушки играла обворожительная улыбка.
– Впусти меня!  – Она протянула вперед руки с нежными ладошками и тоненькими пальчиками, такими хрупкими и трогательными, почти как у ребенка.
– Тебя нет… – замотал головой старик. – Ты…
Он опасливо оглянулся. В комнате, где мальчишка безостановочно рубил потолок, происходила какая-то возня. Кажется, кто-то кричал…
– Ты там, – прошептал Корнеев, указав здоровой рукой. – И уже ничего не изменить. – По бледной небритой щеке скатилась слеза. – Я люблю тебя. Но уже ничего нельзя сделать. Уходи.
Глаза девушки вспыхнули:
– Ты больше не любишь меня?  – Мягко шагнув вперед, она выдохнула на окно облачко пара. По стеклу побежала паутинка черных трещин.
Старик яростно, до боли потер глаза. Затем снова посмотрел в окно.
Рита была там. Призывно улыбаясь, она обвела свои чувственные губы кончиком языка.
– Это не по-настоящему! – застонал Павел Сергеевич.
Похоже, он действительно сходит с ума.
«Нет, – поправил его внутренний голос. – Ты уже давно обезумел».
Он закричал. Закричал громко, с надрывом, как может кричать раздавленный страшным горем человек.
– Тебя нет! – хрипел старик. – Нет, нет, нет!!! Это все видения… Сейчас… все исчезнет! – И, глухо вскрикнув, он потерял сознание.

От удара выпавшего с чердака существа стол развалился с сухим треском, словно карточный домик. Паукообразная тварь надсадно верещала, суча узловато-громадными лапами, которые больше смахивали на корни старого дерева. На некоторых конечностях все еще болтались обрывки цепей. Одна из лап с силой ударила по голени правой ноги Николая, сломав кость, словно хлипкую тростинку. Однако ошалевший от ужаса и внезапности происходящего Коля даже не сразу почувствовал боль.
Нечто бесформенное, размером с крупную собаку, мерцая в сумерках хитиновым панцирем, тяжело и неуклюже ворочалось на полу. Расширяющееся книзу тело заканчивалось разбухшим мешком, которое существо с усилием волокло по полу.
Оно повернулось всем корпусом к Николаю, попав под свет фонаря, и вытянуло голову, как черепаха из своего панциря, словно принюхиваясь. Изрытое глубокими трещинами лицо урода было похоже на выжженную землю в пустыне. Кроме извивающегося хоботка, с которого капала грязная слизь, на нем ничего не было – ни глаз, ни рта, ни носа, ни подбородка. Лишь хитиновая пластинка в виде кольца, опоясывающего хоботок, по бокам которого виднелись членистые придатки-щупики.
Николай с содроганием пополз назад. Сломанная нога тут же взорвалась на атомы, перед глазами все поплыло, и он захрипел от нечеловеческой боли. Опустив расширенные от ужаса и боли глаза, он увидел обломок кости, торчащий из колена. Левая штанина полностью намокла от крови.
Существо хрюкнуло. Хоботок возбужденно подрагивал, его влажный кончик слегка вывернулся наружу, обнажая множество мелких зубов, загнутых внутрь.
Не переставая кричать, Николай продолжал пятиться назад, пока не уперся спиной в стену.
Потерявшая к нему интерес тварь, принюхиваясь, засеменила к Свете. Неимоверных размеров мешок с шорохом тащился следом, по его кожисто-шершавой поверхности бугрились и опадали волны, он словно пульсировал как самостоятельный живой организм.
Светлана неподвижно сидела на полу, вытянув перед собой ноги. Закрыв ладонями лицо, она медленно раскачивалась взад-вперед, не обращая внимания на происходящее. Казалось, она окончательно и бесповоротно выпала из реальности.
Тварь издала хныкающий звук, напирая, и Света, не удержавшись, упала на спину. Существо торопливо вскарабкалось на тело девушки, придавливая к полу ее своими жесткими лапами. Хоботок жадно обследовал ее заплаканное лицо, оставляя на ее коже грязно-липкие кляксы.
– Помогите, – едва смогла выговорить Света.
Хоботок переместился на ее обнаженную шею, худенькую и ничем не защищенную. И замер. Там, где ритмично билась нежно-голубоватая жилка.
– Помогите, – еще тише повторила Светлана.
Хоботок приклеился к шее, проникая все глубже и глубже под кожу.
Девушка даже не пыталась сопротивляться, а просто лежала с безмолвной покорностью, в то время как рана на ее шее становилась все шире, позволяя крошечным зубьям-крючкам прочно закрепиться за ее трепещущую плоть.
Когда раздались сосущие звуки, Николая вырвало.

После того как Павел Сергеевич упал, Лена несколько минут продолжала лежать в полной неподвижности, боясь шевельнуться. Наверняка этот старый гадкий дед притворяется, конечно, а как только она высунет нос, он тут же схватит ее.
Но время шло, а старик не двигался.
Зато в соседней комнате явно что-то происходило. Оттуда доносился громкий шум, кричал Коля, плакала Света… и она, набравшись смелости, принялась осторожно выползать наружу. Выбравшись, Лена нерешительно встала подле лежащего старика, чуть слышно вздохнула и раздраженно почесала ухо, которое в последнее время не давало ей покоя от зуда, даже забинтованная рука с ногой не причиняли ей такого беспокойства. Затем нерешительно шагнула вперед и вышла из комнаты. Перед ней оказалась дверь другого помещения. Кажется, именно там их держал этот ужасный дед.
«Там Коля. И Света», – подумала Лена и робко протянула руку, намереваясь толкнуть дверь, чтобы войти внутрь, но некая непреодолимая сила заставила ее застыть на полпути.
Да. Коля там. И Света тоже.
И, наверное, ее папа там. Ведь Коля постоянно звал его.
Но… Страх неожиданно захлестнул ее плотными кольцами, сдавливая все сильнее и сильнее, вроде стального обруча.
Да, она трусиха. И она боится зайти внутрь. И не только потому, что ей страшно за себя. Она боялась того, что может увидеть.
Увидеть то, что могло случиться с Колей, с папой, со Светой.
Наверное, будет лучше, если она подождет, когда все закончится. Это будет уже совсем скоро, потому что шум в комнате почти утих. Услышав, как за дверью кто-то громко и жадко чавкает, Лена, побледнев, отшатнулась, на цыпочках прошла к входной двери и тихонько села прямо на грязный порог. Там было прохладно – из-под дверной щели тянуло сквозняком. Снаружи слышался озлобленный лай собак, и девочка поежилась – она все еще помнила, как они днем набросились на нее…
Нет, на улицу она больше одна не пойдет.
Она дождется Колю. Обязательно дождется.
И они тут же убегут домой. Коля что-нибудь придумает, чтобы собаки их не искусали.
Лена коснулась уха и поморщилась. Эта странная выпуклость на ухе пугала ее. Она была похожа на какую-то шишку. А вдруг эта штука заразная?!
Обхватив исцарапанные коленки руками, девочка прижалась спиной к двери и стала терпеливо ждать.
Она будет ждать, сколько потребуется.
Все будет хорошо.

– Света! Света! – Николаю казалось, что он кричит, однако в реальности его голос звучал тише комариного писка. Он вытер едкую желчь, которой были измазаны его губы и подбородок. – Света?!
Она не отзывалась, и Коля, наконец, нашел в себе силы приподняться, чтобы видеть происходящее.
Громадная членистоногая тварь, взгромоздившись на тело Светы, не отрывала от шеи девушки своей уродливой лысой головы. Задними парами лап она прочно уперлась в дощатый пол, а передними прижимала к себе несчастную, будто ребенок любимую игрушку. По каплеообразному мешку монстра изредка пробегала крупная дрожь.
– Не надо, – хрипло проговорил Коля. – Эй! Не надо!
Превозмогая боль в сломанной ноге, он пополз к ним.
Еще немного. Еще чуть-чуть.
На мгновение он остановился, с легким недоумением разглядывая коченеющее тело Бориса, возникшее на его пути.
Эх, Боря, Боря… Вот тебе и жопинг-квакинг. 
Затем продолжил путь, с нарастающей паникой глядя на тварь. Ему было страшно даже смотреть на нее, не говоря уже о том, чтобы вступить в схватку с этим жутким монстром. Только мысли о Свете придавали ему решимости.
Оказавшись рядом с существом, Коля схватил его за панцирь, по своей твердости напоминающий броню, и потянул на себя. Тварь даже не шелохнулась, а он лишь содрал кожу с ладоней. С таким же успехом можно было попробовать выдирать камни из брусчатки. Набравшись решимости, он вцепился в лапу мутанта, и тот с раздражением дрыгнул ею, отшвырнув подростка в сторону, как плюшевую куклу. Кривой коготь рассек футболку Коли, оставив на его груди глубокую борозду с рваными краями, которая тут же набухла кровью.
Он не без труда поднялся с пола и попытался собраться с мыслями.
Топор! 
Да, топор. Это именно то, что нужно.
Бормоча что-то под нос, Коля несколько секунд вертел головой в поисках топора. Обнаружив свое оружие под обломками стола, взял его в руку. Топор почему-то показался Николаю непомерно тяжелым, будто ему приходилось держать штангу, загруженную блинами.
Вздыхая, он вновь двинулся к мутанту, который, казалось, вообще ни на что не обращал внимания, увлеченный «ужином». Хоботок паукообразного существа почти полностью погрузился в шею девушки, и Николай услышал страшный, душераздирающий вой, вой смертельно раненного животного. Лишь через мгновение он осознал, что этот звук исторгается из его собственной глотки. Членистоногая гадина высасывала кровь из Светы с такой же ошеломляющей легкостью, с какой ребенок выпивает сок через трубочку из стаканчика.
Стараясь не смотреть на синюшное лицо девушки, Коля опустил топор на голову твари.
От удара существо вздрогнуло. На изжелта-грязной голове, покрытой сеткой трещин, зияла широкая рана, которая лениво заполнялась мутной пастообразной жижей. Мутант будто бы сочился клеем.
Вскрикнув, Николай ударил снова, расширяя рану.
Третий удар угодил в сочленение головы мерзкой твари и некоего подобия шеи. Раздался хруст, и лезвие топора застряло в ране. На лицо Николаю брызнуло чем-то черным и липким, и он вновь содрогнулся от рвотного спазма. С трудом высвободив топор из шеи существа, он рубанул еще раз. Монстр судорожно забил лапами. Потянулся назад, приподнимая вместе с собой заякоренное хоботком безвольное тело Светланы.
Прилагая нечеловеческие усилия, Николай вновь поднял над головой топор, который буквально ходил ходуном в руках, и, взревев, опустил его, на этот раз полностью отсекая голову мутанта от тела. Изрубленная, сочащаяся черной кровью голова чудовища осталась приклеенной к шее Светы, держась на хоботке, введенном под ее кожу.
Задние лапы обезглавленного существа взбрыкнули, вырвав из пола несколько досок, затем оно перевернулось на бок, вцепившись в диван. Громадные сильные лапы в агонии стиснули его с такой силой, что старый диван захрустел, выпуская наружу облако трухи и вековой пыли. Ветхая обшивка лопнула, несколько потемневших от времени пружин вылетели наружу, будто гротескные кузнечики.
Отшвырнув развороченный диван в сторону, тварь с грохотом откатилась к стене, разметав в стороны остатки сломанного стола и продолжая в неистовстве сучить когтистыми лапами.
Николай подполз к девушке.
– Све… Света, – прокаркал он, тупо уставившись на присосавшуюся голову к ее шее. Даже лишившись тела хозяина, хоботок продолжал выкачивать кровь из девушки, как насос. – Нет!! – проревел Николай. – Держись! Держись, Светка!
Веки девушки приподнялись, и у него затеплилась слабая надежда.
– Ты… – запинаясь, проговорил он. – Ты выживешь. Обязательно. Пожалуйста, не умирай. – Его глаза наполнились слезами. – Прошу тебя.
Осунувшееся лицо Светланы внезапно озарилось слабой улыбкой.
– Ты… ты подаришь мне крылья? – прошептала она. – Мамочка… как больно! Коля… – И, вздохнув, замерла, ее глаза, обрамленные густыми ресницами, оставались открытыми.
– Света! Света!
Коля кричал, плакал, тряс девушку, называя ее по имени, но она больше не двигалась. Когда до него, наконец, дошло, что она мертва, он затих и медленно прикоснулся пальцами к ее прохладным губам, гладя влажные от крови волосы.
Так прошло несколько минут.
– Прости меня. Пожалуйста, – тихо проговорил Коля и, обернувшись, посмотрел на обезглавленного мутанта.
Тот все еще шевелился, бестолково царапая стену своими загнутыми когтями. Набухший кровью мешок лениво колыхался в такт движениям.
– Ну и ладно. Вот и хорошо, – с трудом ворочая языком, выговорил Николай и, прихватив топор, пополз к твари.
– Ну и ладно, – снова повторил он и, набрав в легкие побольше воздуха, замахнулся топором. – Ладно, гадина!
Топор хрястнул по бугристому покрову на спине и отскочил, как живой, будто Николай стукнул по резиновой покрышке.
Однако его это не остановило.
С четвертого раза хитиновые пластины не выдержали. Сквозь трещины стала просачиваться кровь, с каждым ударом все больше и больше. Из перерубленных шейных артерий раздавалось сердитое хлюпанье, будто, даже лишившись головы, существо пыталось издать какой-либо звук. Николай продолжал в неистовстве рубить наполненный кровью мешок. Дыра неуклонно расширялась, обломки панциря откалывались и падали прямо внутрь раны, в бурлящую смесь. Тело издыхающей твари булькало и вздрагивало от каждого последующего удара, движения толстых лап постепенно слабели и замедлялись, но оно все еще было живо.
Когда обух слетел с топорища, Николай, не мешкая, схватил кусок потолочной балки. Погрузив его почти полностью в образовавшуюся дыру на изувеченном теле существа, он принялся с яростью раскачивать его, расширяя рану. Внутри умирающего существа что-то лопнуло, и его лапы, обмякнув, медленно разъехались в стороны.
– Вот так вот, – проскрипел Николай, размазывая по лбу кровь. Плюнул в бездыханную тварь, но этого ему показалось мало, и он ударил кулаком по щетинистой лапе. Она больше не шевелилась.
– Так вот. Вот так, – как заведенный, повторял парень, а потом пополз к выходу. Распахнув дверь, оглянулся и обвел комнату обезумевшим взором. Помещение было похоже на камеру пыток, в которой только что казнили не один десяток несчастных.
Лена сидела на полу, испуганно глядя на брата.
– Ленка… Ты?.. – сипло выдохнул Коля.
Девочка молча кивнула.
– Где… он? Старик?
– Он лежит. Наверное, он умер, – ответила девочка.
Николай покачал головой. «Наверное» здесь не прокатит. Он выгрызет мрази горло. Так, как тот сам грозился сделать его сестре. Он вырвет у него сердце. Если, конечно, оно у него есть.
– Коля, давай уйдем отсюда, – жалобно попросила Лена.
Он ничего не ответил. Медленно вполз в комнату и несколько секунд безмолвно разглядывал застывшее в нелепой позе тело Корнеева. Застилающая разум ярость внезапно куда-то испарились.
– Я не буду тебя добивать. Ты и так сдохнешь, скотина! – едва слышно прошептал Николай и вернулся к сестре. – Иди на кухню. Найди спички, – отрывисто приказал он. – Или зажигалку. И захвати полотенце.
Лена послушно поднялась на ноги и скрылась на кухне. Пока она искала спички, Николай вновь заглянул в комнату, где произошла бойня. Протянув руку, ухватился за канистру, которую пару часов назад принесли они с Борисом. Ненароком его взгляд остановился на изуродованном теле отца, который лежал лицом вниз. По спине подростка пробежал озноб, и он заскрипел зубами, мысленно приказывая себе не соскользнуть в бездонную могилу безумия.
Да, папы больше нет.
И с этим придется жить.
Но есть сестра. Есть он. И, что самое главное, есть мама, которая ждет их дома. И они с Леной обязательно придут к ней.
Прихватив крупный обломок доски, кряхтя и отдуваясь, Николай потащился обратно. Затем приволок канистру. Приоткрыв клапан, вдохнул запах и с удовлетоворением кивнул.
Бензин. То, что надо.
В коридоре, припадая на укушенную ногу, показалась Лена.
– Вот, – сказала она, протягивая Николаю коробок спичек и грязную тряпку.
– Умница!
Пока Николай мастерил факел, девочка неотрывно смотрела на поблескивающие кровью следы, оставленные братом, пока он ползал по коридору. Ее зрачки словно покрылись туманной пленкой, рот слегка приоткрылся.
– Ты понесешь факел, – сказал Николай. – Здесь оставаться больше нельзя. Как только… мы выйдем, я подожгу его. Нам нужно защититься… от собак. Понимаешь?
Лена кивнула.
– Снаружи машина. Мы должны до нее добраться.
Он подполз к выходу, прислушался.
– У тебя везде кровь, – вдруг произнесла Лена.
– Верно. Ну, а ты… ты вообще в ней стоишь, – устало парировал Коля. – Ну что, ты готова? – Вздохнув, он с силой толкнул дверь. – Давай факел!
Лена протянула ему доску с намоченной бензином тряпкой.
Николай чиркнул по коробку спичкой. Она сломалась. Он выругался, трясущимимя пальцами доставая новую спичку.
У крыльца вдруг появились две собаки.
Чирк!
В темноте вспыхнул крошечный огонек, и Николай торопливо поднес загоревшуюся спичку к факелу. Ночной воздух мгновенно озарился вспыхнувшим пламенем, и Лена непроизвольно дернулась назад.
– Не бойся, – сказал Коля. – Смотри!
С этими словами он с силой ткнул факелом в морду какой-то дворняге. Взвизгнув, пес попятился в сторону, оставляя за собой вонь паленой шерсти.
– Коля, смотри, там… – пискнула Лена. – Собак все больше и больше.
Он видел. Еще одна псина, царапая когтями рассохшиеся ступеньки крыльца, ринулась к ним, но Николай был наготове и ударил ее по голове факелом. В небо взметнулся сноп искр, собака в панике пригнулась и, тряся дымящейся головой и жалобно скуля, отступила.
Не теряя времени, Коля снова открыл клапан на канистре, просунул ее под перила и принялся поливать бензином собравшихся у крыльца собак. Воздух моментально наполнился резким характерным запахом. Псы недовольно фыркали и, отряхивась, теснились назад, но потом снова напирали, не переставая захлебываться в остервенелом лае.
– Сейчас… – Николай закашлялся от дыма, который источал чадящий факел. – Сейчас будет немного жарко.
Лена стояла молча, трепещущее пламя факела освещало ее худенькое и серьезное личико. Слишком серьезное для пятилетнего ребенка.
Николай зажег очередную спичку и, вздохнув, бросил ее вниз.
Раздалось негромкое «фффух!», и вверх, извиваясь, устремились громадные языки пламени. Лай собак тут же перешел в ошалелый визг.
– Скорее! – заорал Коля. Он видел, что огонь тут же переметнулся на деревянное крыльцо, где он случайно пролил бензин. – Скорее, или мы сгорим!
В этот самый момент Корнеев открыл глаза.

Рита! 
Это имя отдалось жжением во всем теле Павла Сергеевича, как если бы его живьем запихнули в мясорубку, при этом заставляя наблюдать, как его плоть, перемалываемая безжалостным стальным ножом, не спеша выползает из дырок стального агрегата длинными розовыми червями.
Риты больше нет. 
Во всяком случае, той самой Риты, пронеслась у старика мысль. Скрипя зубами, он поднялся на ноги.
Как долго он пролежал без сознания?
Почему он не слышит никаких звуков? Мальчишка уже давно должен был закончить работу!
И, наконец, где сестра этого парня?!
Где его фиолетовая жемчужина?! 
Нетвердой походкой Корнеев двинулся из комнаты.
Ему хватило не более двух секунд, чтобы осознать, что произошло нечто плохое. Даже не просто плохое, а ужасное.
Ужасное и непоправимое.
Снаружи доносилась какая-то возня, к которой примешивался собачий скулеж. Но не это приковало взор старика. Он не мог отвести глаз от громадной лужи крови, вытекшей из комнаты. Из той самой комнаты, где все происходило.
– Нет, – шепотом произнес он.
Качаясь от слабости, Корнеев зашел внутрь и, оказавшись чуть ли не по щиколотку в крови, остолбенел. Потрясенный увиденным, он снова и снова переводил взгляд с изувеченного тела паукообразного существа на огромную дыру в чердаке.
– Нет!
Старик сделал шаг вперед, осторожно коснувшись лапы издохшей твари. Нежно провел пальцами по ее грубой кожистой поверхности. Побледнев, долго разглядывал неровный срез шеи мутанта, заляпанный грязной пеной. Из одного перерубленного сосуда выполз мутный пузырь. Выполз и тут же лопнул. Этот пузырек словно привел в чувство Павла Сергеевича. Шлепая по липкой, начинающей застывать крови, старик заковылял к мертвой девушке и без труда поднял тело Светланы, с болью глядел на голову любимой, присосавшуюся к шее Светланы.
– Ты, наверное, так ничего и не поняла, – произнес он. – Ты просто хотела кушать. Бедное, несчастное дитя. А тебе за это отрубили голову…
Павел Сергеевич положил труп Светы обратно на пол и отправился на кухню. Вернувшись с длинным кухонным ножом, он принялся кромсать шею девушки. Вырезав плоть вокруг хоботка, он извлек голову Риты, бережно прижал ее к щеке и всхлипнул. Его душили слезы.
Он не обращал внимания на крики, доносящиеся с улицы. Он не замечал запаха дыма, который, просачиваясь снаружи, все отчетливей ощущался здесь, перебивая даже муторный запах крови. Все, что он видел, – это голова его любимой.
– Почему? Почему так все получилось? Я ведь нашел его. Я его нашел, – чуть слышно бубнил он. – Нашу жемчужинку… Нам нужно было уехать отсюда. Я забрал бы собой… его . И потом стал, как ты. И…
Поцеловав голову и волоча ноги в кровавой каше, старик побрел к окну. Аккуратно положив голову мутанта на подоконник, прислушался к тому, что происходит за окном. Вздрогнул, услышав звук заработавшего двигателя. Он сразу узнал его. Так мог работать только его старенький «каблук», который он приготовил для отъезда.
Лицо старика перекосилось от злобы.
– Ну уж нет, – оскалился он. – Я не отпущу так рано своих гостей.

Когда Николай и Лена спустились со ступенек, крыльцо и входная дверь дома уже занялись огнем. Быстро разрастаясь, пламя жадно пожирало сухие доски, мгновенно переметнувшись на стены.
В нескольких метрах от них заживо горело несколько собак. Они корчились и визжали, катаясь по траве, их свалявшаяся шерсть дымилась, источая удушливый смрад. Их сородичи в благоговейном ужасе разбегались в стороны, когда та или иная охваченная огнем псина оказывалась слишком близко от них.
– Скорее! – рычал Николай, обливая траву из канистры, чтобы сделать для себя и сестры безопасную зону. – Дай сюда факел! – Забрав у Лены чадящую доску, он сунул его в залитую бензином траву.
Взметнувшиеся языки пламени были настолько жаркими, что у ребят затрещали волосы и ресницы. Лена снова заплакала.
Собаки стояли плотной стеной, не отрывая своих сверкающих глаз от людей. Одна из них шагнула было вперед, но тут же отпрянула, раздраженно фыркнув.
– Держись… держись за меня! – приказал Николай Лене.
Девочка в страхе прижалась к нему, и парень чувствовал, как дрожит ее маленькое тельце.
Они торопливо проползли около трех метров, оставив пылающий коридор позади. Псы, увидевшие это, тут же поспешили к ним. Николай снова сунул факел в руки Лены и начал поливать вокруг себя. Окружившие их собаки нерешительно топтались на месте.
– Вот вам, – кряхтел Коля. – Вот, твари! Получите!
Из темноты неожиданно прыгнула огромная овчарка. Взвившись в воздухе, она врезалась Николаю в грудь, как мощнейший таран. Канистра вывалилась из рук, и он опрокинулся на спину. Собака зарычала, роняя слюну. Она медленно шла вперед, словно прекрасно понимая свое преимущество перед обессиленным человеком. Из опрокинутой канистры вытекали остатки бензина, заливая лапы пса и его сородичей.
– Лена! Лена, факел! – завопил Коля.
Он перехватил взгляд сестры. По лицу девочки скользнула неясная тень, и через секунду она коснулась пылающим факелом травы.
Овчарка вспыхнула, как сухая щепка. В ослепляюще-огненном мареве чернел силуэт собаки, корчившийся от невыносимой и страшной боли. Казалось, земля разверзлась, и из образовавшейся трещины вылез один из грешников, разрывая воздух и пространство леденящим воем.
Этот вой заглушил звон внезапно разбившегося окна, но Николай с Леной его не услышали. А если бы и услышали, вряд ли придали бы ему значение – события и так развивались слишком стремительно и непредсказуемо.
– К машине! – взревел Николай. Ему удалось сбить пламя на левой штанине, которая тоже занялась огнем.
Лена стояла как вкопанная.
– Быстро!! К машине!!!
Им удалось вплотную подобраться к автомобилю.
– Внутрь! – крикнул Коля. – Скорее!
Девочка проскользнула первой. Скрежеща зубами от боли в сломанной ноге, Коля с трудом втиснулся в салон «каблука» и захлопнул за собой дверь. Только после этого он выдохнул.
Впрочем, на передышку времени не было, и пальцы тут же потянулись к замку зажигания. Есть! Ключ на месте…
– Коля, у тебя дым из джинсов идет, – сказала Лена.
– Ерунда! – Мельком бросил взгляд на тлевшую штанину Николай и повернул ключ.
Мотор недовольно фыркнул. Он мысленно выругался и повторил попытку. Тщетно.
Мимо, подвывая, проползла еще одна псина, спина и задние лапы которой пылали огнем. Собаки уже не интересовались беглецами. Многие из них горели заживо, судорожно метаясь по участку, кто-то уже издох, постепенно превращаясь в обуглившиеся головешки. Некоторые псы яростно грызлись между собой.
– Коля?
– Не сейчас, – процедил Николай. Он вытер мокрый от пота и крови лоб и снова провернул ключ. Двигатель чихнул пару раз и затих.
«Машина сломана. Почему ты решил, что старый упырь действительно собирался куда-то ехать?» – полюбопытствовал внутренний голос.
– Коля, у меня ухо болит, – пропищала девочка.
– Все потом, Лена, – сквозь зубы проговорил Николай.
Еще один поворот ключа. Пальцы тряслись так, словно через его тело пропускали ток.
Бесполезно, машина не заводилась.
«Подсос бензина. Об этом как-то говорил отец, когда они с дядей Толей обсуждали старые машины», – шепнул внутренний голос, и Коля вперил взгляд в прибороную доску в поисках нужной кнопки.
Если бы он или Лена взглянули в зеркало заднего вида, то увидели бы высокую сгорбленную фигуру, медленно бредущую к автомобилю. Собаки не предпринимали попыток напасть на идущего. Наоборот, завидев этого ковыляющего человека, они пятились назад, как от прокаженного.
– У меня ухо болит, – повторила Лена плаксивым голосом.
– Заткнись! – не выдержав, заорал Николай с перекошенным лицом. – Заткнись! Ты идиотка! Совсем ничего не понимаешь?! Убили папу! Нашего папу убили?! Убили Свету! Там, на дне колодца, лежит Лешка – он тоже умер! И Борю убили!!
Девочка затравленно смотрела на брата с таким видом, словно тот в любую секунду мог ударить ее. Ударить кулаком в лицо, со всей силы, невзирая на то что она еще, по сути, ребенок и вообще его родная сестра.
– Они все умерли, Лена! – продолжал распаляться Николай. – Мне сломали ногу, смотри – у меня торчит кость! Мне трудно дышать – эта тварь чуть не разорвала мне грудь! Я не могу завести эту чертову машину! А если и заведу, не знаю, как поедем – я не могу шевелить ногой! И ты еще ноешь про дурацкое ухо!
Лена опустила голову и, закрыв ладошками лицо, заплакала.
Чертыхаясь, Николай отвернулся. Внезапно его осенило, и он решительно протянул руку к одной из кнопок. Потянув ее, выдвинул ручку на несколько миллиметров. Вот он, подсос! После этого он без особой надежды повернул ключ и едва не завизжал от радости, услышав, как послушно заурчал двигатель.
– Все в порядке. Все хорошо, – с надеждой заговорил Коля. – Не плачь. Сейчас… мы уедем. У нас… будут свои собственные крылья.
Лена подняла залитое слезами лицо и прошептала:
– Правда?
– Правда, – ответил Николай и, немного помешкавшись, сказал: – Давай я посмотрю, что там у тебя.
Лена повернула голову так, чтобы было видно ухо. Коля наклонился к сестре, щупая пальцами странный комочек на мочке.
У твоей… сестрички в ушке точно такой же экземпляр… Жемчужинка… 
Слова старика будто сковырнули застарелую болячку, и лицо парня исказила гримаса.
– Придется потерпеть, – покачал он головой и, стиснув ногтями плотный комочек, потянул его в сторону.
Лена ойкнула.
– Ну, вот и все, – сказал Николай.
Он положил клеща на ладонь, разглядывая его со смешанным чувством удивления и брезгливости. Паукообразное существо вяло шевелило лапками, его округлившееся нежно-фиолетовое тельце было наполнено кровью. В какую-то тысячную долю секунды перед глазами Николая пронеслись ужасные кадры: громадная тварь с разбухшим от крови мешком сидит на Свете, погрузив в ее шею хоботок, словно шланг.
– Конец тебе! – С этими словами он раздавил клеща ногтем, после чего с отвращением смахнул красно-фиолетовый ошметок. Крошечная, почти неприметная багровая клякса, оставленная на его ладони после умерщвления клеща, сразу же слилась с застарелыми разводами грязи и крови.
Он не обратил внимания, что все это время сестра как-то странно смотрела на него. Взгляд был оценивающим, словно девочка выбирала игрушку в магазине.
– Ухо все равно болит, – пожаловалась она.
«Хрен с твоим ухом, – подумал Коля и посмотрел на свою искалеченную ногу. – Я должен. Должен справиться».
Помогая себе руками, он медленно передвинул сломанную ногу к педали газа.
У него все получится. Левой ногой на сцепление, правой на газ. Что может быть проще?! Он подъедет к воротам, быстро откроет их, и они с Леной умчатся из этого пекла… Домой, к маме.
«А если ворота закрыты? А ключи в доме?» – спросил внутренний голос, но Николай отмахнулся от него, как от назойливого комара.
Грязная исцарапанная рука легла на ручку переключения скоростей. Отец показывал ему, как управлять машиной с механической коробкой передач, и он несколько раз ездил на «пятерке». На этой развалюхе, похоже, должно быть то же самое.
Николай выжал сцепление и включил первую передачу. Набрал в легкие воздуха, все еще не решаясь надавить на газ.
– Коля, – внезапно раздался тихий голос Лены.
«Опять что-то?! Я сейчас ударю ее!» – в бешенстве подумал он и тут же ощутил липкий страх. Похоже, его мозги окончательно расплавились от этого бесконечного психоза, раз его посещают подобные мысли.
– Коля? – повторила девочка.
– Что? – хрипло спросил он, с неимоверным трудом сдерживаясь, чтобы снова не наорать на сестру.
– Посмотри в окошко, – шепотом проговорила она, и Коля с заторможенным видом уставился на Лену. Затем медленно-медленно повернул голову налево. Ему чудилось, что он слышит, как скрипят связки и мышцы шеи, а его донельзя изможденный мозг, казалось, вовсю противился тому, чтобы глаза последовали совету сестры и увидели, что там снаружи.
Рядом с машиной стоял старик. Наклонив голову, он пристально разглядывал сидящих в салоне брата и сестру.
Николай вскрикнул, от неожиданности чуть не лишившись чувств. Левая нога непроизвольно вздрогнула, соскочив с педали сцепления, и автомобиль, дернувшись вперед, заглох.
Павел Сергеевич не спеша обошел «каблук», остановившись прямо перед капотом. Его пояс был обмотан толстой цепью, оканчивающейся массивным замком. На хромированных звеньях цепи слабо вспыхивали отблески пламени, которым, казалось, уже был охвачен весь участок Корнеева. За цепь был всунут кухонный нож, перепачканный кровью. Здоровой рукой старик волочил за собой дымящийся труп одного из псов.
– Вы даже не попрощались, – сказал он, испытующе глядя на ребят. Размахнувшись, с силой швырнул мертвую собаку на лобовое стекло. Обмякшее тело псины, ударившись о стекло, грузно сползло на капот, оставляя черные потеки на стекле.
Лена закричала, беспомощно съежившись в кресле.
– Черт! – заскулил Николай. Все его надежды на спасение рухнули в один миг, как хрупкий мостик, сносимый бурлящим потоком. – Черт, черт, черт!!! – Он в смятении крутил ключ зажигания, при этом напрочь забыв вернуть рычаг переключения передач в нейтральное положение, из-за чего автомобиль отказывался заводиться.
– Забирайте с собой моих питомцев! – с ненавистью цедил старик. – Забирайте всех! Я вам дарю их!
Он проковылял куда-то в сторону и через мгновение вновь появился перед машиной, держа труп еще одной собаки. Струящийся с ее тела дым обволакивал фигуру Корнеева, делая его похожим на призрака.
– Это ведь так здорово. Залезть без спросу в чужой дом. Отстрелить хозяину руку. Сжечь заживо его собак. И убить родного ему человека, – злобно шипел Корнеев. Размахнувшись, он швырнул труп в лобовое стекло. – А теперь уехать на моей машине!
Лена скукожилась еще больше, словно пытась слиться с сиденьем, раствориться в нем. Она уже не плакала, а только монотонно ревела, делая паузы только для того, чтобы набрать воздуха в свою худенькую грудь.
– Это ты убийца!! – завопил Николай. – Ты, старый психопат!!! Ты, и только ты!!!
В мозгу что-то щелкнуло, и он, наконец сообразив, почему двигатель не запускается, повернул рычаг переключения скоростей в нужном направлении.
– Забирайте их всех, – словно заведенный, продолжал шипеть старик. Он шагнул влево и, наклонившись, вцепился в заднюю лапу тлеющей собаки. Шерсть и обгоревшая кожа слезала с несчастной клочьями. Старик поднял над собой еще живого, бьющегося в конвульсиях пса.
«Откуда у него столько сил?! – пронеслась у Николая мысль. – Он что, подзаряжался там, в комнате? Как мобильник?!»
– Как насчет шашлычка, детки?!
Произнеся это, Корнеев с уханьем бросил визжащее животное на капот. Лобовое стекло почти полностью заволокло черной слякотью из ошметков плоти животных, сквозь которую едва угадывался силуэт хозяина дома.
Стиснув зубы, Николай включил зажигание. Мотор послушно заработал, и он включил «дворники». Бесполезно, они лишь размазывали тошнотворную массу по стеклу.
Николай выжал сцепление. Ничего, ему и так все видно, без помощи «дворников». На этот раз он сровняет этого сумасшедшего с землей. Превратит его в сырой фарш.
– А еще можете захватить с собой моего приятеля. Я надеялся, он заменит меня. Он лежит тут, рядом, – прокряхтел Павел Сергеевич, указывая куда-то в сторону. – Правда, мои собачки слегка потрепали его. – Вынув из-под цепочного пояса нож и зажав его по-пиратски зубами, он начал карабкаться на капот автомобиля.
– Сдохни!! – рявкнул Николай и, до крови закусив язык, с силой нажал на газ. Боль в раздробленной ноге была такой, словно от щиколотки до колена ему заживо сдирали кожу. «Каблук» резко рванул с места, и старик скатился вниз. Машину тряхнуло на кочке, раздался истошный возглас Лены. В следующее мгновение автомобиль с силой врезался в ворота. От удара «каблук» спружинил и, откатившись назад, вновь заглох.
Николай скрючился над рулевой колонкой. Едва затянувшаяся рана на груди снова открылась, заливая свежей кровью рваную, черную от копоти футболку. Голова ныла и гудела, словно потревоженный улей.
Лена плакала, держась за разбитый лоб.
– Коля…
Он едва приподнял голову, но не успел даже разлепить губы, как раздался звон битого стекла. Россыпь поблескивающих осколков накрыла его, как упавший с ветки снег. Еще один удар. Старик бил локтем, точно, с придыханием, словно посылая ракеткой теннисный мяч. Николай сгорбился, рефлекторно обхватив голову руками.
Наконец Корнеев просунул через окно руку, открыл дверь и проговорил:
– Посмотри сюда.
Голос измочаленного и смертельно уставшего человека. Но даже не поднимая глаз, Николай буквально кожей ощущал, какая дикая, необузданная ярость клокочет в этом страшном человеке.
– Подними голову. Или я отрежу ее.
Николай выпрямился.
– Повернись сюда! – скомандовал старик.
Парень послушно заворочался, пытаясь не задеть многострадальную ногу. Он был окончательно разбит и сломлен.
Все. Ничего не вышло.
Теперь этот упырь убьет их. А может, скормит собакам. Или бросит в колодец. А впрочем, какая разница? Пожалуй, сейчас он даже будет рад смерти. Вот только Ленку жалко…
Он сидел на водительском сиденье, развернувшись к выходу, словно вот-вот намеревался покинуть автомобиль, и исподлобья смотрел на старика.
Корнеев тоже разглядывал юношу. Долгим, изучающим взглядом. И по мере того как они смотрели друг на друга, ненависть в глазах Павла Сергеевича таяла, уступая место холодной расчетливости. Он снова выглядел так, как в тот день, когда ребята встретили его в лесу, – спокойный, уверенный в себе пожилой человек с аптечкой на случай возможных травм…
– Я должен был бы убить тебя за то, что ты сделал с моей невестой, – наконец сказал он. Здоровой рукой залез в карман и, вынув смятую фотографию, осторожно поднес ее к лицу замершего юноши. – Посмотри. Это ее ты убил.
– Я убил паука, – вяло отозвался Николай.
– Нет. Ты убил Риту, – покачал головой Павел Сергеевич. – Нет никакой разницы, как она выглядела. Это наше… – запнулся он на секунду, – наше личное дело. Внешность не имеет значения. Внутри она была Ритой. Моей невестой.
– Отпустите нас!
– Я отпущу тебя. А твою сестру заберу с собой, – проговорил старик, начиная обходить машину. – Полагаю, это будет честный обмен. Баш на баш.
– Нет!! – холодея, закричал Коля.
– Да. – Корнеев распахнул дверцу, протянул руку и положил свои черные от гари растопыренные пальцы на плечо Лены.
– У нее ничего нет, – разбито промямлил Николай. – Вам был нужен клещ… на ухе… я убил его.
– Это неважно, – вздохнул Корнеев. – С того момента, как Рита умерла, это уже неважно.
Он ласково погладил Лену по голове, и Николай едва сдержался от вопля.
Нет! Он не может допустить, чтобы этот гоблин утащил его сестру!
– Ты забрал мою Риту, – прошелестел старик, – а я заберу твою сестру. Я привык ухаживать за такими, как Рита. Понимаешь?
Николай оцепенело слушал Корнеева, всеми силами пытаясь осмыслить страшную фразу.
– Она уже не такая, какой ты ее знал. И она никогда не будет прежней, – продолжал старик.
«Как это – не такая?!»
Николай схватил Лену за руку. Она была холодной и неподвижной, как у трупа.
– Я не отдам тебе ее!
– Отдашь. Или ты хочешь, чтобы ее поместили в секретную лабораторию? Делали над ней опыты, ковырялись в ее кишках и черепе? А может, ты желаешь, чтобы твою сестру показывали в цирке, как какого-нибудь урода? Зарабатывали на ней деньги? – Корнеев начал потихоньку тянуть девочку к себе.
– Я не отдам ее тебе! – повторил Николай запекшимися губами.
– Я знаю, это трудный выбор, – закивал старик. Его круглые глаза блестели, как начищенные монеты. – Но со мной ей будет лучше. Я найду тихое место. Найду новых собак. А когда она вырастет, я…
– Нет!!! – завизжал Николай, изо всех сил стискивая ладошку Лены. Она захныкала, пытаясь вырваться.
– Отпусти, – ласково попросил Корнеев.
– Нет, – пробормотал Николай.
– Так будет лучше. Тем более твоя сестренка так похожа на Риту в детстве…
Николай закричал. Перед выпученными глазами пульсирующим калейдоскопом мерцали кадры последних дней.
Вся их компания.
Как они, хихикая и шутя, сидят на берегу озера.
Как они лезут через забор старика.
Как карабкаются на чердак и находят потайную дверь.
Как они оказываются в колодце…
Как…
– Если ты будешь сопротивляться, я перережу тебе глотку. И все равно заберу ее с собой. Что ты выбираешь, парень?
– Коля, пусти, – чуть слышно произнесла Лена, и окончательно сломленный, Николай разрыдался. Его пальцы разжались, и прохладная ладошка сестры выскользнула. Легко и незаметно, как исчезающий аромат духов.
– Лена, Леночка! – глотая слезы, позвал Николай.
Лена всхлипнула, но голову в сторону брата даже не повернула.
Старик взял ее за руку и вновь заковылял к водительскому сиденью.
– Ты хорошо будешь себя вести, крошка? – проскрипел он.
Лена ничего не ответила.
– Мне не нужно сажать тебя на цепь?
Снова молчание.
– Тогда мы отдадим цепочку твоему братику. Хорошо?
С этими словами Корнеев стал разматывать цепь, которым была обмотана его талия. Для этого ему пришлось отпустить руку Лены, но девочка, оказавшись на свободе, стояла как вкопанная, даже не двинувшись с места.
– Не надо, – попросил Николай, пытаясь отодвинуться, когда старик сунулся в салон «каблука».
– Я должен быть уверен, что ты не последуешь за нами, – объяснил Павел Сергеевич. Видя, что парень сидит, словно в трансе, он прикрикнул: – Положи руки на руль!
Едва соображая, что делает, Коля покорно выполнил приказ, и старик, пропустив несколько раз цепь сквозь рулевое колесо, замотал руки парня, ловко скрепив звенья замком.
– Да, чуть не забыл, – сказал старик, вынимая ключ из замка зажигания и бросая его в траву.
– Вас поймают, – выдавил Николай. – Леночка… родная! Не бойся, я найду тебя!
Корнеев шагнул назад, снова взяв девочку за руку. Спутанные волосы почти полностью закрыли ее бледное личико.
– Я сожалею, что все так вышло, – тихо произнес Павел Сергеевич, и Коля готов был поклясться, что в его голосе звучит раскаяние. Искреннее, неподдельное раскаяние. – Если бы вы не сунулись ко мне, то сейчас спали бы в своих кроватях. Но и я виноват. Если бы ко мне залезли не вы, то были бы другие. Получилось то, что получилось. Вы и ваши отцы захотели посмотреть в «глазок», как выглядит ад. Но оказалось, что дверь в ад была приоткрыта, и вы оказались внутри. Вот так. – Развернувшись, он поплелся в сторону гаража.
Лена послушно шла рядом. Она даже не оглянулась, а Николай смотрел им вслед. На его лице застыло выражение тупой недоверчивости. Все естество парня отказывалось принимать очевидное.
Как? Почему?
Зачем этому старому уроду его сестра?!!
Фигуры постепенно удалялись, растворяясь в темноте. Одна – высокая, слегка сгорбленная, вторая – крошечная, с распущенными волосами, словно волшебная фея из сказки.
– Лена! – дрожащим голосом позвал Николай. – Леночка!!! Родная!!!
Но фигуры уже скрылись из виду.
«Куда? Куда они пошли, там же огонь!»
Он еще долгое время звал сестру, сорвав глотку до хрипоты. Дергал руки, пытаясь избавиться от цепи. Плакал и снова звал Лену по имени.
А в нескольких метрах от машины неистовствовал пожар – охваченный огнем дом старика пылал, как подожженный стог сена. С грохотом обрушился потолок, и все, что было наверху – застеленная белоснежным бельем кровать, столик с фотографией, на которой были изображены Павел Сергеевич с миловидной зеленоглазой девушкой, корыто с обескровленными тушами собак, – рухнуло в бушующее пламя.
Стекло от удара треснуло, фотокарточка мгновенно съежилась и, почернев, через секунду обратилась в пепел. Рамка из дешевого пластика расплавилась, слипшись в черный комок, осколки стекла тут же потемнели. Манекен, валявшийся на кухне, быстро «растаял», превратившись в вязко-пузырящуюся кашу. Собачьи останки тихо шипели, съеживаясь до состояния обугливающихся головешек. Не обошел стороной огонь и останки членистоногого существа. Колючие лапы, потрескивая от жара, медленно скручивались и истончались, изрубленное тело поджаривалось, выдавливая наружу остатки густой зловонной пены, которая тут же растворялась в огне.
Горела и бархатистая розовая коробочка с обручальными кольцами, которая стояла возле фотографии на чердаке. Огонь не был особенно разборчив – он с одинаковой ненасытностью пожирал мертвые туши собак и золото. Колечки, так ни разу и не использованные, быстро расплавились, слившись в один бесформенный грязно-желтый комочек. (Уже много позже, во время осмотра обгорелых развалин его найдет один из полицейских и незаметно спрячет в карман.)
Дом умирал, корчась и стеная в предсмертных судорогах, равно как и умирала страшная тайна, хранившаяся долгие годы в его старых стенах…

– Это… все сон, – едва ворочая языком, выдавил Николай.
Мимо прополз дымящийся пес, шерсть на его костлявом теле почти полностью выгорела, обнажая страшные ожоги.
– Ничего этого… ничего этого не было… – сонно бубнил Николай, мельком взглянув на умирающую собаку.
Он почему-то подумал о странном клеще в ухе Лены, о котором так беспокоился старик. О клеще, чей раздавленный трупик, похожий на миниатюрный комочек красно-фиолетового цвета, в настоящий момент лежал на резиновом коврике автомобиля. Такой маленький, невесомый, почти незаметный для человеческого глаза… Несчастный клещ, изменивший жизнь его сестры…
Мысли о клеще неожиданно сменились воспоминаниями о том, как он оставил Лену одну в квартире. Как звал на помощь… как лез по водосточной трубе… Как в бессилии кусал губы, слушая за дверью ее горький безудержный плач…
Голова Николая склонялась все ниже, а глаза затягивало мутной пленкой.
Он не замечал, что языки пламени уже практически облизывали багажник «каблука», и краска на дряхлом автомобиле пошла булькающими пузырями, – он медленно погружался в сон.
Когда за воротами послышался шум подъехавших пожарных и полицейских машин, Николай крепко спал.

Из прессы:
«После происшедших событий Корнеев Павел Сергеевич через два дня был обнаружен мертвым, его труп нашли в заброшенной водонапорной башне неподалеку от пожара… Дальнейший осмотр показал, что от водонапорной башни к его частному домовладению вел подземный лаз, тщательно замаскированный в гараже. 
Исчезнувшая ранее пятилетняя Елена Тихонова до сих пор не найдена. 
Поиски девочки продолжаются…» 

Трасса «Дон» М-4, Краснодарский край, неподалеку от г. Тимашевск. 22.14

Закончив последнюю фразу, Лу отвернулась, уставившись в темноту.
Андрей молча вел машину, лицо его было непроницаемо. В конце концов, он решился нарушить затянувшуюся паузу:
– Здорово! Правда, я не ожидал. Никогда не слышал ничего похожего.
– Спасибо, – равнодушно обронила Лу, даже не повернувшись к нему.
– Только…
– Что?
– Это ведь полное месиво. То, что ты написала. Не могу поверить, что такое вообще могла написать девушка. Представляю, что у тебя в башке творится… А еще, у тебя даже концовки как таковой нет. Неопределенно как-то.
– Концовки нет? Ну и что? Додумывай сам, – усмехнулась Лу. Она подняла бутылку с остатками газировки и одним махом допила ее. – Или фантазии не хватает?
Андрей задумчиво почесал подбородок.
– А что касается месива… – продолжила Лу. – Ковбой, я тебе вот что на это скажу. Наша обыденная жизнь куда хлеще моего рассказа и вообще превосходит любой вымысел, каким бы он ни был изощренным. Веришь? Мне только двадцать два, и я имею право такое утверждать. Я видела кошку, которой какие-то уроды распороли брюхо и напихали внутрь камней с песком. И кошка еще была жива. Я видела, как вытаскивали из пруда двухлетнего мальчика, которого отчим заколол штопором и выбросил в воду. Я видела…
– Все, хватит! – торопливо перебил девушку Андрей, и Лу умолкла.
На несколько минут снова воцарилось молчание. Фары «Газели» рассекали прохладную ночь, словно глаза сказочного хищника.
– А знаешь, – снова заговорила Лу. – Это ведь на реальных событиях основано. Ну, мой рассказ.
– Не может быть, – скривился в кислой улыбке Андрей. – Ты что, шутишь?
– Ковбой, я тащусь с тебя! Ты что, вообще газет не читаешь?
Андрей смутился. Он собрался было что-то сказать в свое оправдание, но в последний момент передумал.
– Лет семь назад в Пермском крае пропали четверо подростков с маленькой девочкой, – продолжала Лу. – Пока их искали, сгорел частный дом, хозяин которого разводил собак. Когда стали разбираться, в колодце обнаружили трупы детей. Девочку, сестру одного из ребят, до сих пор не нашли. Ты правда ничего не знаешь?! В живых остался только один парень, он попал в психушку. Кстати, если я не ошибаюсь, его действительно зовут Николай. А старик, владелец дома, был найден в землянке в нескольких километрах от пепелища.
Андрей зябко повел плечом, чувствуя себя неуютно. Она что, серьезно говорит?! Неужели это все было в действительности?
– Среди обугленных головешек обнаружили много цепей, – явно наслаждалась прозведенным эффектом Лу. – Но самое интересное, это частицы органики. Понимаешь, ковбой? Нашли останки этого мутанта! Гигантского клеща! Только общественности об этом неизвестно, все материалы расследования засекретили. Но, как известно, кое-какая «инфа» все же просочилась наружу…
Андрей покосился на Лу и подумал: «Она точно свихнулась».
– Но знаешь, что самое главное и жуткое в этой истории?
– Нет, – пробормотал Андрей.
– Самое главное… – Наклонившись ближе к оторопевшему водителю, Лу прошипела: – Та самая потерявшаяся девочка – я. Лена – это Лу. Сечешь, ковбой?
У Андрея отвисла челюсть.
– Че… Чего? – только и смог вымолвить он.
Девушка засмеялась, и смех этот звучал странно и неестественно, навевая мысли о граде, который барабанит по стальной крыше.
– Ну, у тебя и рожа! – отсмеявшись, покачала она головой. – Да ты как дите малое, ковбой. Это же прикол. Не врубился?
Андрей выдавил слабую улыбку.
– А если серьезно, то девчонку и правда с тех пор никто не видел. Но ходят слухи, что иногда в том лесу находили трупы животных… И все они напоминали тряпки, словно из них всю начинку вынули. Или высосали.
Лу еще что-то говорила, приводя все новые и новые доказательства существования мутанта, но Андрей не слушал девушку, сосредоточив внимание на дороге. Постепенно она задремала. Рот ее приоткрылся, маленькая грудь мерно вздымалась.
Андрей окинул ее внимательным взглядом. Улыбнулся краем рта, и в этой мимолетной улыбке скользнуло что-то плотоядное.

Прошло порядка получаса, когда Лу проснулась из-за того, что автомобиль подскочил на глубокой рытвине. Девушка вздрогнула и, моргая, осовело посмотрела по сторонам.
Кругом абсолютная темень, угольно-черная, как гудрон. Фары высвечивали узкую разбитую тропу, заросшую с обеих сторон густой травой.
– Ты что, свернул с трассы? – сиплым спросонья голосом поинтересовалась она.
Андрей молчал.
– Эй, ковбой! – затрясла Лу водителя за рукав, и он, повернувшись к ней, подмигнул. – Куда мы едем? – потребовала она объяснений, чувствуя, как где-то возле сердца неприятно заскреблось.
«Я что, ошиблась в нем?!»
Лу решительно отвергла этот вариант.
Такого не могло быть. Она прекрасный психолог и сразу бы распознала, кто перед ней. Этот недоделанный ковбой, как там его… Андрей, этот Андрюшка – простой и незатейливый, как угол сарая, и все его мысли видны, как на бумаге. Она чувствовала этого человека насквозь и могла бы написать о водителе несколько страниц убористым почерком, обозначив все присущие ему качества и психологические особенности характера. Она могла бы…
А теперь этого простодушного увальня словно подменили.
– Слышь, ковбой… Хватит шутки шутить, – сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал грубо. – Мы что, заблудились?
«Газель», подпрыгнув на очередной кочке, вдруг остановилась, и Андрей заглушил двигатель.
– Эй, ты что? – спросила она, прилагая громадные усилия, чтобы ее голос звучал грозно.
– Ты так хорошо рассказывала, – произнес Андрей. Шмыгнув носом, прибавил: – Я бы хотел, чтобы ты еще чего-нибудь сочинила. А?
– Время сказок прошло, – буркнула Лу, и голос ее предательски дрогнул.
– Ну, не хочешь, как хочешь, – фыркнул Андрей. – Тогда вот что. Я предлагаю тебе изменить концовку своей истории про клеща. После всего того, что случилось, маму Коли и Лены разбил паралич, и она осталась навсегда прикованной к постели. А парень Коля, который остался в живых, сбежал из психушки. Интересно, да, Лу? Сбежал, чтобы…
– Послушай, Андрей…
– Я не Андрей, – хихикнул мужчина, облизнувшись. – Но это не имеет отношения к делу. Итак. Этот парень Коля, который пошел к водонапорной башне, где нашли старика. Он начал самостоятельные поиски, и ему повезло. В один прекрасный день он нашел свою сестру Лену. Она к тому времени уже полностью мутировала и впала в спячку, поскольку… Ну, это… доноров поблизости подходящих не было… И Коля, как настоящий любящий брат, остался с ней. Он помогал своей сестре. Помогал и помогает сейчас. Он кормит  ее.
– Заткнись! – закричала Лу. – Выпусти меня!
«Я не Андрей», – вспомнила она его слова, и ее словно обдало колючим холодом.
Ухмылка на блестящем от пота лице мужчины стала еще шире.
– Иногда он кормит Лену собаками, иногда кошками. Редко – людьми. Ну, бродягами там всякими. Сейчас он возит ее на машине, высматривая очередного донора. Ты ведь знаешь, Лу, как много на трассах искателей приключений! Как ты там сказала? Хитчхайкеры? – Его рука легла на плечо Лу.
– Не трогай меня. Просто дай уйти, – сдавленным голосом произнесла она.
– Тсс, – приложил указательный палец к губам «Николай». – Теперь просто помолчи.
Его стальные пальцы с силой впились в плечо девушки, и она вынуждена была повиноваться.
Ничего. Она улучит момент и вцепится ему в глаза. Пусть она будет последней тряпкой, если позволит трахнуть себя какому-то психопату…
– Тссс… – шепотом повторил водитель. – Расслабься и слушай.
Лу замерла.
Где-то за спиной, в кузове, раздался едва различимый шорох. И вслед за ним – тихое бряцанье. Этот звук вряд ли можно было спутать с чем-то другим.
Цепь!
Гребаная цепь, вот что это , крутилось в голове ошалевшей от ужаса Лу.
– Она тоже устала ехать, – негромко пояснил мужчина. – Как и мы.
– Она? – Лу с трудом узнала собственный голос, напоминавший скрежет стекла по консервной банке.
– Ну да, устала, – подтвердил водитель «Газели». – Лена устала. Хочешь с ней поближе познакомиться? Кстати, позволь назвать тебе свое настоящее имя – Николай. Прямо как в твоей книжке.
– Открой дверь! – завопила Лу.
«Николай» снова захихикал.
– Ты много знаешь про клещей, да, детка? Но упустила одну любопытную деталь. Когда клещ ждет своего донора, он замирает на травинке. Он сидит, раздвинув передние лапки в стороны, будто хочет обнять свою жертву.
С этими словами «Николай» распахнул объятия. Дикая, преисполненная злобного веселья ухмылка, казалось, сейчас разорвет ему лицо надвое, глаза мерцали тлеющими углями.
– Ну, иди и обними меня, девочка!
Вереща от ужаса, Лу нащупала рукоятку на дверце и нажала на нее. Дверь открылась, и она буквально выпала на тропу, больно ударившись коленкой. Быстро поднявшись на ноги, девушка стремглав кинулась в ночь. Босые ноги нещадно кололи сучки и острые камни, но Лу не ощущала боли. Где-то за спиной слышался кудахтающий смех «Николая».
Рюкзак и тетрадь с романом, ее рукопись. Которая в единственном экземпляре… 
Лу хотелось плакать от отчаяния. Вот облом-то!!
Наконец «Газель» скрылась за небольшим пригорком. Судя по всему, этот псих не будет преследовать ее.
Постепенно девушка перешла с бега на шаг. Она шла в никуда, лихорадочно раздумывая над сложившейся ситуацией.
Мобильник остался в рюкзаке. Все, что при ней, – только зажигалка. И все.
Черт!
«Выйти на трассу», – подумала она.
Точно. Найти асфальтовую дорогу и поймать попутку.
Это оказалось сложным делом. Лу сбила в кровь все ноги, но спустя минут сорок ей все же удалось выбраться на трассу.
Некоторое время она брела по обочине, изредка поглядывая назад. Мимо, не остановившись, пронеслась какая-то иномарка, и Лу даже пришлось отскочить в сторону, чтобы не оказаться сбитой.
– Зашибись на слет съездила, – пробормотала она, возобновляя путь.
Не прошло и минуты, как сзади послышался шум движущегося автомобиля, и Лу, решившись, вышла на середину дороги, разведя в стороны руки.
Машина остановилась, и Лу, щурясь от ярко-желтого света фар, нерешительно шагнула вперед.
– Пожалуйста, помогите, – начала она и тут же осеклась, увидев, как из автомобиля выглянул… ее старый знакомый. Крик застрял где-то в горле.
– Не валяй дурака, – устало произнес «Николай». – Садись. Шуток не понимаешь, дурочка…
Лу икнула, ровным счетом ничего не понимая.
– Я даже не успел тебе ничего объяснить… Со мной все в порядке, я не маньяк.
Девушка была настолько ошарашена мгновенным преображением водителя «Газели», что не нашлась с ответом. Она продолжала инстинктивно пятиться назад, в то время как «Николай» говорил как ни в чем ни бывало:
– Лу, правда… Извини, если напугал тебя. Знаешь, каждому свое. Ты книжки пишешь, а я всю жизнь мечтал в театре играть. Ну, или в кино сниматься. Веришь?
Лу взирала на мнущегося от смущения водителя безмолвным немигающим взглядом. Ей казалось, что все происходящее является каким-то сюрреалистическим бредом, ну на крайняк неудачно-дурацким сновидением…
– Ты что, ковбой, идиот? – хрипло вырвалось у нее.
Андрей вздохнул и виновато добавил:
– Я не маньяк или псих там какой-нибудь. Если хочешь, я открою кузов, и ты сама все увидишь. Там старые покрышки, а звенит цепь, которой я фиксирую разный груз… ну, чтобы не повредилось в дороге. Понимаешь? Извини меня, Лу. Я дурак. Просто… от твоего рассказа такие впечатления, что на меня прямо нахлынуло. Как волна. Чувствуешь?
– Ты все равно идиот, – сказала Лу. Девушка все еще злилась на Андрея, хотя внутренне уже была готова простить этого тупорылого водителя. Шутник, черт бы его подрал… Прихрамывая, она приблизилась к машине.
– Посмотришь кузов? – заглядывая ей в глаза, робко спросил Андрей. – Я открою, чтобы ты успокоилась.
– В задницу твой кузов! – отвергла эту идею Лу, залезая в кабину. – Я из-за тебя все ноги покалечила в хлам.
Андрей смущенно улыбался, стараясь не встречаться с попутчицей взглядом.
– Мир?
– Мир, – отозвалась девушка, пожимая жесткую ладонь водителя.
– Я подброшу тебя ближе, чем обещал, – проговорил Андрей. – Типа в качестве компенсации.
– Валяй! И откуда только такие берутся? – вздохнула Лу.
– Чего? – озадаченно почесал затылок Андрей.
– Через плечо, – зевнула Лу. – Поехали, ковбой. Но заруби на своем курносом носу – еще одна такая шутка, за последствия не ручаюсь.
Андрей засмеялся. Нормальным, человеческим смехом.
«Газель», тарахтя двигателем, снова потащилась по пустынному шоссе.

Лу вскоре уснула.
Николай вел машину, изредка бросая на посапывающую девушку задумчивый взгляд.
Здорово он придумал с театром.
Она поверила.
Но вообще-то нужно вести себя более сдержанно.
«Да, именно так», – про себя проговорил Николай, чуть улыбнувшись.
Он даже не хотел думать, как стал бы себя вести, если бы Лу все-таки согласилась заглянуть в кузов его «Газели»…

Через километр автомобиль свернул с шоссе на едва приметную грунтовую дорожку. Николай предусмотрительно сбавил скорость, чтобы Лу не проснулась.
Он снова улыбался.
Боже, надо же случиться такому совпадению!
А он считал, что подобное только в кино бывает.
«Как ты там закончила книгу, Лу?»
Вот и все. 
Замечательные слова!
Вот и все, Лу. 
То есть Маша из Томска.

Эпилог

Стояла глубокая ночь. «Газель» забиралась все дальше в глушь, медленно, но неуклонно удаляясь от основной трассы и вообще от цивилизации.
По каменистой тропе тащился обычный, потрепанный жизнью автомобиль отечественного производства. Только вместо груза или различного хлама (вроде канистр и старых покрышек) в его кузове, обшитом стальными листами, на массивных цепях висело странное восьмилапое существо.
Мерно покачиваясь, оно дремало. Жиденькие поблекшие волосы существа в последнее время стремительно редели, но на затылке еще сохранились редкие пучки, напоминая сухую траву в потрескавшейся земле. В один из таких пучков был аккуратно вплетен бант. И хотя этот бант был ветхим и выцветшим от времени, при близком рассмотрении можно было определить, что когда-то он был зеленого цвета…